Искусство расслабления

Наверху день. Солнечные лучи растекаются по поверхности воды, заставляя ее мерцать, после чего немного неуклюже пробиваются вниз, ложась на дно косыми, покачивающимися, теплыми пятнами. Хэнк лежит в одном из них и невольно слегка покачивается в ритм. Небольшой толчок вправо, небольшой толчок влево. Вместе с солнцем, воздухом и водой. Хэнк недвижим, но вокруг него суетится жизнь: разноцветные рыбешки снуют вокруг его головы, заплывая к нему в волосы, как в заросли водорослей, щекочут его бока, руки и хвост, пытаясь отщипнуть частички отмершей шкуры или закопаться под него, как под большой камень. Лежа так, ему легко представить себя останками кита: белыми костями на песке, голыми и безразличными к собственному медленному распаду. Внезапно жизнь вокруг него замирает, а потом резко приходит в движение: кто-то уплывает, кто-то стремительно зарывается в песок. Прочь-прочь-прочь. - Зараза, – говорит Хэнк себе под нос. Он знает, что все это означает и поэтому даже не дергается, когда над ним возникает большая тень. - Здравствуй, Хэнк, – говорит тень. – Что ты делаешь? - Страдаю, – отвечает Хэнк, не открывая глаз. – Из-за тебя вся рыба расплылась. - Они меня боятся, – говорит тень. В ее голосе нет ни сожаления, ни радости. Она просто сообщает факт. Хэнк не знает, что тут можно сказать в ответ, поэтому издает короткий рык и шевелит руками, пытаясь отогнать тень в сторону, но внезапно натыкается на гладкую и прохладную кожу чужого плеча. Кончики пальцев соскальзывают по жесткой линии ключицы и задевают горло. Контакт, как заряд, расходится по его ладони и запястью, щекочет кожу и нервы. Хэнк даже не заметил, как поганец подплыл ближе и бесцеремонно вторгся в его личное пространство. Опять. - Кыш! – говорит Хэнк, снова запрещая себе дергаться. - Ты загораживаешь мне свет. Тень приходит в движение и Хэнка немного сносит в сторону с належанного места на песке. Он наконец открывает глаза и видит как Коннор медленно опускается ко дну совсем рядом (при желании до него можно дотянуться) и замирает. Его темные глаза смотрят на Хэнка не мигая, и из-за этого по телу проходит острый холодок. "Они меня боятся", – сказал он, и это была правда. Хэнк знает, потому что тоже боится Коннора. Он видел как Коннор охотится, этот страх более чем оправдан. Внезапная дикая мысль всплывает в его голове. Всего в нескольких сотнях метров от того места, где они лежат, приветливо мелкое песчаное дно обрывается, резко переходя в гулкую глубину большого океана. Если проплыть вдоль этой границы на север, то несомненно наткнешься на него. Разлом. Преследуя добычу, Хэнк заплывал в него множество раз, и он знает, что вода там холоднее, темнее плотнее… Если заплыть в него слишком глубоко, то уже не выплывешь. Разлом – это смерть, и при желании, Коннор мог бы затащить его туда, зажать ему жабры ладонями и просто утопить. Коннор мог бы убить меня, если бы хотел. Это было бы просто. Конечно, Хэнк создан для убийства в той же мере, в какой для него создан Коннор. Они оба большие и опасные хищники. Но Коннор моложе, сильнее, выносливее, и он всегда добивается того, чего хочет. Он мог бы убить меня. Я хотел бы умереть так. Вместо страха от этой мысли внутри него разливается волна светлого покоя. Ему хочется сказать об этом Коннору. Хочется объяснить, как причудливо и странно красота иногда переплетается со смертью, и посмотреть на его реакцию. Но вместо этого он говорит: - Что ты делаешь? - Хочу страдать с тобой вместе, – отвечает Коннор, разглядывая его лицо так, как будто оно содержит в себе какие-то тайны Вселенной, которые ему надо разгадать. - Ох, твою же… – Хэнк закатывает глаза и снова поворачивает голову к поверхности. – Ладно. Только не возись. Дай полежать спокойно. - Хорошо. Коннор замолкает, но Хэнк знает, что это не надолго. Он глубоко вздыхает, прогоняя воздух через жабры, и из-под них вырываются и уплывают вверх мелкие пузырьки, которые Коннор ловко ловит ладонью. Им явно движет инстинкт, поэтому Хэнк решает оставить комментарии при себе. Несколько минут проходит в тишине и покое. Хэнк разглядывает блики на поверхности воды, Коннор разглядывает Хэнка, но потом все-таки начинает возиться. Сначала приходит в движение его хвост: он водит им из стороны в сторону, поднимая песок со дна и немного мутя воду. Потом он немного приподнимается, переворачивается на брюхо, сдвигается в сторону Хэнка и замирает. Потом делает так еще раз, и еще. - Тебе что, совсем нечем заняться? – Хэнк снова поворачивает к нему голову. Коннор медленно моргает в ответ, теперь он лежит от него на расстоянии локтя. – Сплавай поохоться. - Я не голодный. - Тогда займись чем-нибудь еще. - Чем? – Коннор склоняет голову к плечу. - Понятия не имею. Повыслеживай человечьи корабли? Вдруг кто-то упадет с них в воду, и ты сможешь… – Хэнк выразительно щелкает зубами. - Не хочу. – Коннор приподнимается и подбирается к нему еще ближе. – Скучно. Поиграй со мной. Хэнк знает его "игры". Обычно это выматывающие догонялки на большой скорости, которые заканчиваются тем, что он загоняет Хэнка к самой поверхности и выбрасывает его из воды или выпрыгивает из нее вместе