Жить надоело?

      День не задался с самого утра.       Мало того, что Микки умудрился опоздать на работу и вследствие этого около получаса слушал нотации от хозяйки магазина, так ещё и образ рыжего говнюка из метро по-прежнему всё никак не хотел оставить Милковича в покое.       Мысли о нём лезли в голову Микки, не спрашивая на то никакого разрешения. Он хотел попросту забыть о случившемся и жить дальше так же, как жил до этого, но вся эта чепуха с соулмейтами как будто и вправду работала, потому что как ещё можно было объяснить тот факт, что Микки уже второй день готов пускать слюни при мысли о веснушках на лице этого шкета, который за каким-то хером решил героически спасти его от самоубийства?       Весь день Милкович чувствовал, как злившаяся на его опоздание Линда злорадно следит за каждым его шагом.       Она была мусульманкой довольно строгих нравов, с чрезвычайно выраженной любовью к контролю, что Микки успел заметить, даже глядя на её взаимоотношения с мужем. Каждая его ошибка или забытая деталь сразу же приносила ему замечания и глаза, исполненные неудовольствия.       Вот и сейчас Линда решила остаться в магазине ещё на полдня, чтобы просто молча смотреть на Микки своим хладнокровным взглядом и делать тем самым его день ещё более дерьмовым, чем могло бы быть.       Неприятности и стресс сопровождали Милковича весь день, из-за чего он перманентно пребывал в напряжении и беспокойстве. Он уже начинал сомневаться в своих силах и способностях, вспоминая каждую свою ошибку и недостаток. Микки стал задумываться о том, что находится под каким-то проклятием. Иначе как ещё можно было объяснить весь пиздец в его жизни? Он сильно нуждался в отдыхе от всех этих злоключений. Микки мечтал о спокойном, беззаботном дне, когда сможет расслабиться и забыть обо всех своих проблемах. Но, к сожалению, этот день таковым точно нельзя было назвать.       И всё же самым неприятным моментом в этом дне была новая встреча с рыжим говнюком. В конце смены, когда Микки думал, что хуже уже точно быть не может, в магазин за несколько минут до закрытия снова завалился тот же самый коренастый кудрявый парень, только теперь уже не с вчерашней смазливой блондинкой, а с… Блять.       По спине Милковича моментально пробежалась неприятная волна мурашек, как только он увидел, кто сегодня составляет компанию кучерявому придурку. Было ли это простым совпадением или же этот шкет теперь реально его преследовал, Микки не знал. Но ясно было одно: рыжий знает о его месте работы и, видимо, вряд ли отвяжется. — Йен, ты не помнишь, у нас пиво ещё осталось? — спросил у шкета его компаньон, проходя мимо холодильников со спиртными напитками.       «Йен. Его зовут Йен», — понял для себя Милкович. — «А с какого это хуя "у нас"? Они оба педики и живут вместе?»       Парень почувствовал странный укол ревности. — Вроде ещё оставалось, — рыжий заулыбался, глядя прямо на Микки.       Блять. Какого хуя? — Чувак, у тебя такая особенная привычка приходить в магазины за пять минут до закрытия? — Милкович решил как-то исправить ситуацию, сделав вид, что не обратил внимания, и тут же обращаясь к кудрявому. — Моя привычка называется «я дохрена работаю и не могу приходить раньше», — тот в ответ огрызнулся.       «Не, этот на педика точно не похож», — Микки охватило некоторое облегчение. — «Да и к тому же, он вчера ворковал с блонди. Видимо, они с рыжим просто родственники».       Когда покупатели подошли к кассе, Милкович с трудом сдержался, чтобы не выплеснуть всю свою ярость на этого наглого кудрявого типа. Вздохнув, он попытался сохранить спокойствие и, натянув на лицо агрессивную улыбку, скорее с наездом спросил: — Пакетик? — Спасибо, не нужно.       Микки снова почувствовал, как ярость заставляет его сердце биться быстрее. Но он знал, что драка не решит ничего, только усложнит ситуацию. Вместо этого, он сделал глубокий вдох и всё же пробил покупки. — С вас 9.50$, — проскрежетал Милкович сквозь зубы, обращаясь к обоим, но усиленно стараясь сохранять самообладание и не смотреть на рыжего.       