дожить до пяти

говорят, что есть всего пять стадий принятия: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. звучит достаточно легко, но что будет если разобраться глубже? питер верил, что он всегда сможет пережить все стадии принятие в случае чего. он ведь человек-паук! герой, спасающий жизни и помогающий всем, кому не лень. добрый, отзывчивый, умный и всегда находящий выход в, казалось бы, безвыходных ситуациях. он действительно так думал и наивно верил, что ему никогда не придётся пережить всё это. какой наивный мальчик. питер думал о том, что случалось и в его голове крутилась мысль: «видимо сглазил».

отрицание.

самая первая стадия – это отрицание. когда весь мир вокруг тебя рушится и ты, понимая, что ничего уже нельзя исправить, отрицаешь всё, что произошло. прошла неделя после похорон тони старка. тяжёлая неделя, прошедшая будто в бреду. питер видел как тяжёлый гроб опускают в землю и отрицал это. ему всё время казалось, что старк выпрыгнет откуда-то из кустов и рассмеётся, сказав, что это всё розыгрыш. снова неудачная шутка. это было бы таким облегчением. ему казалось, что всё это просто кошмар воспалённого разума. питер бросил тогда на земь букет ромашек, потому что он знал, что это любимые цветы покойника. самые любимые. ему нравились розы, георгины, тюльпаны, но ромашки были частым гостем в мастерской. тони когда-то сказал, что ему они нравятся, потому что являются воплощением доброты и невинности. а потом, будто предчувствуя что-то, говорил, чтобы на его похоронах обязательно были ромашки. паркер замирал, чувствуя как его сердце пропускает удар. он просил мистера старка не говорить так. он ведь никогда не представлял, что будет, если с ним случится то-то ужасное. питер помнил всё смутно: шатаясь, он дошёл до своей комнаты, а потом рухнул на колени, рыдая во всё горло. такая боль пронзила его душу, что сам парень будто начал трескаться. галстук начинал душить, поэтому его сорвали с шеи, откидывая в сторону. - нет, пожалуйста, я умоляю, только не вы, - кричал он, слыша в дуновении ветра ласковое: «карапуз». – это всё глупая шутка, просто шутка, просто шутка, - бормотал он, хрипя, видя в темноте силуэт наставника. тот снова тянул к нему руки и ласково ерошил волосы, улыбаясь своей коронной улыбкой. – я не верю вам! – снова и снова выл он, срывая голос.

спустя месяц первая стадия была пройдена

после отрицания наступает гнев. паркера после месяца забытья пробила ярость. да такая, что его на неделю поселили в камеру для халка. невероятная злость, прошибавшая всё тело, вечно оседала на кончиках пальцев и горчила на языке. всё начало с разбитой чашки и перевёрнутым столом, когда на глаза попалась их общая фотография с мстителями. тони ласково приобнимал питер и пеппер за плечи, в то время как малышка морган восседала на руках паучка. их обступили ребята, смотревшиеся до чёртиков непривычно в домашней обстановке. захотелось схватить рамку и разбить её. бить до тех пор, пока не посыплется стеклянная крошка. парень так и поступил, а после проплакал полтора часа в своей комнате, сжимая в окровавленных руках фотографию. такого он не чувствовал никогда: словно невидимая сила подняла его на ноги и заставила идти к мстителям. в башню. в покинутый навсегда дом. водитель такси смотрел на него очень странно: злой парень с кровью на руках едет туда, где обитал когда-то великий тони старк. но он честно довёз пассажира, а после отправился по своим делам. - добрый день, питер, - голос пятницы отчего-то вызывал огромное желание разгромить всё вокруг. охранники сочувствующе смотрели на него, отчего он лишь усмехался и шёл в лифт, поднимаясь на общий этаж. со щелчком о прибытии, все, кто сидели в гостиной, обернулись. и вздрогнули, будто увидев монстра. бледная кожа, алая жидкость на руках, грязные волосы, но больше всех напугали его глаза. глаза, горящие праведным огнём. стив поднялся с кресла, подходя к нему и ласково трепля по плечу. в голубых глазах поселилось бесконечное горе, несравнимое с той скорбью, которая обитала в карих. такая скорбь, что самому становится больно. все готовились к чему угодно, к тому, что придётся успокаивать паренька и греть в его объятиях, говоря, что они справятся. но не того, что придётся скручивать озверевшего паркера, набросившегося на роджерса. все слышали тот ужасающий хруст и видели перекосившееся лицо паука. сначала пошёл капитан в нокаут, а потом халк и ванда. лишь тор и баки кое-как смогли его вырубить, отправляя взбесившегося в камеру. как убийцу и преступника.

