Вечер

***

Уилбур и Дрим сидят, прижавшись спиной к дереву на опушке дубового леса. Зола с хлопьями недогоревшей коры медленно тлеет в костре, слышен горький запах недавно сожжённой, свежей древесины и лёгкой еды. Оба молодых человека собираются к дождю - укрывают друг друга плащами и сидят в ожидании грома. Вот и первые капли, костёр, вещи, всё медленно промокает до нитки. Они жмутся друг к другу, ощущая странное тепло между ними, но не решаются говорить, пока задумчивый Дрим не начинает диалог... Он вспоминал те дни, когда они с друзьями прятались от дождя и грелись друг о друга также, как сейчас они с Уилбуром, но после этих воспоминаний Дрим заметно поник. - Кто я для тебя, Уилбур? Между ними проходит лёгкий холод, может простой озноб, но такой многозначительный, а потом обоих бросает в жар, особенно Уилбура. Он давно думал о том, как признаться, или, как лучше предложить то, о чем он давно думал. Кстати, им впервые посчастливилось уединится после долгих встреч для решения какого-то важного разговора на тему политики и нового государства. Уилбур молчит, как вдруг разворачивается, и Дрим поворачивается в ответ, они смотрят друг другу в глаза, Дрим ждёт вполне ожидаемого ответа, от которого ему, возможно, станет легче: "Друг". Он просто лжёт самому себе, это безумно больно... Но Уилбур ломает его стереотип, подхватывая за подбородок и нежно целуя в губы. - Хочешь быть любовниками? Дрим млеет от неожиданного вопроса. На губах остаётся горьковатый привкус жжёного сахара. Он готов тут же согласиться, податься в объятия, расплакаться, так сильно он хотел Уилбура, но сперва кое что уточняет, собрав всю волю в кулак перед важным моментом. - Без обязанностей и прав? - Он касается руки Уила, и тот её не вырывает как обычно. - Так и есть, - отвечает Сут, скромно улыбаясь. Ему становится проще от осознания, что Дрим соглашается, не называя слов. Дрима манит тот сахарный вкус, и он обнимает музыканта за талию в мокрой одежде, - Ты давно нравился мне, и я так боялся, что ты скажешь просто "Друг", Уилбур... - Дрим почти плачет, ему слишком сильно не хватало любви. Он подсознательно знал, что Уил ему небезразличен, и о, чудо, какое же он получил искупление, когда они могут быть вместе по договорённости, ведь то было единственным доступным видом отношений для них обоих. Уилбур не сопротивляется, он устал строить из себя неприступную стену перед кем либо, он просто хотел быть живым. Он позволил Дриму насесть на него с томными вздохами и даже поцеловать снова, но уже по-крупному, с языком. Так они провели дождливый вечер, согревая друг друга своими телами и любовью.