Иллюзия

Кенни Маккормик, на первый взгляд, мог бы показаться неискушенному зрителю обыкновенным парнем, коренным американцем из ранних телепередач, которые несли за собой повестку представить самую настоящую, идеальную « Американскую семью». Муж, жена, старший сын и младшая дочь. Собственный дом, машина у каждого члена семьи и большое, зеленое дерево на заднем дворе. Он мог бы стать одним из тех, многочисленных, кто держит собственную ферму с множеством домашнего скота, что избивает свою давно нелюбимую жену и проблемных детей, выживая, практически, без денег, по выходным попивая пиво с друзьями, такими же, как и он сам. За барбекю, пока их дети мирно играют, на уютном заднем дворике. Будто ничего и не было плохого в их незаурядных жизнях. По крайней мере, выходцем практически из такой семьи он и являлся. Изредка, по особо пасмурным ночам, когда бушевали грозы, он все еще просыпался в холодном поту, хватаясь за голову. Ему казалось, что он все еще слышал крики матери, ругань отца со старшим братом и душераздирающие крики младшей сестры. В настоящем времени, Кеннет далеко не беззащитный ребенок. Став статным парнем, настоящим мужчиной (порядка 26 лет), живущим своей тихой и размеренной жизнью. Жизнью холостяка, чудом, сам до конца не веря в это, по истечению стольких лет, перебравшись в мегаполис, подальше, будто убегая, как от огня, из своего отчего дома, что оставался теперь так далеко, за снежными горными массивами, будто лишенный технологического прогресса, оставшись на том самом месте в истории его жизни, что и 16 лет назад. Казалось, что время обходит этот провинциальный городишко стороной, законсервировав себя, сразу после отъезда. Он больше не ребенок. Как бы хотелось оказаться там сейчас. В ночной тишине холодных стен, на бетонном полу. Завернуться в единственное пуховое одеяло с головой, зажмурив мокрые от слез глаза, всхлипывая, раскачиваясь из стороны в сторону, убаюкивая самого себя. С подачи легкой руки парня, что порядком обмякла, пока цеплялась пальцами за пластиковую ручку, царапая ту изнутри, передняя дверь старенького пикапа (а если быть точнее, то серебряного Great Wall Poer`а, машины 2019-го года выпуска) открывается с треском разваливающегося от старости пружинного механизма, радушно впуская его внутрь, заставив переступить через ступень-порожек. Спертый воздух внутри салона и специфический запах от кож. заменителя, которым были обиты сидения, вперемешку с едким цитрусовым ароматом причудливого освежителя воздуха в форме Гавайской танцовщицы, что неторопливо раскачивался из стороны в сторону, от легкого сквозняка, на зеркале заднего вида. Кенни далеко не торопился закрывать дверь, заполняя салон машины осенней прохладой, тяжело вдыхая, легкой хрипатой, что отражалась в его прокуренных в юности легких. Домашние вечеринки, в моменты отъездов родителей, реки из дешевого алкоголя, моря из смеха и океан нереализованных возможностей, мечтаний, амбиций... Упав на сидение, поднимая в воздух хлопья пыли, что оседали в горле, с громким стоном моральной боли, голова парня устремляется в автомобильный гудок. Попав прямо в центр, она зависла на одном месте, заставив темный городской массив, что мирно спал мертвецки крепким сном, заполнится громким, режущим криком автомобильного гудка, проколов виски парня, казалось, насквозь, резким спазмом. Темнота в глазах. В ушах свист. Дома его никто не ждал. Был ли у него когда-нибудь дом вообще? Наконец-то оторвавшись от автомобильного гудка, балансируя грузным телом, что не поддавалось командам своего владельца, как при инсульте, он облокотился на спинку кресла, сползая вниз, волнами собирая под собой новый резиновый коврик. Голова парня, казалось, набухла и пульсировала, готовясь взорваться, словно граната, заставляя изображение окружающей его действительности мелькать хаотичными волнами, за секунду, сменившись серой пеленой, обволакивая, как сигаретный дым. Сделав упор согнутыми коленями в панель передач, томно хлопая пышными ресницами, утяжеляющими его опухшие веки, он поднимает взгляд наверх, к потолку машины, резко останавливаясь на зеркале, поймав лишь свой собственный взгляд. Взгляд того потерянного ребенка, что больше всего боится встречи с самой смертью. Глаза парня медленно закатываются. А из горла вырывается громкий хрип. Пока голова его не падает на бок, обмякнув. Он непременно проснется ранним утром, прямо с восходом теплого солнца, что алым закатом разольется по всему небосводу, оповещая всех жителей небольшого городка о том, что осень в этом году будет особенно холодной. Он проснется все так же, в своем старом, полуразрушенном доме, где больше никто не живет, с головой завернутый в дряблое пуховое одеяло, но жизнь его уже никогда не будет прежней. Южный Парк – место, где все началось так же стремительно, как и закончилось.