Антошка, на экран смотри

Шастун, разморённый скучным фильмом в районном доме культуры, скатывается по сидению прямиком на пол, но останавливается в полулежачем состоянии. Их привели сюда с урока в школе, чтобы смотреть на то, как здорово жить здоровым. Ещё пара минут, проведенных здесь, и Антон не захочет жить вообще. На экране, который парень не видит из-за плохого зрения, вещают о лжи, об алкоголе и о чём-то ещё. Короче говоря, о том, под что можно хорошенько поспать. Так он и делает, медленно прикрывает глаза и, уже практически находясь в царстве снов, чувствует, что кто-то рукой с заднего сидения забрался в его волосы, начиная совсем невесомо их перебирать. — Шастун, на экран смотри, будь добр. — Просит сопровождающий учитель шёпотом на ухо юноше и отстраняется, но руку с головы не убирает. — Для вас рассказывают. — Да вы чего, Арсений Сергеевич, я вообще в рот не брал. — Недовольно бурчит подросток, не поворачиваясь. Люди рядом наверное уже привыкли, что эти двое всегда себя странно ведут по отношению друг к другу. Попов на это хмыкает и устремляет свой взгляд обратно на экран, а светловолосый похоже совсем расслабился от поглаживаний, что ещё чуть-чуть и окажется на полу. Его удерживают только длинные ноги, которые упираются в сидение спереди. — Шастун, придём в школу, будешь писать всё, что говорили сегодня. — Предупреждает физик, убирая руку с головы. Антон от такого заявления просыпается мгновенно, сон как рукой снимает. В смысле писать? Он перестал слушать с того момента, как ведущая открыла рот, чтобы сказать что-то. Он не слушал, не знает, что именно. Он нервно оглядывается на мужчину, сидящего с довольной улыбкой, а затем обращает свое внимание на экран. До конца всего «поучительного» фильма Шастун больше не пытался поспать, хотя хотелось дико. Следующим уроком была информатика, на которой и решится судьба злого нарушителя правил домов культуры. Он приземляется за парту, кидает рюкзак себе в ноги, складывает руки на парту и планирует досыпать, смотреть сны, которые у него так безбожно отобрали. Сон приходит лишь тогда, когда на парту опускается ладонь с листком, а на соседний стул Арсений Сергеевич. Антон нехотя всё же одаривает взглядом педагога, который улыбается во все тридцать два. — Ну что такой грустный, Шастун? — Начинает он, смотря на кислую рожу школьника. — Знаешь, там есть концовка прикольная. — Прям прикольная? — Ехидничает парень, наконец просыпаясь. — Прикольно сейчас будет мне наблюдать за тобой, когда ты будешь двойку получать. — Двигает рукой листок ближе к парню. — Пиши всё, что они сегодня говорили. — Да ладно вам, вы же несерьёзно. — Посмеивается Антон, но быстро замолкает, когда брюнет задаёт первый вопрос. Ручка скользит по бумаге, выводя этот вопрос, потому что ответ на него парень не знает. — Там такого не было, Арсений Сергеевич, вы уже сами придумали! — Ууу, что? Ответа не знаешь? — Учитель забирает листок с вопросом и идёт к своему столу, берёт красную ручку и показательно выводит двойку. — Ну вот, красотища, сейчас ещё в дневник ру и всё. — «Вот урод» — подумал Антон, но в жизни тактично промолчал. Не хватало ему ещё одной двойки за свой длинный язык. Он поднял голову, увидев, как педагог несёт ему ещё один листок. Значит пытка не закончена. В коридоре раздаётся спасительный звонок, и Арсений одними губами шепчет «повезло тебе», возвращаясь на свое место, чтобы начать урок. Шастун особо не радуется, потому что везение его закончится после уроков. Остальные шесть уроков проходят спокойно: никто не даёт контрольные, да и в принципе не придирается к нему. Можно было бы со спокойной душой идти домой, но он идёт в кабинет информатики. Дверь