Кудесник

«Ну вот, началось…» Кудесник Дормидонт с тревогой смотрел на делегацию из небольшого окрестного поселения. Перед ним, переминаясь с ноги на ногу, стояли трое: тщедушный пожилой староста, его богатырского вида помощник и заплаканная женщина в простой крестьянской одежде. — Ты мудр и всеведущ, кудесник. Не откажи в милости, помоги людям нашим. Замучил леший совсем, спасу нет от него. Поговори ты с ним, а? Попроси не вредить, мы ведь его ничем не обидели. Дормидонта не прельщала мысль идти на встречу с нечистью, поэтому, скрывая беспокойство, он важно заявил: — Так не бывает. Леший сердится, когда есть повод. Вы грибы да ягоды собираете? Лес рубите? На охоту ходите? Вот и обидели старика. Кому ж понравится, когда в его доме без спросу хозяйничают? — Да что ты, кудесник! Мы лешему всегда жертвы оставляем — коз да овец, и никогда раньше бед не бывало. А теперь кто ни пойдёт в лес, так старый прогоняет его. И ладно ещё, если ветками отхлестает да шишками закидает, а то ведь и кругами водит, и в болото затаскивает. — М-да… А может быть, ему козы с овцами надоели? Предложите что-нибудь другое. Ну и в лес всё-таки поменьше ходите. Зачем вам так много грибов и ягод? Сами еду выращивайте! — Да мы согласны, но только ж беда не только в этом, — пробасил помощник старосты. — Лешему леса мало стало, повадился ночью по дворам ходить. То курицу со двора утащит, то мешок картошки, а то и вовсе у коров молоко выдаивает. — Молоко? — встрепенулся Дормидонт. — Ну, это точно не леший. Молоко ведьмы выдаивают, это все знают! Да и куры с картошкой… Тоже ведьма, наверное. Что ей, молоком одним питаться? Староста покачал головой: — Эх, кудесник, ведьма у нас в селении одна, и та может только чёрной кошкой обращаться. Не она это! Видели люди, как приходит тёмное и страшное, чисто коряга, но только со сверкающими глазищами зелёными. Кто ж, как не леший? И не подступиться к нему никак: посмотрит на тебя — и стоишь потом как пень до утра, пошевелиться не можешь… — М-м-м… Так а много ли берёт леший? Может, простите его? Вы ведь тоже у него в лесу хозяйничаете. С соседями нужно жить дружно. — Нет, кудесник, не получается дружно, — пророкотал помощник старосты. — Если бы только воровство, но ведь старый человека погубил. Скажи, Матрёна! Вперёд выступила заплаканная женщина: — Сгубил, злодей! Сгубил сына моего Ермолая! Уж месяц прошёл, как сыночек мой в лес ушёл, да так и не вернулся. Помоги, кудесник, отыскать сына, помоги наказать злодея! — Жалко парня. Да только отчего ты думаешь, что леший виноват? Разве не может человек в лесу сам по себе заблудиться? — Только не мой сын, кудесник! Он в лесу этом проклятом каждое деревце, каждый кустик знает! — Да уж… А у вас с сыном в последнее время размолвок не случалось? Может, он не в лесу потерялся, а просто уехал отсюда? В город, например? Женщина вздохнула: — Была размолвка. Жениться он надумал, а я не разрешила. Молод ещё, да и девица не из наших, странная какая-то. Только не в этом дело: в тот день он с друзьями в лес пошёл, а вернулись они уже без него — не дозвались, не нашли… Помоги, кудесник! На тебя надежда вся! Если уж сын мой не вернётся, так пусть хоть других матерей эта боль стороной обойдёт! Кудесник тяжело вздохнул: визит в лес стал неизбежным. Выйдя из дому вместе с просителями, Дормидонт увидел телегу с тушей какого-то животного и поёжился: вид крови и мёртвого тела вызывал у него дурноту. — Зачем это здесь? — Ну как же, ты ведь пойдёшь на поклон к лешему. Подарок нужен. — А нет ли чего-нибудь… менее кровавого? Пирогов каких-нибудь, сладостей? Вы же сами видите, не помогают ваши жертвоприношения. — Есть только то, что мы для себя в дорогу брали. Вот, кувшин молока и пирог. — Пойдёт! Отнесу лешему. А то сколько можно — мясо да мясо! — Что ж, кудесник, в добрый путь! Будем ждать от тебя хороших известий! С этими словами просители сели в телегу и поехали домой, а кудесник с подношениями отправился в сторону леса. Дормидонт шёл и размышлял о своей судьбе. Кудесник из него был слабый. А по правде говоря, способности его батюшки, много лет помогавшего жителям окрестностей, не передались ему вовсе. Он не мог сотворить даже простейшего заклинания, а уж в гадании смыслил не больше, чем деревенские жители. Но был у Дормидонта неплохой артистический талант, и до поры до времени это помогало ему играть роль мудрого кудесника. Сейчас же… он пожалел, что в своё время не сбежал вместе с бродячим театром. Актёрская игра и поэтическая декламация, несомненно, были предпочтительнее общения с нечистью. Подойдя к лесу, кудесник задумался. Где искать лешего? Услышит ли он, если просто обратиться к нему вслух? Изначально Дормидонт отверг идею о монологе в никуда, но