I am a Mirror

      По узкой улице старого города разносилась дробь быстрых шагов. Высокий светловолосый мужчина явно торопился углубиться в хитросплетения карты малопримечательного района. Неприметную дверь он сначала проскочил, а затем, резко развернувшись и выругавшись из-за ощутимо ударившей по боку сумки, вернулся и завалился внутрь.       Колокольчик на двери звякнул, оповещая о том, что в букинистический магазин вошёл посетитель, и почти сразу со второго этажа послышалось шарканье.       — Иду-иду, располагайтесь, осматривайтесь!       Старое зеркало, висящее около входа, отразило зал, заполненный книгами и вещами различной степени древности, уходящую вверх лестницу, а заодно и пытающегося восстановить дыхание гостя. Не прошло и минуты, как в отражении возникла фигура еще одного мужчины. Она быстро приближалась, хотя больше в помещении никого не было.       — Man in the Mirror!..       Неожиданный визитёр внезапно потерял ощущение пространства, и вот уже перед зеркалом никого не осталось. Когда пожилой владелец книжного спустился в своё царство, оно снова было пустым. Продавец покачал головой, бросил взгляд на малозаметный среди книг ящик с деньгами и, похлопав себя по карману с ключом от кассы, снова отправился наверх, прихватив с полки «Невероятное нашествие медведей на Сицилию».       Ощущение, конечно, не из приятных. Голова кружилась, руки слегка тряслись. Перед глазами проплывали круги, почему-то ярко-синие. Ну что же, бывало и хуже, можно сказать, что сейчас полёт прошёл нормально, нужно поблагодарить пилота… кстати, где он?       — Приветствую, Лео!       Леоне Аббаккио не очень любил такое обращение, но его собеседнику это позволялось. Это был маленький знак посвящённых в общую тайну. Повернув голову на звук, он выдохнул:       — И тебе привет, Иллюзо.       — Не тошнит как в прошлый раз? Ты бледный.       — От бледного слышу. Всё не привыкнешь к тому, как я выгляжу?       — Ты ещё реже появляйся и больше лицо гуталином мажь. Кстати, Лео, у тебя контур размазался.       — Потому что ты дёрнул резко!       — У меня рука болит!       Переспорить Иллюзо было невозможно, он отбивал каждую реплику, и Леоне к этому уже привык. Прекратив словесный пинг-понг, он повернулся и занялся собой, стараясь двигаться плавно, потому что его все ещё укачивало.       Приблизившись к своему отражению, Леоне аккуратно поставил сумку на пол и достал помаду из потайного кармана своей тёмной накидки. Идею он позаимствовал у Иллюзо с его вместительной жилеткой, а с реализацией попросил помочь своего командира Буччеллати, знавшего о молниях всё. Когда Аббаккио затемнил губы, его собеседник хмыкнул.       — Красота! Новая? Раньше светлее была, фиолетовая, а эта почти чёрная.       — Да, старая потерялась как раз после прошлой встречи.       Иллюзо кивнул ему.       — Бывает. Ну что, давай обустраиваться.       Их знакомство началось с похожей ситуации: запыхавшегося Леоне втянуло в мир по ту сторону зеркала. Тогда он пытался уйти от погони, сильно превосходившей его по мощности. Возможно стоило бы остаться, попытаться надрать задницы преследователям, и затем, гордо хлюпая сломанным носом, лежать в луже крови, но у Леоне были свои планы, и не последнюю роль в них играло то, что он нёс в руках.       Петляя зайцем, он оказался возле старого магазина театральной атрибутики. У входа, где замерла у высокого зеркала пара выгоревших манекенов в необычных париках и вычурных костюмах, он притормозил буквально на пару секунд, чтобы выбрать дальнейшее направление, и внезапно оказался сдёрнут с места чуть ли не за шкирку. По затылку расползлись жаркие мурашки, рот наполнился слюной. Аббаккио приготовился к тому, что его сейчас стошнит, но внезапно неприятные ощущения стали отпускать.       Как только его перестало шатать, а предметы вокруг снова приобрели чёткие очертания, Аббаккио проверил свой груз. Руки были пусты. Леоне заозирался.       — Что-то ищешь? — раздался громкий голос.       Неподалеку стоял широкоплечий мужчина, чьи длинные волосы каштанового цвета были собраны в несколько низких хвостов. Леоне заскрипел зубами, увидев в его руках свой пакет. В голове пронеслось несколько вариантов развития событий, но в любом из них приходилось чем-то жертвовать.       — Что тебе нужно? — спросил он, пытаясь выиграть время.       Собеседник хитро улыбнулся.       — На самом деле — ничего. Хотя… Я бы оставил себе содержимое этого пакета, если там есть что-то достойное. Тебя могу вытолкнуть обратно к тем ребятам, которые преследуют тебя на протяжении… — он вытащил из кармана своего жилета небольшой блокнот, — на протяжении четырнадцати витрин, пяти декоративных и двух дорожных зеркал, а также одной превосходно чистой лужи.       Причин возвращаться туда, где исход был предрешен, Леоне не видел. А вот подвернувшийся шанс решил использовать.       — Любишь музыку, да? Давай так, ты позволишь мне переждать здесь, а потом отпустишь. Отдам всё, что захочешь… кроме одного диска.       В больших глазах цвета черешни появилась заинтересованность.       — Согласен! Подойди вон туда, — он указал на один из манекенов. — Я посмотрю, что тут есть.       Первым делом он по-кошачьи ловким движением выудил из пакета блокнот — такой же, как достал чуть раньше, разве что более потрёпанный.       — Вот так совпадение, как две капли, даже обложка фиолетовая! А, стоп, твой подписан… Аббаккио Лео… Леопольдо? Леонардо? Тут затерто, Лео!       — Блокнот в сделку не входит, я там каталог веду.       — Сейчас доберёмся и до основного, Лео, — голос незнакомца аж задрожал от предвкушения, и Леоне поймал себя на мысли, что понимает его. Сам недавно перебирал развалы барахла в поисках интересного. Жаль отдавать добычу, но на самом деле ему важна всего одна вещь…       Незнакомец аккуратно вытащил из пакета стопку пластинок.       — Проект Алана Парсонса? А у тебя есть вкус, Лео! — и он продолжил разглядывать то, что Аббаккио насобирал в нескольких магазинчиках, торгующих старыми вещами. Пока длинные пальцы незнакомца жадно перебирали конверты, Леоне наконец-то осмотрелся.       Они находились на той же улице, возле того же магазина, где Леоне почувствовал внезапное головокружение, но что-то в этой обстановке было неправильным. Почему преследователи до сих пор его не настигли, хотя должны были уже прибежать сюда? Что там этот странный парень говорил про вытолкнуть обратно? На углу перекрестка, том самом, где он выбирал дальнейший путь, Леоне заметил адресную табличку, и, вглядевшись в нее, смог найти ответ на эту…       — The Riddle Ника Кершоу! Ха, Лео, это я точно оставлю себе, люблю эстетику Зазеркалья. Лука Турилли, ммм… А Майкл Джексон у тебя есть? О, это что за штука?       Леоне напрягся, но постарался не подать виду, когда очередь дошла до белого конверта с изображением то ли цветка, то ли проткнутого стрелой сердца. Джессика Джей, Касабланка.       — Это попса, побаловаться взял. Явно не для такого ценителя как ты.       Незнакомец пристально посмотрел на него.       — Ну-ну, ты, я погляжу, тоже ценитель. Как-то выбивается эта штука из всей твоей подборки… Да у тебя по лицу прочесть можно, что именно это «баловство» ты и не хотел мне отдавать. Ты виден как стекло — насквозь, Лео!       — Хватит ко мне так обращаться, меня зовут Леоне, ты, гадалка хренова! — взорвался Аббаккио.       — Иллюзо. Меня зовут Иллюзо.       Так они и познакомились.       В тот день они беседовали гораздо дольше, чем искали Аббаккио его преследователи. Как-то само собой выяснилось, что Иллюзо не против поговорить об уходе за волосами, о том, где продаются самые компактные блокноты, и, конечно, о музыке.       Расставшись с Аббаккио, Иллюзо всё-таки забрал себе пару пластинок, но взамен вложил в пакет Леоне листок, на котором указал адрес и два четырёхзначных числа. Первое оказалось датой, второе — временем.       Когда через две недели Леоне пришёл на обозначенный в записке блошиный рынок и подошёл к указанному угловому прилавку, его внимание привлекли две вещи: проигрыватель, стоящий в окружении ящиков с пластинками, и висящее напротив зеркало. Ровно в тридцать одну минуту второго в нём возникла рябь, похожая на оптическую иллюзию, отражение Леоне словно задвоилось, а затем мир снова завертелся.       Пару встреч спустя укачивать стало меньше, Иллюзо искренне старался сделать переходы на ту сторону менее резкими. А ещё он был очень пунктуальным и не любил опозданий, приходить к выбранным им зеркалам нужно было в определённое время. Как объяснил сам Иллюзо — чтобы возникало меньше вопросов. Места тоже выбирал он, стараясь, чтобы в их очередном Зазеркалье можно было с комфортом провести несколько часов. Однажды он умудрился провести Леоне к себе, используя зеркало за барной стойкой. О чём они тогда разговаривали, Леоне запомнил плохо — в отличие от вкуса местного виски, бутылкам которого Иллюзо тоже разрешил «пройти».       — В барах мы больше сидеть не будем! — довольно резко сказал Иллюзо, когда они встретились в следующий раз. — В таких местах очень сложно затащить тебя незаметно, да и следов мы оставили много, а так нельзя. Ну и поговорить толком не получается, столько всякого вокруг.       Про то, что после «всякого» и разговоров, съехавших почему-то на тему отношений, Иллюзо поцеловал его — нервно, беспокойно, отчаянно — сказано не было, да Леоне и не настаивал на возвращении к этой теме. Хотя этот опыт не был неприятным, как собеседник Иллюзо устраивал его куда больше.       Для очередной встречи Иллюзо выбрал букинистический магазин — место атмосферное и не сказать чтобы очень уж проходное, что было им с Леоне на руку. В отражение попали вполне удобные кресла, деревянные стеллажи, забитые книгами и журналами, и несколько тумбочек и столиков, один из которых был освобождён от стопки книг, которую венчало отзеркаленное «Введение в психоанализ», и придвинут поближе. Сейчас Леоне поставил на него принесённую с собой газировку — после неловкой ситуации с виски они по умолчанию отказались от алкоголя. Иллюзо тем временем проверил на работоспособность имеющийся здесь проигрыватель, который в обычном мире использовался скорее как декорация, и теперь выбирал музыку.       — Тебе помочь? — предложил Леоне, глядя, как приятель перебирает пластинки.       — Да уж, будь любезен, достань вот эту, в чёрном конверте с мужиком в халате, похожем на твой.       — Расскажи, что с рукой? Зеркало разбил? — спросил Леоне, когда они расположились в креслах под звуки григорианских песнопений. На самом деле рука у Иллюзо выглядела вполне рабочей, и с пластинками он управлялся довольно ловко.       — Очень смешно. Меня зеркала не берут, я мастер обращения с осколками и виртуоз фигурной нарезки, — с Иллюзо никогда не было понятно, насколько он серьёзен, вполне мог приосаниться по-настоящему.       — Значит сказал кому-то что-то слишком острое, — сделал вывод Леоне и откинулся на спинку кресла с видом учёного, решившего задачу века.       Иллюзо вспыхнул — слишком ярко, слишком быстро.       — Я ничего не говорил, это он трещал, не затыкаясь!       Так же стремительно Аббаккио наклонился к нему через потёртый подлокотник.       — Значит, этот твой серый кошатник…       — Этот рыжий кошатник, он русый! И он не мой! Он меня укусил! За руку укусил, совсем обнаглел!       Уголки чёрных губ Леоне взлетели вверх.       — Даже не могу представить, что нужно сделать, чтобы кто-то из банды меня цапнул. Разве что у Мисты торт забрать…       — А ты представь! Вчера Ризотто собрал нас на совещание, и когда мы начали обсуждение, Формаджо даже слова не дал мне вставить! Как будто его дурацкое мнение единственное. Я прикинул все плюсы и минусы своего участия, хотел вызваться, потому что лучше всех подошёл бы, там долгая работа, слежка, сбор информации. А они с Мелоне орали без умолку, и я решил заткнуть им рты буквально. Формаджо просто сидел ко мне ближе, еще и в самое ухо вопил, я и прикрыл ему рот ладонью, ну может и нос тоже… А он в руку мне вцепился, вскочил, аж стул отшвырнул, и выбежал! Ещё и отплёвывался, животное! Эй, не смей ржать, Аббаккио!       Леоне странно всхрюкнул и попытался придать себе серьёзный вид.       — А что же было дальше? Эй, открывай аккуратно, я пока добирался, банки растряс. Давай лучше я сам.       Иллюзо закатил глаза, то ли переживая воспоминание, то ли от предупреждения. Тем не менее, банку он вручил Леоне, а тот открыл газировку так, чтобы не запачкать ни себя, ни книги, и передал обратно.       — А дальше я пошёл за ним в коридор извиняться. Мы же не могли сидеть там вечно, поэтому я, как более умный, решил привести его обратно самым простым способом. Терпеть не могу все эти странные игры.       Леоне чуть подался вперёд, его янтарные глаза заблестели.       — И…       — И он меня обнял, когда я сказал, что сожалею. Прямо повис на мне, хотя надо было уже идти обратно.       — Ну а потом?       — Потом мы вернулись в зал, и оказалось, что Ризотто сам всё решил за нас, и делом займётся Мелоне. Мне с моим уникальным стандом и так редко перепадают задания! И вот так, из-за того, что кое-кто захотел поиграть в обиженного, я остался без работы на ближайшее время.       — И именно поэтому мы сейчас тут сидим, — логично завершил его возмущения Аббаккио. Иллюзо глотнул газировки и неохотно, но кивнул.       — Вот именно, сидим здесь… А знаешь, где сейчас Формаджо? Ушёл на рыбалку!..       