Зритель

Сцена звала Хинату с детства: она помнит, как маленькой девочкой ходила с родителями в театр и в немом восхищении наблюдала за снующими по сцене актерами, оркестром и сосредоточенным дирижером. В глазах ее горело пламя неписанного восторга. Она сжимала крохотные детские кулачки и, теребя маму за юбку, тыкала пальцем на сцену: «я буду среди них в будущем, вот увидишь!» Годы шли. Хината поступила в среднюю школу и завела много знакомств, но ее цель осталась неизменной. Петь в опере — предел мечтаний. Она записалась на вокал и чувствовала себя счастливый каждый раз после занятий. Ухажеры ухлестывали по пятам; ей до этого не было совершенно никакого дела. Пока это не стало надоедать. Некоторые по уши влюбленные мальчишки отчего-то решили, что сталкерством можно достичь желаемого. Они лишь напугали ее и всколыхнули тихую ненависть к мужскому полу. Все они слишком самоуверенные и заносчивые, считают, что стоит лишь настоять на своем — и девушка непременно поддастся их обаянию. Ах, если бы все было так просто! Если бы! С горечью, комом вставшей поперек горла, Хината прожила вплоть до четырнадцати лет, пока Такемичи Ханагаки не предложил ей встречаться. Он всегда симпатизировал ей больше других мальчишек — она даже не знала почему. Просто он был таким прямолинейным, простодушным и открытым. От него невозможно ожидать подвоха. Все его эмоции написаны на лице. Он бы не стал выслеживать ее, чтобы заполучить. Что не скажешь о Кисаки Тетта. Они были соседями и неплохо ладили, когда учились в начальных классах, но в отрочестве разошлись: нашлось множество причин — от учебы до личных дел. Когда они сталкивались в подъезде, то всегда здоровались, не более. Однако в последнее время она все чаще встречала его возле музыкальной школы. И это было… странно. Даже немного подозрительно. Однажды, спускаясь с крыльца, Хината решилась подойти к нему и заговорить. Прислонившись бедром к ограждению, он курил. Она нервно сглотнула. В детстве он казался мальчиком, не привлекающим внимание, но теперь… что-то переменилось в нем. Курил он красиво, — пронеслась меж чертог разума опасная мысль. Хината тряхнула головой. — Привет, — она зачем-то поправила идеально сидевшую на плече лямку рюкзака и неловко улыбнулась, — я уже не первый день замечаю тебя здесь в это время. Ты кого-то ждешь? Он вдруг одарил ее хмурым взглядом — и коротко ответил: — Да. — Она все не приходит? — зачем-то продолжала разговор Хината, топчась на месте. Не могла остаться, но и не могла уйти. Кисаки потушил сигарету и выбросил в урну. Наклонил голову и посмотрел на Хинату так, словно видел впервые. — Что, если она — это ты? — Да ладно? — рассмеявшись, выпалила Хината. — Ты, должно быть, шутишь. — Конечно. Кисаки отвернулся, собираясь уйти, но она в третий раз зачем-то сделала то, чего вовсе не собиралась. Тронула его за плечо, останавливая. — Что происходит? — в голосе ее и растерянность, и требование объясниться. Немыслимая тревога опаляла легкие и пересчитывала ребра, словно ее тело стиснула в кулаке рука великана. — Ты мне скажи, — не оборачиваясь, выпалил он. Злая досада. — Неужели ты счастлива с Такемичи? — Откуда ты… Какая тебе разница, Кисаки?! — Сама как думаешь, Хината? Разве я стал бы тебя спрашивать об этом, если бы мне было все равно? Паззл складывался. Верить в истину не хотелось. Вглядываться в суть? Проще сбежать. Хината так и сделала. По приходе домой она заперлась на все замки, боясь чего-то неведомого ей самой. Сердце забилось истерично, моляще. Кисаки с тех пор не объявлялся, словно сквозь землю провалился. «Туда ему и дорога», — в сердцах подумала Хината и была такова. Через пару лет Такемичи, не сказав ни слова, сбежал из города. Она хотела верить — он вернется, но этого не случилось. Подруги настаивали на том, чтобы она достигала карьерных высот и забыла про своего горе-парня — подобных ему, даже лучше, в ее жизни еще будет много. И она доверилась их словам. Творческая реализация дарила ей бесконечное вдохновение. Со временем она прославилась в Японии как вторая Ёсикадзу Мэра. Иногда выступала в театре, чувствуя себя наполненной до краев. Но ближе к двадцати пяти годам начала сознавать, что чего-то не хватает… нащупав эту незримую пустоту, она не могла успокоиться. Успех, творчество и друзья — у нее было все для счастливой жизни, но… конечно, ей не доставало романтической любови! Муж, семья, дети. Хината, как и всякий человек, боялась остаться в одиночестве. И это гложило ее уже как год. Она становилась более раздраженной