немного приоткрыта, в классе тишина, Арсений сидит, что-то читая в тетради, иногда улыбаясь. — Че ты там читаешь? — Входит Антон без стука и приглашений, садится за первую парту и кладёт голову на рюкзак. — Послания любовные? — Нет, Антошка, приговор пишу для таких, как ты. — Отвечает он, закрывает тетрадь и поднимает взгляд на парня, который растекся по парте. — Домой? Шастун кивает, и они вместе выходят со школы на парковку. Живут они под одной крышей с тех пор, как старший стал ухаживать за матерью подростка. Майя, прекрасная женщина, оказалась почти ровесником мужчины, их разделяют пара годиков и надоедливый сын, который сначала никак не мог смириться с появлением нового человека в доме. Он и до сих пор не принял его как отчима, зато принял как собственного любовника. Об этом, конечно, лучше молчать. Второй даже порывался к психологу походить, ибо не по-христиански это любить сына невесты не отцовской любовью. А парня всё устраивает: в школе он может творить всякую дичь, всё равно «папке» разгребать, да и маман радуется, когда смотрит на то, как они сближаются. Знала бы она, как именно они сближаются, с такой довольной рожей бы не сидела. Совесть в этой ситуации мучает одного из них, причём сразу за двоих. Войдя в квартиру, Антоша кинул свой рюкзак в конец коридора и потопал на кухню, желая наконец уже нормально поесть. Арсений пошёл следом, ему предстоит накормить голодного ребёнка. Майя сейчас на работе и будет там где-то до вечера. Шастун расположился на стуле и теперь просто смотрит на мужчину, который ходит по кухне, разогревая еду и воду, чтобы налить им обоим чай. — Что у меня на обЭд, шеф-повар? — С интересом спрашивает школьник. — Я здесь скорее официант, готовила же твоя мама. — Пожимает плечами мужчина, перемешивая содержимое сковороды. — А так вроде гречка. — Ммм. — Со скучающим видом протянул Шастун, когда на стол приземлилась тарелка с гречкой, морковкой и ещё какой-то фигней. Он показательно отодвинул это от себя на середину стола и, подперев голову ладонями, смотрит на мужчину. — Я не буду это есть. — Что? Почему? — Не понимал старший. Раньше Антон тоже был привередлив к еде, но гречку никогда не жаловал. А сейчас сидит и, как маленький ребёнок, не хочет есть, губки дует. — Приготовь мне что-нибудь. — Арсений смотрит на время и понимает, что если сейчас начнёт готовить, то не успеет проверить тетради, которые ждут уже около недели. Бедный девятый класс извелся весь в ожиданиях. — Ну, пап, давай. Попов каждый раз вздрагивает, когда он его так называет, он делает это достаточно часто, потому что знает, что мужчина ненавидит это. Если бы они были немного в других отношениях, то он может даже и порадовался бы, что «сын» зовёт его отцом, но в данной ситуации хочется только дать подзатыльник за такое обращение. — Антошка, я же просил тебя. — Шипит мужчина, откладывая еду подальше. Умеет же этот подросток весь аппетит отбить. А Шастун, явно довольный своей выходкой, скатывается по стулу, точно так же, как и днём. — Что ты делаешь, Шастун? А Шастун уже вошёл во вкус, он время зря не терял, набирался опыта по соблазнению старых дядичек. Все делал точно так, как было написано в том фанфике, должно было сработать. Там же сработало. Инструкции при себе он, конечно, не имел, поэтому чистая импровизация сейчас — это его. Своим самым, что есть в его арсенале, похотливым взглядом, он одарил мужчину, пока тот пытался прожечь в нем дыру. Как там учили? Ножкой по бедру? Парень аккуратно вел носком по щиколотке учителя, пока тот откинулся на стену спиной и не делал ничего, просто ждал - никакой инициативы. Антон поднимался всё выше, надавливая на пах, получая на это