Слово «рыбалка» вспыхнуло в мозгу Леоне как кусочек цветного стекла, через которое прошёл солнечный луч. А Иллюзо продолжал сыпать информацией, и даже не сверялся со своим вечным блокнотом.       — …с вашим Буччеллати, между прочим! Лео, и не говори, будто ты не в курсе! А я вот узнал случайно. Зашёл как-то к Формаджо, чуть не поскользнулся на рыбьей голове. Это его кошара утащила, потом сидела, грызла, урча. А он сам довольный такой мне заявляет, что они уже несколько раз ходили на рыбалку с этим… Бруно! Встречаются, сидят по нескольку часов, а улов кошке достаётся! Прошутто иногда с ними Пеши отпускает, а теперь еще и этот ваш мелкий ходит, как его… тот, про которого ты рассказывал, что в футбол с ним гоняешь! Ну которого ты хотел переделать из уличной шпаны в приличного человека. Знаешь, Формаджо, конечно, необычный, но не думаю, что он хороший пример для подражания. Он такой… легкомысленный, и это может довести его до неприятностей. Было дело, мы на задание отправились, сложное, причём я же знаю, когда выследить надо, нужно подготовиться — так что ты думаешь, этот балбес не взял с собой ничего! Меня оставил караулить, когда цель появится, а сам задрых прямо на полу. Пришлось своей курткой его укрывать, сам замёрз, а этому всё мало, он ещё и ко мне прижался, греться пытался!..       — Иллюзо, а точно ТЫ хотел ЕГО заткнуть на этом собрании, не он тебя? — прервал этот поток душевных излияний порядком ошарашенный Аббаккио. Кошка, рыба, футбол, куртка — он попытался собрать все эти осколки и покрутить свой индуктивный калейдоскоп так, чтобы получилась гармоничная картинка.       — Он? Меня? Делать ему больше нечего, я ему не интересен! — голос Иллюзо аж зазвенел.       — Зато он тебе — да, и хватит уже отрицать. Ну, кто виден как стекло?       Иллюзо опустил голову, уставившись в свои колени так, будто они были ещё одним спасительным зеркалом. Долго выглядывал там что-то. А затем резко выпрямился и повернулся к Аббаккио.       — Лео, помоги мне! Конечно я не Буччеллати, но может мне что-то у него позаимствовать, раз он нравится Формаджо и у них там всё так хорошо складывается? Ты же его знаешь!       — Бруно оставь в покое, ничего у них не складывается! — внезапно в голосе Леоне прозвучали металлические нотки.       — Они проводят столько времени вместе, тут всё ясно!       — Мы с тобой тоже проводим время вместе, и что? Они ходят компанией, и совсем не часто. А кроме того, — тут голос Леоне снова потеплел, — он… мы… В общем, помнишь тот диск, который я тебе не хотел отдавать в день, когда ты меня затащил в зеркало первый раз?       — Ну попса какая-то, могу посмотреть, я название себе списал на всякий случай.       — Касабланка. Я её для Бруно нёс. Ему так-то нравится джаз, но однажды он упомянул эту песню. Я на развалах увидел, ну и взял со всем остальным добром, чтобы его порадовать. Правда потом оказалось, что это другая версия, и пришлось искать дальше, но я всё-таки нашёл нужную. Ты бы видел, как он… В общем, мы её вместе слушаем.       Большие глаза Иллюзо от удивления стали ещё больше, а затем он коротко хохотнул.       — Попробовать за вас порадоваться?       — Попробуй.       Иллюзо отсалютовал банкой. Некоторое время они сидели молча, а затем Леоне глянул на задумавшегося приятеля и заговорил, подбирая слова.       — А что если и тебе приятно удивить Формаджо? Проверенный путь: любишь музыку — воспользуйся этим! Узнай, что ему нравится, и дай послушать, спой ему, сыграй на гитаре, пообещай, что научишь его. Сядь поближе, обними, покажи, как руки держать… мне продолжать? Ты же говорил, что он постоянно к тебе прикасается, так прикоснись к нему сам. Только знаешь, будь деликатней. По пальцам не бей. И рот ему больше не закрывай, ну, не руками.       Иллюзо глядел на него так, словно Леоне изрекал вековые мудрости, а не предлагал подкат, способный впечатлить разве что ученицу старшей школы:       — А если не сработает?       — Тогда добро пожаловать на ещё один сеанс мозгового штурма под лимонад.       Несколько дней спустя, возвращаясь от Бруно, Аббаккио заметил, что зеркальная витрина давно закрытого магазина возле его дома сменила дизайн. Фиолетовым цветом, оттенок которого показался Леоне очень знакомым, кто-то расписал поверхность нотами, ловцами снов, скрипичными ключами, паутинками и сердечками. В центре этого безумия змеились трещины, которые на самом деле оказались отзеркаленным словом GRAZIE!