день ото дня. Едва не сорвала выступление в пятницу, устроив истерику перед финальной репетицией. Ненавидела себя за это. Никогда не обладала скверным характером. Что на нее нашло? «У тебя просто недотрах, — сделала вывод подруга, выслушав ее обеспокоенный рассказ. Хината закатила глаза. — Нет, серьезно, найди себе кого-нибудь. Ты привлекательная девушка и вполне способна удовлетворить свою потребность в любви на одну ночку. Позволь себя любить, холодная и неприступная. Если совсем отчаешься, я могу помочь. У меня тоже есть руки». Хината сморщила нос и хлопнула подругу по губам, но ее советом воспользовалась. Делать было нечего. Искать постоянного партнера — долго и муторно, поэтому она отправилась на одну из светских вечеринок, которые ранее избегала по причине надуманной занятости. Сначала она чувствовала себя скованной, но алкоголь и обходительный кавалер, сопровождающий ее весь вечер, помог расслабиться. Вскоре, после плясок и шуток в небольших компаниях, у Хинаты окончательно помутилось сознание. Ее в квартиру увлек за собой какой-то мужчина, но она даже не помнит, кто. Только поцелуи, причмокивания и засосы на шее и внутренней стороне бедра, служившие живым напоминанием о проведенной ночи. Пробудившись в чужой квартире, Хината запаниковала, но быстро собралась. Оделась, обулась и, прежде чем уйти, не могла не задержать взгляд на мужчине, что скрасил ее вечер. Он лежал к ней спиной — и она отчего-то не решалась заглянуть в его лицо. Просто фигура его казалась смутно знакомой. «Иронично, если это был Такемичи», — думала она на обеде, в кино и перед выступлением. В горле першило, на себе она чувствовала чей-то пристальный взгляд, но не могла отвлечься от пения, иначе это грозило бы провалом. Конец выступления, гримёрная и суета. Менеджер, деловито поправив очки, пугает ее, стоит увидеть его отражение в зеркале. — Тачибана-кун, к тебе особый посетитель. — Вот как? — она скептически воздерживает бровь. — Пригласите его, чего стоите? Менеджер кивнул. Она припудрилась, но выронила пудру в момент, когда скрипнула дверь. Хината сглотнула, тяжело дыша. Это был он. Человек, которого она меньше всего ожидала увидеть. Выразительная прямая дуга бровей, внимательный, цепкий взгляд и острые — такие, что не грех пораниться — скулы. Хината была бы не собой, если бы не узнала в этом красноречивом наборе характеристик Кисаки Тетта, ее давнего соседа и товарища. — Здравствуйте, — он низко поклонился и протянул ей веточку белой акации. Необычно. — На сцене вы блистали. Для меня честь встретиться с вами наедине. — Что вы, — на автомате выпалила Хината, принимая подарок, — это честь для меня. На языке цветов белая акация означает платоническую любовь. «Почему мои чувства не взаимны?» Хината сдержанно улыбнулась своим мыслями, припоминая их последнюю встречу с Кисаки. Тогда, казалось, он действительно был влюблен в нее, но прошло столько лет… «Я просто ищу в его действиях смысл, которого нет. Хватит». Хината молчала в ожидании, что он первый прервёт тишину. Спросит, помнит ли она его, порадуется ее достижениям или расскажет о своих. Но ничего из того, что было бы уместно произнести в этой ситуации. — Вы не против выпить чашечку кофе? Я бы хотел узнать вас поближе. Хината застенчиво заправила прядь волос за ухо и кивнула. Значит, он будет притворяться незнакомцем? Так уж и быть, она подыграет. Вечер был полон сюрпризов. Опера, театр и искусство в целом — вот направление, в котором текла их светская беседа. Хината ожидала, что, как и всякий мужчина, он будет интересоваться ее личной жизнью или хотя бы увлечениями помимо музыки — сам ведь говорил, что хочет узнать её поближе, но в этом, казалось, не было нужды. Когда он вызвался проводить ее домой, она не удержалась от издёвки: — Ну как, узнали меня получше? — Ваши взгляды на искусство говорят о вас больше, чем вы того хотите. — Вот как? Звучит так, словно у вас есть на меня компромат. — Было бы неплохо. Она рассмеялась, но в мыслях ее поселилась тревога. С ним что-то было не так. С тех пор Кисаки Тетта не пропустил ни одного ее выступления. Он одаривал ее щедрыми подарками, и они часто гуляли вместе, рассуждая о вечном, но не было в этих прогулках ни намека на эротику. Каждый раз, когда он придерживал ее за локоть, чтобы она не наступила в лужу или, увлеченная разговором, не врезалась в столб, у нее спирало дыхание. Если их пальцы или колени соприкоснулись — это создавало такую интимную обстановку, что у нее кружилась голова. Она пьянела без вина и не могла