Иллюзия

Единственное хорошее, что за всю жизнь сделали для Баттерса его непутевые родители – это покупка собственной квартиры, в подарок, на его совершеннолетие. Линда и Стивен Стотчи никогда не были образцовыми родителями, даже не стремясь к этому титулу, всячески издеваясь над наивным сыном как морально, так и физически все его несчастное детство и юность, о чем он просто не догадывался, считая, что так и поступают со своими детьми настоящие, любящие родители. Но после такого широкого жеста Баттерс просто не мог больше ненавидеть их за всю ту боль, причиненную в детстве. Он не мог позволить себе злиться. Небольшая однокомнатная квартира на окраине Денвера, оформленная на него самого. О таком он не мог и мечтать. Возможно, выбор территориального расположения квартиры те выбрали не случайно. Большой город, мегаполис, не только дарил их единственному и неповторимому Баттерсу возможность наконец-то реализоваться в чем-то, но и отделял непутевого сына, этот позор их небольшой семьи от них, на тысячи километров, далеко на север. Утро 11-го сентября, когда к его постели поднесли небольшую подарочную коробку с ключами от квартиры, Баттерс вспоминал каждый день, ежесекундно. Ему казалось, что все это один, нескончаемый хороший сон, что посещали его голову не так часто. Казалось, что он обязательно проснется в слезах, один, завернутый в плед с головой. - « Кенни, а ну, ударь меня! Я хочу убедиться в том, что я не сплю!» - « Боже мой, Лео!» Первым и единственным человеком, с которым он поделился своей немыслимой радость, конечно, был его лучший друг – Кенни. Не успев снять свою флюсовую пижаму, в которой он спал в то утро, он пулей выбежал из дома, после того, как расцеловал родителей, пешком добежав до одноэтажного дома своего друга на окраине города. Сжимая в руках звенящие ключи, крепко-крепко, боясь выронить их по дороге. На улице было около 9 часов утра. Город только просыпался и никто из его жителей не стал невольным свидетелем картины, как рослый парень босиком бежит по неровному асфальту в пижаме, напоминающей костюм пасхального кролика. Мелкая галька колола ноги, чуть царапая их. Он наконец-то остановился, переводя дыхание на мягкой траве, что росла на территории переднего дворика дома Кенни, обтерев о мокрые от росы травинки израненные ноги. С силой постучав в грязные стекла, он так боялся, что все закончится, не рассчитав силу своих ударов. От прилива невиданной радости и неопределенно, откуда появившегося панического чувства страха, он, кажется, совсем позабыл о существовании мобильного телефона, как у себя, так и у своего друга, вынуждая Кенни проснуться от громкого звука, разбивающегося на их кухне стекла и громкого взвизга друга, полного сожаления. - « Чел, зима скоро, ты должен мне новое окно» Еще с самого детства они столько раз трепетно рассказывали друг другу о своих грандиозных планах на жизнь, заливаясь краской, фантазируя, наблюдая за ярким звездным небом с крыши их школы, что никогда не была закрыта от назойливых учеников, что забирались на нее группами по пожарной лестнице почти каждую ночь. Каждый год их планы кардинально менялись, не исключая друг друга. Но лишь одно оставалось неизменным каждый год – они обязательно уедут из этого захолустного городишки навсегда. В детстве, такой же глубокой и звездной ночью, они даже поклялись, на собственной крови, что сделают это, во что бы то ни стало. Вместе или по отдельности – это не имело никакого значения. Ни Баттерс, ни Кенни никогда не понимали до конца позицию своих школьных друзей, что смотрели на них, как на идиотов каждый раз, когда те рассказывали о своих планах. Те никогда не хотели бежать из города, подальше от семьи, вставая на тернистый путь, полной неизвестности. Они, даже не задумываясь об этом. Их вполне устраивала стабильность, покидать свою зону комфорта было слишком сложно. Ведь не было гарантий в том, что их жизнь сложится лучше, за пределами Южного Парка. Возможно, именно по этому, Кенни и Баттерс так сильно сдружились. Они казались абсолютно разными людьми, хотя в душе у них царил один и тот же хаос, пока тяжелая судьба пугающе совпадала. Тяжелое детство, издевательства и отсутствие понимания со стороны взрослых и сверстников… Как известно, невзгоды объединяют людей сильнее, чем что-либо хорошее. С тех пор, они всегда держались друг друга, пряча свои мысли в тайне. И вот, наконец-то, такая возможность подвернулась. Казалось, что нелегкая жизнь, взамен на трудное детство, милостиво дала им обоим победить в беспроигрышной лотерее, буквально колесе фортуны, позволив вытянуть самый настоящий «золотой билет», приоткрывший завесу, что все это время отделяла их от лучшей, а главное стабильной жизни. Вдвоем. Кенни работал с 11-ти лет, собирая деньги на всевозможных подработках лишь для того, чтобы выжить. И вот, когда в 15 лет владелец местного ресторанчика китайской еды повысил его до должности менеджера, он наконец-то смог откладывать небольшую денежную сумму каждый месяц. К 20-ти годам, он смог накопить на подержанный пикап, что купил у местного перекупщика автомобилей. Это была его гордость. Гордость, которая могла быть той машиной, что ввезет их в светлое будущее. Он согласился бежать из города вместе с Баттерсом, не раздумывая над этим не секунды, но до этого оставалось лишь решить одну далеко немаленькую проблему. Дома его, каждый день с работы ждала сестра, Карен. Она, бывало, не спала до утра, ожидая, когда ее старший брат вернется с работы и уделит ей время. Дома до девочки из жильцов его никому не было дела, кроме самого Кенни. Их общий старший брат Кевин уже давно уехал, изредка звоня лишь по календарным праздникам, а родители, что каким-то чудом оставались в добром здравии все это время, распивая дешевое спиртное и употребляя наркотики, могли не приходить домой неделями, спуская в притонах все деньги, до последнего цента. Если Кенни вдруг решил сбежать, надо было решить, что делать с младшей сестрой. Ей всего 15 лет, а проблема со школой, как и с ее друзьями, стояла особенно остро... Он знал – Карен ни за что не согласиться покинуть родной город. Парни договорились бежать летом, как только все проблемы были бы решены. После долгого разговора с сестрой, та лишь понимающе обняла старшего брата и, прижавшись, разрыдалась ему в чистую белую футболку, оставляя на той перманентный след от черной мокрой туши, что скатывалась по ее щекам вместе со струями слез, пока крепко не заснула на его руках, совсем без сил. Оставить сестру одну было нельзя. Это бы приравнялось к ее убийству. Начинался поиск нового дома, для Карен. И вот, поиск окончился грандиозным успехом. До тех пор, пока свою помощь не предложила лучшая подруга его сестры – Триша Такер. Она не нравилась Кенни от слова совсем. Ему казалось, что Триша плохо влияет на его сестру, постоянно задерживая ту допоздна у себя дома или нанося на ее лицо слишком много макияжа, что не красил молодую девушку. Ему казалось, что Триша одна из тех «дрянных» девочек, что курят тонкие сигареты с кнопкой на заднем дворе школы, закидывая после в рот целую пачку фруктовых жвачек, постоянно флиртуя со старшеклассниками и их дружба уж точно не приведет ни к чему хорошему. Но перспектива того, что Карен будет под присмотром Лоры и Томаса Такера, что являлись по-настоящему хорошими родителями, позволяя своим детям практически все, не залезая в их сердца и головы (возможно потому, что им не было до этого никакого дела), от части, грела его душу. Возможно, Карен смогла бы обрести ту самую, настоящую и любящую полную семью, о которой та всегда мечтала. Лору и Томаса тоже можно было понять. Забота о своих детях это то, чем они жили многие года, а с уходом из их отчего дома старшего сына - Крейга те могли ощущать пустоту в душе, которую смогли бы закрыть, направив силы и безграничную любовь на воспитание пусть и не своего, но такого же ребенка, как и их дочь. Карен часто оставалась у подруги, на затяжные ночевки, во время которых у родителей Триши было достаточно времени для того, чтобы познакомиться с ней, начиная с 7 лет. Семья Такеров всегда относилась к Карен с теплом, подкармливая и одевая девочку, воспитание которой практически с самого ее рождения упало на плечи среднего в их семье брата. Они относились к нему, к Кенни, с уважением и пониманием, хотя тот и частенько отказывался от их помощи он, заставляя тех немного расстраиваться из-за этого. Возможно, своим характером он напоминал им своего старшего сына – Крейга.