после часового молчаливого блуждания ему стало скучно. Немного подумав, кудесник хорошо поставленным голосом поприветствовал незримого собеседника, но ответа не получил. С другой стороны, ветками его не отхлестали и шишками не закидали, поэтому Дормидонт решил продолжить. Пробираясь по лесу, он изложил жалобу селян и попросил лешего не вредить людям. А потом добавил, что если у лешего есть какие-то обиды на людей, то кудесник им обязательно передаст послание. Так что не будет ли хозяин леса столь любезен… Увлёкшись, Дормидонт обнаружил, что забрёл неизвестно куда. Светлый лес постепенно сменился засохшими тёмными стволами, выросшими неприступной стеной. Солнце почти не пробивалось сквозь сплетение ветвей, и кудеснику стало не по себе. Он поставил предполагаемое подношение на пенёк и медленно оглянулся. Как он здесь оказался? К этому месту не подводила ни одна тропинка. «Нужно успокоиться, — сказал сам себе Дормидонт. — Когда я отдохну, то найду обратную дорогу». Он сел на поваленное дерево и, закрыв глаза, прочёл вслух стихотворение. А потом ещё одно. И ещё. Это всегда помогало настроиться на нужный лад. Но когда кудесник, совсем успокоившись, открыл глаза, то понял, что уже не один. Прямо на него смотрели сияющие зелёные фонари на тёмном лице существа, подобного старой коряге. — Не собирался показываться, просто любопытно стало, кто это тут деревьям стихи рассказывает. — З-здравствуйте! Я-я к вам с п-подарком. Леший посмотрел на пирог и кувшин. — За пирог спасибо. А молоко мне зачем? Им только лесные девы умываются, чтобы в людей превращаться. Прямо как дочь моя непутёвая. — Дочь? — удивился Дормидонт, не ожидавший такого поворота. — Да! Встретила человеческого парня, влюбилась в него и ушла к людям! А про старика-отца и думать забыла… — Кажется, я понял. Вы прогоняете из лесу людей, потому что они забрали вашу дочь. — Ну, ещё бы. Видеть их не могу. Да и тебя тоже не звал. — Я пришёл по просьбе жителей деревни. Понятно, почему вы сердитесь на людей, но есть и другое дело, которое обязательно нужно прояснить. Мне сказали, что вы… как бы так помягче выразиться… без приглашения приходите к ним и крадёте… берёте… заимствуете у них продукты. — Что? Ты за кого меня принимаешь, рифмоплёт несчастный? Когда такое было? — Э-э-э… На днях и было. Куры какие-то, мешок картошки и, кажется… Договорить Дормидонт не успел. Лицо лешего стало ещё страшнее. Он что-то пробормотал, и кудесника будто приподняло за шкирку огромной ладонью. «Убирайся отсюда и не смей возвращаться!» — провыл ветер в верхушках деревьев, и Дормидонт лишился сознания… Он пришёл в себя на небольшой лужайке. С трудом поднявшись, кудесник осмотрелся: лес был достаточно далеко, поселение — ещё дальше. Но совсем рядом стоял какой-то покосившийся маленький домик. Пошатываясь, Дормидонт подошёл к двери и постучал. — Пустите, люди добрые! Дайте воды напиться, а то так есть хочется, что переночевать негде! Дверь медленно открылась, и кудесник увидел юношу и девушку, настороженно взирающих на него. — Кто ты? — спросил юноша. — Я всех местных знаю, ты нездешний. — Я, можно сказать, человек искусства, неудавшийся актёр, непризнанный поэт… Пустите отдохнуть! Хозяева, несмотря на некоторое недоверие, всё же проявили гостеприимство, и вскоре перед Дормидонтом стояла куриная похлёбка с картофелем и кружка молока. Утолив голод, тот с хитринкой посмотрел на молодую пару и сказал: — Раз уж я поэт, то отблагодарю вас стихами. Только что сочинил! Вот, послушайте… Первый стих был о юноше, по которому страдает брошенная им мать. Второй стих был о девушке, по которой скучает оставленный ей отец. После первого хозяева притихли и погрустнели, после второго стали вытирать слёзы. — Как ты узнал? — тихо спросили двое. — Вы не ведёте хозяйство, но еда у вас есть, а в деревне как раз пропали куры и мешок картошки, — сказал Дормидонт, глядя на парня, и тот, покраснев, опустил голову. — Молоко в деревне выдаивает тот, кто похож на лешего, но лешим не является, — улыбнулся кудесник, глядя на девушку, и та побледнела. — И что ты теперь сделаешь? — двое снова спросили одновременно. — Вопрос в том, что сделаете вы. Неужели вы не поняли, что родители любят и ждут вас? Они не одобряли ваш союз, но теперь у них только одно желание — чтобы вы были счастливы и не забывали их. Навестите их, скажите, что всё в порядке! Подумав, кудесник добавил ещё одну фразу: — Восстановите мир между жителями деревни и леса! Он действительно любил пафос, но в этот раз гордился собой по праву. И подумал, что можно будет навестить лешего, когда тот перестанет сердиться. Чутьё артиста подсказывало Дормидонту, что у него появится, по крайней мере, один благодарный слушатель — ценитель поэзии.