спустя три недели стадия была пройдена

после гнева наступает торг. отвратительно чувство вины, проедающее душу и сердце. отвратительная тьма затапливает тело, пробираясь в голову и нашёптывая о том, что это он виноват. что это всё – его вина. только и только его. с ней невозможно договориться. она всё время стоит на своём и на любые предложения начинает кричать, оглушая. - если бы я был чуть быстрее, он был бы жив, - шепчет он, раскачиваясь на полу камеры. его оттуда не выпускали, опасаясь за свои жизни. правильно делали. но сейчас он не опасен. он абсолютно сломлен. - ты бы не смог бы быть быстрее. ты всегда был и будешь ничтожеством, - шепчет отвратительный морок. – его смерть на твоей совести. питер зажимает уши руками, видя как это странное нечто смеётся. в голове набатом стучит: «твоя вина, твоя, твоя твоя!!!». он кричит слова о пощаде, просьбы перестать мучить его и заткнуться. он раскатывается на коленях, обнимая себя за плечи и роняя горькие слёзы. - если бы я тогда снял перчатку и щёлкнул сам, он бы выжил, - снова и снова повторяет, впечатывая голову в стекло. то расходится мелкими трещинами и в них видится: «на твоей совести». череп болит, а кровь стекает с разбитого лба. остатки мстителей смотрят на него с сочувствием. им тоже больно. сначала смерть друга, а потом сходящий с ума от горя паренёк, ставший всем младшим братом. - надо его выпустить, - твёрдо говорит стив. баки его поддерживает сухим кивком головы. все остальные лишь понимают, что не могут ослушаться. после смерти тони место главы негласно занял капитан. карие глаза будто трескаются, вываливая на всеобщее обозрение пустоту.

стадия торга пройдена.

питер не ест уже две недели. стоит ему начать что-то глотать, как в голове появляется мысль: «ты не достоин», а желудок выворачивается наизнанку. брюс смотрит с жалостью. худое тело, покрытое лишь кожей, которая прочерчена линией вен. впавшие щёки, потухшие глаза. даже регенерация не справляется с этим. кости стали хрупкими. однажды паркер ударился мизинцем о тумбочку и сломал палец. питер не спит совсем. стоит ему закрыть глаза, как появляется предсмертный образ старка, а после гроб, опускающийся на дно. лучше уж изматывать себя до обмороков, нежели снова проживать этот кошмар. под глазами залегли глубокие тени, а убойная доза кофеина не справляется со своим делом. энергетики, смешанные с кофе тоже не помогают. тренировки изматывают. даже обычные, как те, которые он выполнял в школе. и он снова и снова пробегает двадцать километров, задыхаясь. снова и снова делает огромное количество упражнений, что дышать больно. стив смотрит на него с болью, сожалея, что не сумел спасти тони. питер не говорит. он молчит целыми днями, потому что нет сил у него сказать что-то. обычные приветствия раньше срывались легко и непринуждённо сейчас он предпочитает молчать, напоминая собой призрак. питер курит. раз за разом вдыхает этот горький дым, смотря опустевшим взглядом на город, который продолжает жить. пачка становится пустой буквально за день. питер, снова просыпаясь от кошмара, натыкается на лезвие. блестящее, серебристое и такое манящее. кровь на нём смотрится до отвращения восхитительно. это продолжается каждый день. прятать порезы так легко. никто ведь не заметит. но баки замечает и всегда хочет что-то сказать, но молчит, прожигая взглядом подростка. подростка, который пережил войну. подростка, умершего там, на поле боя. питер слишком сильно надавливает ножом на кожу. острие протыкает не только кожу, но и артерию. жидкость плещет фантаном, а сам парень медленно умирает со счастливым: «я скоро буду, мистер старк» на губах. жизнь медленно покидает тело, но сам он выглядит таким счастливым, что аж страшно становится. тело найдёт рано утром барнс, решивший всё-таки поговорить с парнем, но не успевший. питера бенджамина паркера похоронят рядом с тони старком. на надгробии будут блестеть слова о хорошем друге, сыне и племяннике.

четвертая стадия провалена.