Кучерявый расплатился, молча взял свои покупки и тут же пошёл к выходу, а Йен слегка притормозил и, казалось, хотел сначала что-то сказать, но увидев гнев в глазах Микки, когда тот всё же на него посмотрел, наконец повернулся и ушел вслед за своим компаньоном. Милкович почувствовал облегчение, но при этом прекрасно понимал, что рыжий говнюк стопроцентно вернется снова. Однако Микки хотел здесь работать и строить свою жизнь дальше, несмотря ни на кого и ни на что, так что хуй бы с ним, всё равно у них никогда ничего не выйдет.       В сердце Милковича кипела горечь, и он с трудом сдерживал себя, чтобы не сорваться прямо здесь и сейчас, начав пересчитывать деньги в кассе. Микки пытался крепко стоять на земле, отказываясь позволить стрессу и раздражению овладеть им.       На самом деле Йен ему нравился уже просто фактом своего существования, несмотря на то, что знакомы они не были. Его веснушки были не такими уж отвратительными, а скорее милыми. Рыжие волосы выглядели даже вполне симпатично. А его голос поднимал в животе какую-то непонятную бурю. И всё равно — им не по пути. Терри такого точно никогда не простит. Пусть рыжий говнюк делает все, что хочет, но Микки не собирается отступать. У них ничего не выйдет, потому что он никогда не позволит этому случиться.       Закончив пересчитывать деньги и закрыв магазин, Милкович без раздумий направился сразу домой. После тяжёлого дня хотелось только спать и ничего больше.       Добравшись до дома и зайдя внутрь, Микки скинул с себя куртку и моментально ощутил облегчение от этого освобождения. В желудке ещё несколько часов назад поселилось неприятное чувство голода, а потому парень тут же направился на кухню в надежде, что сестра после школы успела сварганить чего-нибудь на ужин. — Эй, Мэнди? — позвал девушку Микки, оказавшись в нужном помещении.       Почему-то на его оклик никто не отозвался. Складывалось впечатление, что дома никого нет. — Где тебя носит, стерва? — в пустоту спросил Милкович, выходя из кухни и направляясь в сторону лестницы на второй этаж.       Мэнди, к счастью, оказалась там, тихо сидящей на ступеньках с сигаретой между пальцев. — Я, блять, со стенкой разговариваю или как? — тут же разозлился Микки, приближаясь к сестре. — Ты оглохла?       Девушка не ответила. Подойдя к ней ещё ближе, Милкович моментально переменился в лице, заметив, что на щеках сестры блестели слёзы: — Эй, ты чего ревёшь-то? Кому-то начистить ебальник? — Всё в норме, — тихо ответила Мэнди, как ни в чём не бывало продолжая курить сигарету и стряхивать пепел прямо на пол. — Нет, не в норме, — Микки приземлился на ступеньку рядом с девушкой. — Говори, чё случилось. И вообще, какого хуя ты одна дома? Где батя? Где Колин, Игги? — Отец ушёл в «Алиби». Братья где-то развлекаются, я в душе не ебу, — Мэнди тяжело вздохнула. — Так… Окей, но на один вопрос ты всё ещё не ответила. Тебе снова попался какой-то мудак, вместо нормального хахоля?       Девушка отрицательно покачала головой, делая последнюю затяжку. — А что тогда? — Микки, отвали, я не хочу об этом говорить, — сестра резко поднялась со ступенек, после чего направилась в свою комнату. — В холодильнике есть жареная картошка. Сам разогреешь.       «Какая сука», — подумал про себя Милкович, тоже вставая с насиженного места и направляясь обратно в кухню.       Наспех закончив с приёмом пищи, Микки почувствовал очередной прилив усталости и решил принять быстрый душ перед сном. Прохладная вода хлестала по его телу, смывая остатки стресса и напряжения. Завершив гигиеническую процедуру, Микки обвился мягким халатом и направился в свою спальню. Уставшие ноги почти на автомате несли его по коридору, а яркий свет фонаря из окна прорывался в комнату, оповещая о конце дня.       Сразу же оказавшись на кровати, Милкович почувствовал, как сон начал обволакивать его тело. Усталость оказалась слишком сильной, чтобы сопротивляться. Вскоре глаза закрылись, а он погрузился в мир сновидений, где не было места ни для разочарований, ни для горечи.       Сколько он проспал, Микки и сам не понял. Но разбудил его истошный крик Мэнди с первого этажа, который был настолько громким, что поднял бы, наверное, и глухо-немого. — Какого хуя? — пробурчал самому себе Милкович, поднимаясь с кровати и пытаясь понять, что же всё-таки происходит.       