Ни слова о любви (версия 2.0)

Прошло почти около месяца, а дело Ханны Аботт так и не раскрыли. Оно висело грузом, по нему не было никаких зацепок. Колдомедики утверждали, что она была абсолютно здорова и ядов в организме обнаружено не было. Она умерла от остановки сердца. Департамент магического правопорядка отказывался от комментариев. Авроры разводили руками, и все в один голос утверждали, что следов от проклятий не выявлено. И если раньше все студенты Хогвартса вешали убийство на Драко, то сейчас они уже не были так уверены. Вряд ли обычный студент Хогвартса, пусть даже и Пожиратель Смерти, смог бы убить человека, не оставив следов. Тем более, Поттер все ещё продвигал свою политику, а Драко не высовывался без дела из комнаты, и вроде бы все смирились. Малфой все никак не мог выкинуть из головы свой сон. Был ли это вообще сном? На подкорках сознания царапалась мысль, что это важно. Но потом он начинал считать себя параноиком и забрасывал эту мысль подальше. И так по кругу. А ещё были они — взгляды. Драко стал ловить себя на том, что постоянно пялится на Поттера, зависая. Гарри это тоже видел, удивлённо отвечая ему таким же долгим взглядом, а потом хитро улыбался. И только после этого парень начинал одергивать себя и отворачиваться. Дурацких шуток становилось все больше, и Малфой даже начал задумываться, что если... Но сразу же запрещал себе об этом думать. Поттер был красивым. Притягательным. Обжигающим. Его случайные касания заставляли Драко вздрагивать, а потом прокручивать в голове эти ощущения снова и снова. Он запутался. Все было таким странным и непривычным. Казалось, что с возвращением в Хогвартс, мир начал сходить с ума. Или он сам просто стал ненормальным. — Невилл, — он больше не знал к кому обратиться. Драко подошёл к нему после пар, чтобы задать пару вопросов относительно Поттера. Это порыв был тоже странным, но эй! И Поттер явно не пример нормальности, а эти взгляды становились совершенно смущающими. Малфой надеялся, что Невилл не пошлет его куда подальше, помня его мягкий и добрый характер. То, что тот зарубил Нагайну одним махом, Малфой благополучно решил не вспоминать. — Да? — Невилл действительно отнёсся к нему спокойно. Уже хорошо. Было слишком много народу. Слизеринец уже собрался что-то спросить, но так и не смог. Только не на глазах всего восьмого курса. — Можно ли поговорить с тобой? Потом? Когда у тебя время, сможешь ли ты ко мне зайти? — смущённо пробормотал Драко, нервничая с каждым словом все больше и больше. — Что-то важное? — вежливо поинтересовался Невилл. В его словах не было неприязни и любопытства. Лишь только сухая вежливость, присущая чистокровным волшебникам. — Нет, но... Ты мне этим очень поможешь, — пролепетал он, чувствуя себя все глупее. Мерлин, до чего же он докатился! Но Малфой надеялся на положительный ответ, гриффиндорцы любят помогать, ведь так? — Ладно, — немного подумав, ответил Долгопупс. — Приду вечером, сейчас дела. Извини. Драко облегчённо выдохнул. Он несмело улыбнулся ему, благодаря, тот смягчился и тоже послал мягкую улыбку, а потом быстро ушел. На самом деле, не все так плохо! Малфой устал быть один, Поттер не в счёт, и новое общение явно пойдет ему на пользу. Кажется, жизнь потихоньку начала налаживаться. *** — Малфой, у нас мало времени! — Невилл бесцеремонно ввалился в комнату. — Говори, что тебе нужно, и я пойду. Меня Луна ждёт. — Эм... — Драко нахмурился, закрывая за ним дверь. Гриффиндорцы не умеют закрывать за собой дверь? — Тогда что ты делаешь в моей комнате? Что ты вообще здесь делаешь? — Ты меня позвал, — пожал плечами Невилл. — Все ещё не можешь простить себя? Но ты ни в чем не виноват, я понимаю. Он широко улыбнулся и похлопал по его плечу. Малфой лишь удивлённо моргнул. Ах, да, точно. Долгопупс решил, что он будет извиняться. И почему же Драко сам не догадался? Действительно, хорошее начало разговора. — Спасибо... И прости... — слова легко вылетели из его рта, но парень все равно ощущал себя неловко. Он указал Невиллу на стул, чтобы тот сел. — Я был тем ещё засранцем, и... — Ладно, Драко, можешь мне ничего не говорить. Если Гарри смог тебя простить, то... — Кстати, о нем, — нетерпеливо перебил его слизеринец, пока разговор вошёл в нужное русло. — Ты не был против, когда он переехал ко мне? Невилл заливисто засмеялся. Атмосфера сразу стало такой уютной и непринуждённой. Драко действительно не хватало общения. — Я был только рад. Гарри, конечно, хороший сосед. Но, понимаешь... Мы с Луной иногда ночуем вместе, — пояснил он, сложив руки на колени. — Только никому не говори. Если что, эта операция называется "Растения Невилла ужасны". Он видимо передразнил Поттера, переходя на грозный тон и насупившийся вид. Малфой не удержался от улыбки, глядя на гриффиндорца. Теперь все встало на свои места. Одинокий Поттер не стал мешать влюбленным и переселился к такому же одинокому Драко. Возможно, он и правда не собирался следить за ним. Облегченный выдох вырвался сам по себе. Приятно осознавать, что