рваный выдох. Ухмыльнувшись, юноша продолжает свою шалость, надавливая ещё сильнее, ощутимо поглаживая. В подъезде кто-то громко хлопнул дверью, мужчины вздрогнули. Подросток, видя то, что Арсений собирается скинуть его ногу, убирает её сам, вскакивает со своего места и не даёт тому встать, садясь на него. Не хватало ему ещё, чтобы из-за каких-то соседей, у него все обломалось. — Антон, твоя мама может вернуться в любой момент. — Проговаривает Попов, но кладёт руки на бедра мальчишке, сдерживая его, а вместе с ним и себя, потому что тот начинает слишком приятно ёрзать. — Странный у тебя появился метод просьб. Похож на тот, каким ты оценки исправлять пытался. Антошка на это хмыкает, перекладывает руки на шею мужчине, обвивая её, и крепко обнимает, прижимаясь всем телом. Он помнит, как где-то около трех месяцев назад научился более простому методу исправления. И учить ничего не надо, можно ещё и удовольствие получать, если сильно старшего не злить, потому что однажды ему не дали кончить, а отправили прям со стояком к репетитору, помахав ручкой в окно. К репетитору он тогда не пошёл, за что потом получил нагоняй от мамки и подъебы от «папки». Сейчас он аккуратно отодвигается от него, не разрывая объятий, чтобы поцеловать, тем самым измерить уровень злости Попова. Мужчина сначала не двигается, смотрит прямо в глаза, но позже всё же сдаётся и отвечает на поцелуй, кусая непослушного, всё ещё сидящего на нем парня, показывая этим, что всё ещё злится на него и эти дурацкие выходки. Странные у него, конечно, методы воспитания. — Может ремня тебе всыпать? — Отстраняясь, спрашивает брюнет. Антон на это лишь недовольно стонет, возвращаясь к поцелуям. Он пытается проникнуть в чужой рот языком, но получает на это лишь очередные укусы, которые мужчина сразу же зацеловывает. Юноша продолжает максимально распалять мужчину, чувствуя чужое возбуждение. Свое уже давно даёт о себе знать, натягивая ткань школьных штанов. Попов возвращает руки, которые до этого блуждали по спине школьника, на его бедра, прижимая сидящего к своему паху. Светловолосый стонет, не сдерживаясь, когда мучитель начинает имитировать толчки. Антон, не имея больше сил на какие-либо действия, кладёт голову на плечо физику. Старший замечает, что Шастун уже не может, аккуратно встаёт с ним и идёт в комнату. Положив того на кровать, предварительно сняв с него футболку, он спускается следом и усаживается между разведенных ног. — «Этот мальчик чёртово произведение искусства» — Думает он, поднимаясь поцелуями к соскам. Вбирает одну бусинку в рот, слушая стоны сверху, одна рука придерживает его, чтобы не рухнуть на юношу, вторая находится на чужом члене, дразня и доводя до невыносимого состояния. Шастун тянется руками к собственному члену, желая довести себя до разрядки самостоятельно, потому что силы на терпение кончились. Мужчина на это лишь усмехается и перехватывает чужие руки, заводя их за голову. Он возвращается к соскам, вылизывая их поочерёдно. — Ты и мать мою мучаешь так? — Уточняет Антон так спокойно, будто это в порядке вещей. Арсений за это больно кусает его за сосок, на что парень кричит. — Бля, бать, аккуратней будь. Умеет же этот парень весь настрой сбить, но ничего, сегодня процессом, в принципе, как и всегда, руководит старший, поэтому он ещё извинится за свои слова. Ребята настолько увлечены процессом, что пропускают момент, когда оба оказываются без штанов, после и нижнего белья, также пропускают и звонок в дверь, и поворот ключа. Возвращаются в реальность только после удивлённого голоса Майи: — Мальчики, вы что... — Сумки с продуктами летят на пол, рассыпанные фрукты на полу, как символ чьей-то разрушенной жизни