Парень спешно оделся и побежал вниз по лестнице, чтобы выяснить, в чём была причина криков сестры. Когда Микки вошел в гостиную, он увидел Мэнди в истерике, плачущую и тщетно пытающуюся вырваться из хватки отца. Сначала Милкович не понял, что происходит, но уже очень скоро осознание отразилось на его лице, в тот самый момент, когда Терри повалил девушку на диван, попутно влепив ей смачную пощёчину. — Ты чё, совсем уже сдурел?! — выкрикнул Микки, подлетая к отцу со спины и пытаясь оттащить его от сестры.       Парень не успел опомниться, как уже получил кулаком в лицо от старшего члена семьи. — Микки! — где-то на фоне послышался очередной вскрик Мэнди.       Это заставило Милковича сосредоточиться и взять себя в руки. Он отшатнулся от отца, который продолжал на него налетать, и быстро перевел взгляд на сестру. Её глаза испуганно блестели от слез, а тело тряслось от страха. Микки почувствовал, как внутри него вспыхнул гнев и решимость защитить Мэнди.       «Он не будет продолжать это», — подумал парень и сделал еще одну попытку оттолкнуть отца. Однако, Терри снова нанес ему удар в живот, заставив Микки опуститься на колени от боли. Парень с трудом сдерживался, чтобы не вырываться и не ударить в ответ. Его желание защитить сестру было сильнее всех принципов.       Внезапно, из глубины коридора послышались шаги. В комнату ворвались только что вернувшиеся домой братья — Игги и Колин. — Какого хрена тут происходит? — воскликнул первый, оглядев присутствующих в гостиной членов семьи.       Колин же быстро оценил ситуацию и сделал единственное верное решение. Он рванул к отцу, сию же секунду оттаскивая его от Микки, чтобы не дать ударить ещё раз. Почему-то это действительно заставило Терри отступить. Он нахмурился и отвернулся, кажется, окончательно успокоившись, после чего ушел в другую комнату, покачивая головой, словно делая вид, что ничего не происходило.       Микки же, поднявшись с пола, подошёл к Мэнди и крепко обнял ее, пытаясь защитить от всего зла в мире. Он уже не испытывал страха перед отцом, только ненависть. Сестра взглянула на Микки с благодарностью и одобрением. — Чё произошло? — спросил Колин, подходя ближе к младшему брату. — Ничего особенного. Вы же знаете, каким бывает пьяный Терри. Идите спать, — тут же ответила Мэнди, не давая Микки среагировать на вопрос раньше неё. — Ладно, — бросил в ответ парень, уводя за собой следом и Игги. — Пойдём, у тебя всё лицо в крови, — как только братья покинули гостиную, Мэнди схватила Микки за руку и потащила в уборную. — Как давно это продолжается? — тихо спросил Милкович, когда сестра стала обрабатывать его рану. — Год, — Мэнди тяжело вздохнула. — Почему ты ничего не рассказывала мне? — А что я должна была сказать? «Ой, Микки, иногда наш отец по пьяни трахает меня»? И что дальше? Что бы ты сделал? — Блять, ты ведь понимаешь, что это ненормально? — Я? Да. Батя — нет. Более того, на утро он об этом даже не помнит. Поэтому я просто хочу побыстрее закончить школу и свалить подальше из этого дома. — Я думал, этот день не сможет стать ещё хуже…       Сестра промолчала. Она продолжала аккуратно обрабатывать рану на лбу Милковича, не опуская глаз, чтобы не смотреть на брата. Напряжение в уборной было ощутимо, словно воздух был пропитан гневом и обидой. Микки же смотрел на Мэнди, чувствуя себя беспомощным и виноватым. Он не мог себе даже представить, что она проходит через такие ужасы. Он был поражен ее силой и решимостью — она не собиралась оставаться жертвой, а рассчитывала на собственные силы и будущее, свободное от кошмара прошлого.       Микки хотел сказать что-то поддерживающее, но не умел, поэтому все слова попросту застряли в горле. Душа была переполнена чувствами — гневом на отца, грустью за Мэнди и досадой на самого себя за то, что он не заметил ее страданий раньше.       Вдруг тишину снова разрезал голос сестры: — Микки, знаешь, ты всегда был мне ближе братьев. Я верю, что мы оба сможем выбраться отсюда и найти новую жизнь, свободную от этого дерьма.       Милкович промолчал, но ощутил внутри себя отклик на слова Мэнди. Он хотел точно того же, что и она.