Ванильный зайчик

На пятом этаже обыкновенного дома каждый день распахиваются окна. В окнах видно, как толстая "барышня" с красным лицом вешает белье, пододеяльник вываливается через подоконник и потряхивается на ветру. Из окна ровно два часа в день звучит фортепиано, расстроено и совсем невпопад. И слышно, как считает строгая учительница: «Ан, дё, труа…» Никита, которого вечно выгоняют из комнаты на эти два часа, всегда стоит возле двери и подглядывает в щелку.        Его сожительница, строгая учительница, вышагивает рядом с расстроенным инструментом и согласно кивает головой, когда пальцы ученика попадают-таки по нужным клавишам. Ник не любит этого ученика: такого тёмного блондина и тонкого, вечно бегающего по лестницам.        Юра прибегает два раза в неделю, по понедельникам и четвергам. Его путь лежит мимо двух мясных лавок и старой церквушки. Пробегая мимо, Юра полушутливо делает жест рукой, как будто приветствуя старых, высеченных в камне, угрюмых святых.        Потом ярким пятном мальчишка несется по улице, к дому учительницы музыки. По лестницам Юра не любит ходить просто, ему непременно надо что-то выдумать. Чаще всего он бежит через ступеньку вверх, и оказывается в темной прихожей жарким, с пышущими жаром щеками, тяжело дышащим. Никита всегда с укоризной смотрит на Юру и с достоинством спускается по лестнице, не пропуская ни единой ступеньки.        Учительница тоже не сильно жалует яркого Юру, который и пяти минут не может усидеть на месте, которого так и тянет накинуть шутку. Он пробегает тонкими пальцами по клавишам, извлекая звуки из расстроенного таким отношением фортепиано.        — Что за чума, — говорит красномордая кухарка, когда Юра уходит, и выбивает простынь.        — Ах, и не говорите мне, — треснутым голосом произносит Мадам и опускается в мягкие кресла, потирая стекла очков.        Никита провожает взглядом шустрого Юру, мелькающего своей светлой головой и похожего на солнечного зайчика. Тот несется по улице, свободный от уроков музыки, зигзагами празднуя эту свободу. В комнате после него всегда остается запах ванили, пока красномордая кухарка не встряхнет этот тонкий аромат своим влажным полотенцем. Учительница недовольна, что сий мальчишка все еще ведет себя неподобающим образом. — Будь я его матерью, я бы задала ему трепку, — говорит кухарка, принеся чай женщине после урока. Еще слышно, как Юра скачет вниз по лестнице, распевая какую-то песенку, пока не кончатся ступени. Ник натыкается на солнечного зайчика как раз на площадке третьего этажа и сторонится, но отчего-то у Юры такое замечательное настроение, что он хватает Никиту за руки и кружит, продолжая распевать песенку. Звонко рассмеявшись, Юра одаривает Ника двумя вкусными поцелуями в щеки и несется вниз, оставив Никиту растерянно моргать и потирать горящие щеки. — Ах, и не говорите мне, — отвечает учительница. Ник смотрит в щелку, как Юра легко порхает тонкими пальцами над клавишами, как слегка горбится и болтает длинными ногами. Женщина недовольно опирается на фортепиано и смотрит на Юру сквозь стекла очков. У Ника отчего-то горят щеки, не от того ли, что в прошлый понедельник Юра вновь поймал его за руки и оставил запах ванили на щеках. Теперь Никите интересно, повторится ли такое снова, и он уже решил, что отвесит как следует этому зайцу по уху, полезь он снова. Увидев, как Юра вскакивает с места, Ник отстраняется и делает вид, словно только что пришел. Юра выскакивает из комнаты и одаривает Никиту своей широкой улыбкой, но за ним тенью нависает учительница, и мальчишка просто убегает, даже не коснувшись Никиты. Вскоре приходит конец беззаботного лета, Нику приходится вновь степенно вышагивать, вместе с остальными мальчиками в школу. Юра бежит в школу точно также, как и на уроки музыки: зигзагами, перекидываясь шуточками с лавочниками и такими же учениками. Ник смотрит солнечному зайчику вслед, от которого все также исходит ванильный запах. Ванилью пахнет как будто во всем классе, где сидит Юра, от него невозможно увернуться, он вносит сумбур в хмурую жизнь Ника. Юра всегда оказывается слишком близко, когда им приходится разговаривать. Словно какая-то сила не дает ему стоять спокойно, заставляет наваливаться на Никиту и почти утыкаться носом в щеку. Ваниль щекочет ноздри, и хочется чихнуть. Ник смотрит в янтарные глаза солнечного зайчика и пытается понять, что тот от него хочет. А Юра говорит так же быстро, как бегает по лестницам, его мысли как будто скачут через ступеньки, и за ними сложно поспеть.        Никита понимает лишь одно: у Юры губы имеют вкус ванили, такой вкус остается и на губах самого Никиты, чьи щеки горят так сильно, что могут светиться. Юра убегает, оставив Ника медленно соображать, что произошло. Бежит солнечным зайчиком, звонко смеясь и маша рукой.