с ним. Иногда он заигрывается до того, что начинает больно кусаться. - Не буду я с тобой играть. – Хэнк немного ерзает по песку. В последний раз Коннор укусил его за чувствительное основание хвоста и теперь это место хочется почесать. – Плыви к своим братьям и играй с ними. - Не хочу с братьями, – говорит Коннор, не меняясь в лице. Потом он внезапно выгибает брови и придвигается еще ближе. Их руки и боковые плавники соприкасаются. – Хочу с тобой. Выражение его лица – открытое, честное, уязвимое, и это прекрасная иллюзия. Краем глаза Хэнк видит колышущийся из стороны в сторону черный кончик мощного хвоста. От Коннора волнами исходит неугомонная энергия, она окружает его как гало, и от этого сердце Хэнка екает, а недавно укушенный зад чешется еще сильнее. Коннор напоминает ему его самого. Только лучшую версию. Ту версию, которая могла преследовать добычу часами и срывалась с места едва почуяв даже намек на вкус крови в воде. Ту версию, что существовала до. Обида и жалость сжимают сердце Хэнка еще сильнее. Ему хочется то ли извиниться, то ли укусить Коннора в ответ. Вместо этого он снова вздыхает и смотрит, как Коннор ловит пузырьки. Это странный, почти интимный жест, и Хэнк никак его не комментирует. Вместо этого он говорит: - Тебе надо научиться расслабляться. - Расслабляться? – лицо Коннора становится удивленным, это явно незнакомая ему концепция. Неудивительно. Коннор либо охотится, либо играет со своими братьями, а если не охотится и не играет, то надоедает Хэнку. - Расслабляться, – повторяет Хэнк. - Как это? – Коннор склоняет голову к плечу. Длинные пряди волос на его макушке колышутся в воде. - Ты ложишься и не шевелишься, – терпеливо поясняет Хэнк. – И думаешь о чем захочешь. Позволяешь миру плыть вокруг себя и всякое такое. Расслабляешься. Как я. - Как ты… – взгляд Коннора соскальзывает с лица Хэнка вниз. Он чуть приподнимается на локтях. – Хм. Находиться в фокусе его внимания всегда немного неудобно, а когда он так близко… Сердце Хэнка начинает гулко стучать в груди, ладони зудят, ему хочется схватить, впиться в плечо Коннора зубами и… Внезапно Коннор бьет по дну хвостом и руками, поднимая с него песок, и это вымывает глупые мысли из его головы. Он слишком занят попытками отогнать мелкие частички от своего лица и жабер. Тьфу. Хэнк открывает рот, чтобы высказать заразе все, что думает о его маневрах, но слова застревают у него в горле, когда он понимает, что Коннор снова перевернулся вверх брюхом, лег на дно и закрыл глаза. Поднятая им пыль медленно оседает вокруг его головы и тела. - Я расслабляюсь, – говорит Коннор, дергая уголком рта. - Зараза, – бормочет Хэнк, но снова поворачивает лицо к поверхности. Не успевшие осесть на дно кристаллики песка мерцают в солнечном свете. Ему интересно как долго Коннор продержится. Оказывается, что намного дольше, чем он думал. Проходит минута, другая, третья, на пятой Хэнк решает перестать считать, а через какое-то время замечает рыбок. Они робко подплывают сначала к нему, а потом и к Коннору. Поначалу их движения хаотичны, они знают, что Коннор смертельно опасен и, в отличие от Хэнка, непредсказуем, и не хотят оказаться ни в его руках, ни в острозубой пасти, но любопытство и инстинкт подгоняет их все ближе, пока они наконец не опускаются ко дну и не начинают сновать вокруг, собирая частички отмершей шкуры с хвостов, забираться в волосы и рыться в песке. Хэнк ждет, когда Коннор наконец атакует их, но этот момент все не настает и не настает, и, наконец повернув голову к Коннору, Хэнк понимает, что тот спит. Это удивительное зрелище. В изломанных и движущихся солнечных лучах его лицо и тело кажутся немного нереальными, а красота становится странно абстрактной, вроде бы ему и не принадлежащей. В тот же время, без постоянно окружающей его беспокойной ауры он кажется чем-то, к чему можно прикоснуться, и у Хэнка опять чешутся ладони. Он хочет почувствовать тот же заряд, который разбежался по его телу от случайного касания. Он хочет чего-то не связанного с охотничьим инстинктом или игрой. Если он будет действовать осторожно… Расслабленная рука Коннора лежит совсем рядом, и Хэнк медленно, стараясь не потревожить песок и снующих вокруг рыбок, придвигает к ней свою руку, пока их мизинцы не соприкасаются. Контакт похож на электричество, он и поверхностный, и глубокий, приятно щекочущий, и это вызывает у него судорожный выдох; пузырьки вырываются из-под жабер и начинают подниматься к поверхности. Рука Коннора дергается. Хэнк медленно поворачивает к нему голову и сталкивается с немигающим темным взглядом. Рыбки продолжают сновать вокруг его головы, заплывать в колышущиеся пряди волос. Контакт между ними на секунду прерывается: Коннор приподнимает руку, но сразу же опускает ее на ладонь Хэнка, переплетая их пальцы. Хэнк судорожно их сжимает, и Коннор дергает уголком рта. Вокруг них суетится жизнь, но сами они застывают. Это хрупкий момент, и Хэнк позволяет ему длиться, длиться, длиться… Коннор смотрит на него так, как будто в его лице заключены какие-то тайны Вселенной, которые он хочет разгадать. Коннор молод, силен, упорен и всегда добивается своего. Он их разгадает.