Он нравился Кенни, как человек. Крейг был самостоятельным, во всю работая с 16 лет на работах разной сложности, используя свой мозг математического склада ума и физическую силу, пытаясь стать самостоятельным для того, чтобы не напрягать родителей в финансовом плане, давая тем возможность спокойно воспитывать из сестры добросовестного человека. Хотя они и не ладили с Тришей, Крейг все же любил ее, стараясь баловать по мере возможностей различными подарками, а так же таская ее с собой на различные увеселительные мероприятия для того, чтобы у той остались положительные воспоминания, напрямую связанные с ним. Родители не часто могли уделять время дочери, расхаживая с ней по музыкальным фестивалям или ярмаркам, поэтому столь важную роль он взял на себя.

Но большим стимулом для заработка стал сам, тогда еще парень, – Твик. Сейчас, после их помолвки, они жили в его доме, что находился рядом с семейной кофейней «Tweak&Bro`s», чьим полноправным владельцем являлся сам Твик. Его родители погибли, когда ему едва исполнилось 16, обрушив на его плечи оплату похорон, коммунальных счетов и немаленький бизнес, что до этого процветал в их небольшом городке. Крейг же все время был рядом, помогая парню не опустить руки, поднимая того на ноги каждый раз, когда тот был готов залезть в петлю. Он спасал его от обрушившегося кошмара, даже когда этот кошмар перекидывался на него самого, во время громких ссор. Парень далеко не был идеальным, но умел признать свои ошибки и иметь трезвый ум, что помогало не только сохранить здоровые отношения со своей второй половинкой, но и с окружающими его каждый день людьми. Так, к примеру, он стал первым и единственным, кто извинился перед Баттерсом на выпускном вечере в старшей школе, за все то, что происходило между ними, долго просив прощения, крепко пожимая руку того, раскачивая ту из стороны в сторону. - «…Это гложило меня со времен начальной школы. Я был идиотом! Пойдем, вы с Кенни посидите с нами, выпьем …» И хотя Баттерс еще с опаской относился к трезвому Крейгу, решение было принято. Карен оставалась членом дружной семьи Такеров, в то время, как два парня, лучших друга, наконец-то могли с чистой душой ехать в Денвер, обустраивать свои жизни.