поверить, что ещё не задохнулась от контраста ощущений. С Кисаки было… одновременно легко и тягостно. Горячо и холодно. Правильно и неправильно. Однажды они промокли под дождем — и он предложил погреться в своей квартире. Только она вошла на порог, хлюпая сапогами, тотчас узнала это место. По загривку прокатилась крупная дрожь. — В тот день… Я переспала с тобой, верно? Кисаки ослабил узел галстука и не стал отнекиваться. Только в глазах его мелькнула сталь. — Хорошо, что это был я. Иначе тобой могли воспользоваться, понимаешь? — Я… не думала об этом. — А стоило бы, — его нравоучительная интонация заставила ее поежиться. Она передала ему пальто и, сняв мокрые чулки, сжала их в руке, как рукоять ножа. Она не чувствовала себя в безопасности рядом с мужчиной, который хранил секреты. — Кисаки, ты же помнишь меня? Почему ты не объявлялся столько лет? — А ты ждала? — А по мне видно, что мне нужен ты? Ей просто нужен кто-то, кто будет ее любить. Кто мир поставит на колени, если она изволит править. — Зачем ты лгал все это время? — Не знаю. Сама придумай причину обидеться. Женщины в этом хороши. Хината со вздохом проследовала за ним на кухню. Неважно, почему он врал, почему после того разговора много лет назад перестал ее преследовать… Важно то, что они создают сейчас, а это — взаимоуважение и понимание. За тот короткий срок, что они общаются, он стал ей по-настоящему дорог. — Сушилка на балконе. Хината развесила мокрые вещи и переоделась в сухие, чувствуя себя странно. Она не думала, что вернётся в квартиру мужчины, с которым переспала ради развлечения. Такие совпадения — редкость. Хината замерла с поднесенной ко рту палочкой. А совпадение ли? Можно ли предположить, что Кисаки все время держал ее образ в уме? Она ни на миг не растворялась в его сознании… Ну, конечно. Они переспали — и он объявился на ее представление. Он наверняка затеял это с самого начала. Вот только зачем? Непонятно. — Кисаки, ты, случаем, не знаешь, что сталось с Такемичи? Повисла гнетущая тишина. Хината уже потеряла надежду на ответ, но он неожиданно пробасил: — Ты не слышала? Лично я с ним не пересекался, но месяц назад по новостям передавали о его смерти. Его сбил грузовик. Хината поперхнулась. Ей нужно выйти, на воздух, неважно куда — только бы не задохнуться… — Ты по-прежнему любишь его? — он спросил это так, словно ответ на этот вопрос решил бы ее дальнейшую судьбу. — Нет, но… Мы же были близки когда-то! И я вдруг узнаю о его смерти. Это непросто принять. Она вышла из-за стола, не расслышав облегченный выдох. Такемичи… умер… Она не могла не думать о нем без слез. Светлый образ, запечатленный в ее памяти, принадлежал чистому и невинному мальчику, желавшему лишь защитить близких. Такемичи был хорошим. Несмотря на свой позорный побег, несмотря на то, что не уделял ей должного внимания, она не могла ненавидеть его. В такие моменты ей хотелось верить в загробную жизнь. Верить, что хоть где-то он счастлив. Сложив руки, она помолилась за его бедную душу. Когда руки Кисаки легли на ее плечи, она вздрогнула и, посмотрев на него, горько зарыдала. Дождь прекратился. Последующие две недели Кисаки не выходил на связь. Не объявлялся на выступлениях, не присылал презенты, не отвечал на звонки. Она не на шутку забеспокоилась, что он от нее устал. Возможно, она что-то сделала неправильно? Вопрос про Такемичи обидел его? — Прости, что меня долго не было, решал кое-какие вопросы. Эти слова раздаются сзади, когда она выходит из магазина. Хината не оборачивается, лишь цедит сквозь зубы: — Это все, за что ты хочешь попросить прощения? — Есть ещё что-то? Да он просто смеётся над ней! Она рывком подходит к нему и хватает за ворот рубашки, подтягивается на носочках и шипит прямо в губы: — Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты взял меня в жены. Ей нужно привязать его к себе. Если женитьба даст ей власть над ним, она с удовольствием затянет петлю на их шеях. — Я не делал тебе предложение. Дураком решил прикинуться? — Так сделай! — Ты не думала о том, что я могу не испытывать к тебе чувств? — Это невозможно! — Ты слишком самоуверенная, тебе так не кажется? — Мне кажется, что я устала от игр. Хината целует его влажно, с вожделением, которое прокатывается по ее телу электрическим разрядом. Ей все равно на прохожих. Все равно, что в животе бьют тревогу бабочки: «он опасен» — слышится в шелесте их крыльев. Она и не подозревала, что счастье ее было построено на трупах. Кисаки бы не позволил ей заподозрить, что всю ее жизнь устроил он.