Хранитель снов

Виктор всегда выглядел уставшим, пусть и пытался это скрыть. А спал ли он вообще? Джейс почти никогда не видел его со здоровым цветом кожи, не лишенной краски. Только родинки контрастировали на его бледном лице. Конечно же, Джейса это не устраивало. Тот не раз отправлял его к себе в комнату пораньше, но Виктор настаивал на своем. Иногда юноше хотелось просто выгнать его из лаборатории насильно, но это только испортит и без того хрупкие отношения этих двоих. Виктор держал его на расстоянии вытянутой руки, потому даже просто хлопнуть его по плечу можно было лишь в моменты удачного эксперимента, то есть почти никогда. Эти действия никогда не были озвучены вслух, но Джейс и без них все понял. Свою чрезмерную тактильность он предпочел засунуть далеко и надолго, не маленький уже. Тоже самое предпочел сделать и со своими чувствами к Виктору. О невозможном лучше не говорить. Но это расстояние между ними его немного раздражало. «Черт возьми, Виктор, я тоже твой напарник, причем в равной степени. Почему я должен смотреть, как ты тут умираешь?», — так и хотелось выкрикнуть ему это прямо в лицо. Джейсу оставалось лишь выполнять свои обязанности и всячески следить за тем, чтобы его худо-бедно-напарник не свалился от голода и недосыпа. Выполнять обязанности «мамы» для немного безответственного человека как Джейс было в новинку.  За большое количество времени, проведенного за работой в одиночку, Виктор чувствует себя очень…странно. С чего бы кому-то проявлять «заботу» о нем?Неужели Джейса настолько испугал его внезапный обморок, что он решил обратить на него внимание? От этих мыслей на душе отвратительно больно. Может это и смущает, но все-таки, наконец, он заходит в лабораторию чаще, чем раз в две недели. Виктору страшно засыпать. После всего, что он видел, в снах ему приходят только ужасные образы последствий хекстека. Холодный душ и кофе, конечно, немного помогают, но на измученный организм уже ничего не действует. Решив прикрыть глаза лишь на пару секунд, Виктор засыпает. Темнота заполняет его. Резкий запах железа и гари витает в воздухе. От кровавого привкуса на языке начинает тошнить. Влажная почва, то ли от плоти, то ли разбросанных химикатов повсюду, чавкает от каждого шага. Боясь наступить на чье-то тело, он двигается в пустоту, заполняющую весь его рассудок. Чье-то тепло. Виктор судорожно открывает глаза. Глотая ртом воздух, он пытается сделать глубокий вдох, чтобы хоть немного прийти в себя. Вдруг, он видит перед собой обеспокоенного Джейса, держащего его за руку. — Виктор, я... не зашел сегодня, но под вечер все-таки решил заскочить. Тебя донимают кошмары? Потому ты почти не заходишь к себе?— Джейс смотрит тому прямо в глаза, не разжимая ладонь, а второй гладя поясницу. Виктор же неловко сидит в кресле, не зная, что ответить. По правде говоря, он не хотел, чтобы Джейс узнал об этом. Это ЕГО проблема, он справится САМ. Во всяком случае, чувство жалости к нему было хуже всех кошмаров вместе взятых. Ему не было противно, он просто не доверял. — Прости, если напугал, — только и смог выдавить Виктор. — Как ты себя чувствуешь? —он гладит его свободной рукой в попытках успокоить.— Давай принесу воды? —Не нужно. Просто останься тут еще на минуту и можешь идти домой. — Я не хочу уходить, пока не смогу убедиться, что ты в порядке. Лаборатория не лучшее место для сна, пойдем. Виктор не сопротивлялся. Слишком часто он делал это по отношению к Джейсу. Может он и пожалеет об этом, но уже завтра утром. Ночью происходят разные вещи. Сильные руки подхватывают его, словно он не довольно взрослый ученый, а спичка. Виктор хотел было возразить, но слишком уставший организм не хотел тратить энергию даже на любимые перепалки. Тепло.