Тихо

      Было лето, жарко. Ребята арендовали очередной дом для ролика. Когда же, ролик был снят. Всё были усталые и вялые, особенно Чашейко. А4 продакшн начали медленно собирать оборудование. Чашейко подошёл в Бумаге, и легко притронулся к его плечу, тот повернулся к нему лицом. Смотря прямо в глаза.       — Да Глентик?        Чашейко давно прывик что друзья его называют «Глент», для него это было обыденным явлением. Но, иногда, когда Бумага называл его " Глентик», а случалось это редко, то внутри были какие-то тёплые и приятные чувства. Которые, он никак не мог объяснить.        — Что-то случилось? — Бумага поднял одну бровь, вопросительно смотря на друга.        — Слушай, Владос. А на сколько арендован это дом? — Спросил Чашейко усталым голосом.        — Не знаю, — Бумага повернулся в сторону мужчины что арендовал дом. Как главный из продакшена. — Витя! — Окликнул его Влад, — На сколько дом арендован?! — Громко спросил Бумага, дабы его услышали.        — На два дня! — Прокричал в ответ мужчина. Бумага повернулся в сторону друга.        — На два дня, — улыбнулся устало Влад.        — Мг, спасибо, — «Глент» так-же устало улыбнулся в ответ, развернулся и пошёл в сторону дивана.       Лёг и отвернул голову в противоположную сторону ото всех. Прикрыл глаза и тяжело выдохнул.        — Что это он? — Спросил Антонов, как всегда весёлым голосом. Такое чувство, что он выпил литр кофе. Ведь по нему и не скажешь что он устал.        — Как обычно. Устал. Опять наверное останется.       Для Влада это было неудивительно, его друг всегда, когда уставал, оставался в арендованном доме. Если время аренды позволяет. Бумага двинулся в сторону друга, оставляя позади Антонова. Подойдя в плотную к кожаному, телесного цвета дивану, он сел рядом с другом, шумно выдыхая.       — Устал? — Спросил Влад. Хотя уже знает ответ.       — Как собака. — Устало пожаловался Глент. И вдруг почувствовал что рядом диван прогнулся ещё больше. Лёг. — Ты не собираешься уходить? Чего разлегся? — Усмехаясь спросил Чашейко.        — Не-а, сам устал, — Бумага прыкрил глаза и скрестил руки в замок, положив их себе на живот, — Да и, когда в последний раз мы проводили время вдвоём? — Улыбнулся парень, — По общаемся, посмеёмся вместе. Короче, проведём время вместе.        — Думаю ты прав, — и вправду. В последнее время у них нет свободного времени на друг-друга. Почти всё свободное время занимают съёмки. А ведь так нельзя, они же лучшие друзья как никак.       — Вот и отлично. Значит я остаюсь с тобой, — Бумага открыл глаза и сотрёт на спину младшего.

***

      Все уже давно ушли. Два парня остались одни, наедине в целом доме. Совершенно одни. Они лежали, так-же на диване, Бумага смотрел в спину брюнета, а Чашейко смотрел в стену. Стоял тёплый летний вечер. Окно было открыто, лётный ветер пробирался в комнату, за окном можно было наблюдать закат. Закат — настоящее украшение летнего вечера. Долго, неторопливо солнце проделывает свой путь туда, где скрывается от людских глаз на ночь. Закат дарит наблюдателю целую гамму эмоций, таких же разнообразных и ярких, как и цвета, в который окрашивается мир. Не только небо расцвечивается изобилием тонов — от нежно-голубого до пылающего красного. Верхушки деревьев, крыши и оконные стекла домов также покрываются сверкающей позолотой заходящего солнца.Чем ближе солнце к своей колыбели, тем прохладнее воздух и тише вокруг. Звуки становятся громче, голоса слышны дальше. Ярче ощущаются запахи. Затихает ветер и смолкают птицы, готовясь ко сну. Лишь неумолимые сверчки хором продолжают свой концерт. Они будут петь до глубокой ночи, которая незаметно сменяет прекрасный летний вечер. Вся эта атмосфера придавала уют в таковом большом доме. Вдруг Чашейко поворачивается. Карие глаза встречаются с голубыми глазами. Забавно, они оба утонули в глазах друг-друга. Бумага, как всегда думал насколько же прекрасны глаза Чашейко. Такие глубокие, выразительные, настоящие, родные. В них можно было провалиться, да, именно провалиться. Он сравнил его глаза с бездонной ямой. Можно упасть и больше никогда не выбраться. чашейко, подумал. Какие же красивые, искренние глаза у Бумаги. Они были легко голубого оттенка, вечернее небо перед полным поглощением в темноту. В них можно было увидеть искру, что были похожи на солнце.        — Долго смотреть будешь? — Усмехнулся Глент. Бумага будто очнулся и дёрнулся.        — А, прости. — Бумага отвёл взгляд куда-то в окно, — У тебя очень красивые глаза. — Влад сам не понял зачем это сказал. Мысленно дал себе подзатыльник, и покрылся еле видным румянцем.        — А, ну это. Спасибо? — Глент так-же отвёл взгляд, смущаясь. Щеки покрылись розовым румянцем, их было видно хорошо из-за бледного цвета кожи.       Оба молчат. Неловко. В воздухе повисло какое-то напряжение, оба ощущали это чувство. Но не спешили нарушать её. Но Владу надоело это. Он решил первым нарушить тишину.        — Слушай. А давай в бассейне поплаваем? — Спросил Бумага, направляя свой взгляд на него, надеясь на положительный ответ.        — Ну, можно. Я не против, — Чашейко перевёл свой смущённый взгляд на Бумагу, и улыбнулся. Как-то по тёплому, по родному. По искренне.

***

      Оба парня в плавках, первым в воду спускается кареглазый. Подходя к бортику, садясь, и медленно опускаясь в воду. Бумага же решил спуститься по специальной лесенке. Чашейко подплыл к бортику спиной, опираясь локтями, и откинув голову назад. Прикрыл глаза. Чашейко дышал быстро, прерывисто, и глубоко. Тёплая вода расслабляла тело как никогда. Он шумно вздохнул.       — Как же хорошо.        Чашейко улыбнулся полностью погружаясь в эту атмосферу вечера. И не заметил как к нему подплыл Влад. Он смотрел завороженно на предмет своего обожания. Мечтая прикоснуться, вцепиться в эти губы. Оставить след на изящней коже, показывая что он занят. Просыпаться от его нежных поцелуев утром, рядом с ним в одной кровати, и спать в обнимку. Мечты. А может?       — Владик. — Глент резко посмотрел на него, поднимая одну бровь. И смотря серьезно. Бумага называл его по — имени, когда надо было серёзно поговорить.        — Что такое Влад? — Всё так же сверилил его взглядом младший.        — Можешь пожалуйста сесть на бортик и закрыть глаза? — Смущённо сказал Бумага. Но Чашейко выполнил его просьбу и закрыл глаза.        — А зач. — Не успел он закончить предложение, как его губы накрыли чужие. Тёплые. Его целовали нежно, но в тоже премия страстно и жадно. Но через несколько секунд Бумага отстранился. Он открыл глаза и смотрел на красное лицо Бумаги        — Прости Владик. — Влад виновато отпустил взгляд, думая что его пошлют. Но этого не случилось.       — Тихо. — лишь пробормотал Глент, прежде чем опять соприкоснуться с губами Бумаги.