.
8 апреля 2022 г., 20:25
***
В ночном небе висела луна, её слабый и тусклый свет не приносил демонам вред, но она победила солнце. И всё равно, эти бессонные ночи, она проводила одна. Пока все спали, она одна смотрела на луну. С момента как она потеряла над собой контроль, прошёл практически год. И всё это время на её левой руке красуется причудливый узор глицинии. Проклятая и ядовитая, красная нить, что связывала её и Музана всегда, но которая проявилась лишь относительно недавно. С появлением этой метки появилась и ментальная связь. Она слышала все его мысли, а он ее, и это приносило им обоим лишь новый повод для гнева и злобы. Злобы на судьбу, что связала их, ведь, уже ничего не выйдет вернуть назад. И длинные бессонные ночи, оставалось коротать в этом общении. Со временем лишь осознавая, что эта связь растёт, что травит душу, что заставляет сердце биться сильнее. И хотелось выпить яду, дабы не чувствовать эту боль, от осознания чувст. Когда она поборола солнце, то он сказал, что обязательно поглотит её всю, без остатка. Тогда это вызвало у неё лишь горький смех. В тех словах была лишь ложь. Ложь, было всем тем, что они говорили друг другу. И лишь чувства, что ощущались кожей, были настоящими. Ненависть в словах, гнев от безысходности, смирение с тем, что происходит. И всё это вызывало печаль и пустоту внутри. Как бы сильно, они не старались убить чувства внутри, это не выходило, и оставалось лишь бессильно идти у них на поводу. Ведь когда оставались считанные дни, до того, как она снова сможет стать человеком, Незуко ушла под покровом ночи. В конце концов, в один момент, она сдалась этим чувствам в плен, позволила проростки внутри своего сердца, и эта любовь была равносильна её ненависти. Их чувства были одинаковы, от всепоглощающей ненависти до нежной любви, что душила их, что магнитила к друг другу. — Луна и впрямь сегодня прекрасна, — прозвучал голос в её голове. — Идеальна, чтобы умереть, — с теплом отвечает она. Чем ближе они становились к друг другу, тем явственнее было чувство притяжения. Чем ближе, тем яснее было желание выпустить друг другу кишки, тем яснее было желание разорвать друг другу глотку, напиться кровью друг друга, утонуть в чувствах, и обратиться ничем на рассвете. — Веришь, что умрёшь сегодня? Или, что убьешь меня? — в его голосе были нотки безумия. Они вдвоём были безумны этот долгий год. Их обоих сводили с ума чувства. Она молчит, лишь идёт, всё быстрее, и быстрее. Лишь бы скорее достигнуть его, дабы вгрыстся в глотку, дабы разорвать на части, дабы сжечь дотла, и дабы самой стать ничем. Одержимость этой встречей сейчас, это лишь одно её желание. Преодолевая расстояние в километры. Бежа марафон до неизможения, и не чувствуя усталости, ощущая себя машиной, что ничего не чувствует, она лишь слышала в ушах стук сердца. Продолжая идти вперёд. До тех пор, пока перед ней не выросла крепость, что нагоняла своим видом чувство пустоты и одиночества. В момент, как она сделала шаг во внутрь, часы пробили полночь. Всего пара часов потребовалась, чтобы выхватывая из чужой памяти путь, прибыть сюда. Она не чувствовала усталости, лишь жгучее желание окончить всё, дабы либо утонуть в ненависти и страдать от одиночества, либо в любви и чувствовать как, каждый день она становится ничем, умирая предав умершую семью.***
Теряя связь с реальностью, утопая в желании разорвать друг друга, они предстали друг перед другом. — И что, ты хочешь? Чего жаждет твое сердце? Твои мысли пусты, — демон подходит ближе, ощущая кожей её злобу и и её взгляд в котором не было абсолютно никаких эмоций. — Я хочу, — её голос был наполнен дрожью то ли от гнева, то ли виной тому было, что она слишком долго молчала, — Вырвать твоё сердце. Я ненавижу тебя, и до безумия тоскую без тебя! — она сорвалась на крик, нападая на него. Кружась в безумном танце, ощущая как кровь закипает в жилах, они снова и снова рвали друг друга на части и сжигали. И смотря в глаза друг другу, им хотелось утонуть внутри. Когда смертельный танец, стал подобен пламени, наполнив сердца страстью и желанием. — Сожги меня, дабы я сожгла тебя, — тихо шепчет Незуко, лёжа на полу и смотря в глаза демону, что превратил её жизнь в Ад. Смотря на него, ей хотелось впиться ему в глотку, выпить всю его кровь, поглотить всего его. И не получить покоя. — Гори, Незуко, гори, пусть твой крик услышат и на Небесах и в Аду, — изнемогая от желания, ощущая как она раздерает его спину, уничтожая остатки дорогого костюма, он стремился вспороть ей брюхо и сожрать каждый её орган, каждую клеточку её тела. Абсолютно всю. Дабы проклятая глициния исчезла с его руки, дабы это был лишь длинный странный сон. Но они просто продолжают царапать друг друга и кусать, перепачкиваясь собственной кровью, и теряя рассудок от жажды чужой плоти. Утопая в безумии и похоти, разрывая собственные тела, и испивая кровь друг друга, занося её в раны, и продолжая наслаждаться безумием, где исход, совсем не смерть. Для них исход, был хуже. Любовь. Та от которой не спастись, и которая сожрёт их полностью и без остатка. Прикосаясь её кожи, тонкой и бледной, он усмехался, когда резал её своими когтями, когда появлялось всё больше и больше ран, что мгновенно заживали. Замедля темп, смотря в розовые глаза, и истязая, он ощущал ещё больше желание. Сношать её, пока совсем не останется сил, до невозможности пошевелиться. Целовать её, глотая кровь от ран, что оставляли клыки, когда они сливались в поцелуях, снова и снова, забываясь в безумии. Находясь в состоянии высшего наслаждения, они продолжали сражаться, и истязать друг друга, забываясь в похоти и эйфории. Снова и снова до самого рассвета. — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — крики срывались с её уст. Тело перечело её словам, тая от прикосновений, желая ещё и ещё, двигаясь ему навстречу. — Какая же ты лгунья! Где ты была столько веков? — Музан смотрит ей прямо в глаза, ища ответ, почему, они так долго сопротивлялись, и почему продолжают лгать друг другу. — Монстр! — она меняет положение, нависнув над ним, ощущая внутри жар, тысячи солнц, — Почему, я люблю тебя? — спрашиват она прижимаясь к обнаженной груди, ощущая стук сердца. — Хотел бы, знать, почему небо, решило нас проклясть, — определённо уже начался рассвет. Её уже ищут, а она обессилев остаётся лежать на чужой груди, прижавшись всем телом. Снова и снова утопая в похоти. Эта метка на их руках, определённо, худшее, что с ними произошло, и определённо лучшее. Они будут всегда утопать в этой ненависти и любви. Покуда живы, покуда существует этот мир. Ведь эту связь уже не разрушить.