По сравнению с Виктором, Джейс всегда был теплый, правильней сказать обжигающе горячий. После прикосновений к плечам и пояснице на них словно оставался след, ненадолго греющий вечно холодное тело. Аккуратно отпирая дверь, Джейс заходит в спальню. Все выглядело слишком опрятно, словно сюда вообще не заходили в последнее время. Осторожно положив Виктора на заправленную постель, он устраивается рядом. Джейс хотел бы задать сейчас с дюжину вопросов, но этим еще больше насторожит и без того тревожного Виктора. Вместо этого он пододвинулся еще ближе. — Могу я…обнять тебя? Виктор застигнут врасплох, не понимая столь странного вопроса. —Почему ты спрашиваешь? — Думаю, тебе противны мои прикосновения. Но я хотел хоть как-то успокоить тебя сейчас, потому и спрашиваю. Если ты хочешь, я уйду или, во всяком случае, отодвинусь подальше, — тихо говорит Джейс, с внезапно дрогнувшим голосом. — С чего ты решил? Я и вправду не такой тактильный, как ты, но я просто не люблю, когда меня трогают малознакомые люди. Единственное что я заметил, ты осторожничаешь со мной и вот думал почему. Но, похоже, сейчас ты точно неправ. Ты можешь меня трогать. Противны?Неужели я так холодно себя вел, что не замечал этого. Джейс тянется к нему и на этот раз Виктор позволяет. И вновь крепкие руки тянутся к нему и словно укутывают, а не обнимают, все еще максимально аккуратно, но уже без прежней неловкости между ними. Руки скользят вдоль поясницы и возвращаются на затылок, нежно трепля слегка волнистые волосы. Виктор утыкается в грудь Джейсу, вдыхая приятный запах пилтоверского кофе и одеколона. Ночью действительно случаются чудеса, раз сейчас он в объятиях героя города прогресса. Все произошло настолько неожиданно, что Виктор даже и не знает, что ему сейчас чувствовать. Ему уже не страшно, но какой-то комок на душе не дает выдохнуть полной грудью. Он чувствует себя настолько странно, что все резко становится нечетким. Слезы? Но почему? Виктор непонимающе сильно моргает глазами, пытаясь смахнуть слезинки, а затем и осторожно приложить ладонь ко рту, чтобы не было слышно и малейших всхлипов. Слезы стекают по щекам и падают на заправленное покрывало, а затем и на рубашку Джейса. Конечно же, он это заметил. С одной стороны, Джейс очень хотел взглянуть ему в глаза сейчас, но…Думаю, слишком интимный момент, чтобы как-то его прерывать. С затылка он переместил руку на макушку и успокаивающе гладил волосы Виктора, стараясь даже дышать тише. —Я делаю это не из-за жалости или чего-то такого. Может ты и внушил себе, но не думай за меня. Ты правда мне дорог и я…благодарен, что ты мне открылся. Спасибо за это, — Джейс все же немного отстраняется и смотрит Виктору прямо в лицо. Он слегка наклоняется и целует прямо во влажные полузакрытые веки. Невинно и нежно, едва касаясь бледной кожи, от отражения лунного света кажущейся серебристой. —Спасибо тебе. И прости. На душе Джейса становится легче, когда ему наконец отвечают. — Не извиняйся за это, я же говорю, ты мне дорог и мне не все равно, — его голос звучит слегка потерянно — Извини меня. Я намочил твою рубашку. — Ты слишком много извиняешься, все в порядке. — Я не знаю, чем заслужил такое отношение ко мне сейчас, — только и может сказать Виктор, стараясь говорить без дрожи. Я не хочу, чтобы ты уходил сейчас. И я не знаю почему. — Это не надо заслуживать, особенно если мы говорим о банальных потребностях человека. Например, спокойный сон, что думаешь? —Я буду рядом, пока ты не захочешь отстраниться от меня снова, — слова Джейса были проговорены с такой ноткой вины, будто он до сих пор не простил себя за свою же отстраненность до этого. Давай я расправлю постель, я все еще хочу, чтобы ты поспал. Пока Джейс снимает покрывало, Виктор вспоминает об одной детали. Одежда. Не то чтобы ему стыдно обнажаться перед Джейсом, вот его болезненное тело.…Выглядит мерзко. Он снимает жилетку и галстук, останавливаясь. —Ты всегда так спишь? — говорит Джейс, все еще наблюдая за его кистями, держащими распущенный галстук. — Я ужасно худой, бледный и вдобавок умирающий. Ты действительно хотел бы сейчас видеть меня полуобнаженным? Это неприятное зрелище. — Вик, ты слишком часто говоришь то, что я на самом деле не думаю. Мне все равно, в хорошем смысле. Не говори о себе такое. И если это был вопрос, то да, хочу. Виктор неверующе смотрит в эти чистые зеленые глаза и пытается найти подвох. Наконец, опустив взгляд, он касается пуговиц рубашки, осторожно расстегивая их. Кончики ушей горят, чувствуя, как Джейс медленно подходит к нему. —Могу я… — Да, можешь, — отвечает Виктор, даже не слушая конец фразы. Горячая ладонь опускается на обнаженную грудь в попытках изучить. Пальцы останавливаются на выпирающей ключице. Кажется, Виктор чувствует свое сердцебиение в любом месте своего тела, кроме самого сердца. Он просто наблюдает за тем, как Джейс осторожно раздевает его, будто в трансе. В конце концов, сев на кровать, Виктор вспоминает про одну не особо приятную конструкцию. За пару быстрых движений Виктор снимает металлический ортез, наконец, ощущая легкость, а не металл, обвитый вокруг голени. Все это время Джейс в восторге наблюдает за такими мимолетными действиями. — Я думал, ты это снимаешь намного дольше. —Ортез создал я, потому и занимает совсем немного времени. А если не сниму, боль в течение дня будет невыносимой, — с ухмылкой добавляет Виктор. С такой же быстротой Джейс избавляется от пиджака, оставив несколько пуговиц на рубашке и наконец, хорошо разглядев тело, которое пару минут назад назвали «неприятным зрелищем». —По-моему, ты прекрасен. —Что? — Ты красивый, — шепчет Джейс и касается худого тела, на котором расположилась россыпь родинок. Быстро сняв рубашку, он гладит его выпирающие ребра, а позже и живот. Худая грудь глухо вздымается от прикосновений все еще теплых огромных ладоней. — Прости, но я так и не нашел ничего «мерзкого». После этих слов Джейс вновь поднимает взгляд, в немой просьбе вновь поцеловать его. Будто прочитав его мысли, Виктор лишь говорит: — Я уже разрешил тебе касаться меня. Джейс касается скул и слегка целует в лоб, отодвигая второй рукой выбивающиеся пряди. Затем опускается ниже, припадая поцелуем к бугоркам на ключицах. Чувствительная кожа содрогается от новых ощущений. От Виктора веет легкой прохладой, но уже не прошлым испепеляющим морозом. Горячие руки согреют даже его. С ключиц он плавно переходит на впалый живот. Тут особенно нежное место, раз от простых прикосновений Виктор пытается спрятать свое лицо в свободных ладонях. — Ты заслуживаешь быть любимым, Вик. Не прячься от меня, если ты смущаешься, — все также тихо повторяет Джейс. — Прости, но я хочу убедиться, что ты в порядке, потому не закрывайся. Да и к тому же, лишний раз полюбоваться тобой. Жаль, что я говорю это только сейчас. Обхватив тоненькие запястья словно хрусталь, Джейс отводит их. — Так намного лучше, — говорит он и мягко касается уже сухих щек, все еще не решившись дойти до губ. Виктор решает сделать первый шаг, целуя Джейса дрожащими губами, не углубляя поцелуй, а просто находиться вот так несколько секунд в странном слиянии. Джейс отстраняется и на его лице проскальзывает мимолетная улыбка. Такая искренняя, что при взгляде в животе разливается приятное покалывание. Осторожно надавив на грудь, он опускает Виктора на подушки, продолжив покрывать поцелуями низ живота и бока. Наконец и Джейс ложится рядом, чувствуя небольшую тесноту кровати, явно рассчитанную на одного человека. — Как ты себя чувствуешь сейчас? — Джейс лежит на боку, чтобы не занимать еще больше места и оставив приличное расстояние между ними. — Я давно не чувствовал себя так хорошо и…комфортно? Думаю, я никому не позволял за всю жизнь столько меня касаться. — И ты можешь подвинуться, тебе же неудобно. — На самом деле, я никогда не думал, что вообще может произойти нечто подобное. Но, я рад тому. Я больше беспокоюсь, что было, если бы я не заглянул в эту ночь в лабораторию — Все в порядке, такое происходит почти каждый раз, когда я решаюсь поспать, — абсолютно спокойно отвечает Виктор. Мысли о том, что вообще-то в такой жизни «что-то не так» только сейчас пролетели в мыслях. Неудобство словно жило в нем с самого рождения, даже не думая уходить. — Тогда…позволишь ли ты мне охранять твой сон? — Джейс думает, что сказал полнейшую глупость. — Только если ты сам этого хочешь. Данный ответ более чем устраивает его, и он придвигается ближе, заключив того в объятия и параллельно целуя Виктора в макушку. —В таком случае, я буду рядом, — шепчет Джейс прямо на ухо. В комнате стоит тишина, и лишь тихое дыхание уже спящего на груди Виктора нарушает ее. Юноша гладит его вьющиеся волосы и мысленно награждает себя званием ночного стража. Но лишь для одного человека, мирно сопящего рядом с ним. «Я буду твоим хранителем снов, Виктор.»