причина настолько проста. — Да, это... — только начал говорить слизеринец, как дверь распахнулась. Гарри окинул их удивлённым взглядом, а после нахмурился. — Луна тебя везде ищет, Нев. А ты здесь! — упрекнул он. Малфой даже внутри поёжился от такого ледяного тона Поттера. А Невилл будто этого не заметил. Он широко улыбнулся и кивнул. — Ладно, приятно было поболтать, Малфой. Не такой уж ты и страшный, — хохотнул он. Как только дверь захлопнулась, Драко почувствовал, как атмосфера стала невыносимой. Он нервно сглотнул, почему-то боясь посмотреть на Гарри. Но он взглянул и вздрогнул от его взгляда. Зелёные глаза неотрывно следили за ним, а в них затаилось нечто темное и пугающее. — Находишь новых друзей, Малфой? — обманчиво ласково пропел герой, подходя к нему вплотную, а тот в свою очередь неосознанно стал отступать назад, пока не рухнул на кровать. — И что с того? Долгопупс вполне приятный парень, — еле держа свой голос, произнес тот, не отрываясь от ярко зелёных глаз. — Ревнуешь, что ли? — А может и ревную, — навис Гарри сверху. — Вот, мы и нашли новую жертву. — Какую жертву? — не понял Драко, но эти слова ему очень и очень не понравились. Внутри начала подниматься знакомая волна беспокойства, усиливаясь с каждым вдохом. — Поттер, ты несёшь какую-то ерунду. А теперь отойди от меня... Одно резкое движение, и Малфой был прижат к кровати за горло сильной рукой Гарри. — Даже не вздумай двигаться, — его пальцы сжались сильнее и тут же расслабились. — Ты у нас хороший мальчик, всегда понимаешь приказы. — Какого... — прохрипел Драко, но шевелиться он действительно не стал. И спрашивать дальше тоже не стал. У него возникло чувство дежа-вю. Будто с ним такое уже было. И знал, что с Поттером бесполезно спорить. Нужно делать все, что он прикажет, и неважно, насколько этот приказ ужасен. Он смотрел в эти зелёные глаза, в которых словно поселилась сама тьма, а его самого бросило в озноб. То ли от страха, то ли... Слизеринец не понимал самого себя и не хотел понимать, а в голове истерически билась лишь одна мысль. Подчиниться. — Умный мальчик, — самодовольно промурлыкал Гарри, чувствуя как тело под ним расслабилось. — Тебе, кажется, нравится грубая сила? Ах, знал бы я раньше... Он резко приблизился, обдавая горячим дыханием губы Драко, а потом внезапно лизнул их. — Мерлин, — то ли простонал, то ли возмутился Малфой, ощущая как по всему телу разливаются мурашки. Ему казалось, что он сейчас же умрет от всех ощущений, которые разом затопили его сознание. — Интересно, — протянул Поттер, улыбаясь лишь одним уголком губ, и наклонился ещё раз, бесцеремонно врываясь в рот Драко своим юрким язычком, все углубляя поцелуй. Стон. Слизеринец уже сам не понял как протянул свои руки к талии геройского мальчика. Тот отстранился, тяжело дыша и радостно улыбаясь, ерзая на Малфое. Нет. Этого не может быть. Но его тело отозвалось должным образом, и Поттер, сидя на нем, почувствовал его реакцию. — Мой мальчик хочет любви? Мой мальчик ее получит... — прошептал он ему на ухо и тут же соскочил с него, слезая с кровати. Все ещё дезориентированный поведением Гарри, Драко проморгался, а потом потёр свою шею. Беспокойство никуда ещё не ушло, но теперь оно смешалось с лёгким возбуждением, а в мыслях не было ничего путного. Глубокий вздох. Он присел на кровати, пытаясь осмыслить происходящее, мелкая дрожь охватила его тело. — Поттер? — вопросительно воззрился Малфой. — Что это нахрен было? — Проверка, — ответил он, проводя по своим черным волосам. — Строю дальнейший план действий. Теперь ты от меня никуда не денешься, милый. Ах, да. И сегодня ты убьешь Невилла. В горле резко пересохло. — Твои идиотские шутки скоро сведут меня с ума, — Драко выдал из себя нервный смешок. — Я уже свёл тебя с ума, Малфой. И это не шутка. Впрочем, ты знаешь, что делать, — он кинулся к своему чемодану, вытаскивая что-то. Парень съёжился от внезапного холода, мечтая оказаться отсюда куда-нибудь подальше, но он не мог даже пошевелить пальцем. Когда Поттер повернулся к нему, метка на груди стала теплой. Тот держал в руке мантию-невидимку и склянку с иглой, а в другой свою палочку. Он вальяжно подошёл к Малфою, взмахивая палочкой. — Ну же, впусти меня в свою голову, опусти защиту. Я вытащу только нужные воспоминания, — жар на груди стал невыносимым, и Драко, словно загипнотизированный, просто подчинился. Воспоминания приходили мягко, без боли. Паническая атака, угроза Поттера, смерть Ханны. И зеркало. Вот оно что! Малфой зацепился за это вспоминания, сравнивая со сном. Леденящий душу страх овладел Драко, не давая даже вдохнуть нормально, и ему ничего не оставалось делать, как найти хоть что-то отвлеченное. Пока Гарри не стёр ему память заново, нужно сделать свою закладку. Слизеринец моргнул и взглянул на дверь, затем на стул, на котором сидел Невилл. Он должен его запомнить. И Малфой знал что нет выхода. По щеке невольно скатилась скупая слеза, отчаяние затопило с головой. А Поттер наблюдал за каждой его эмоцией, беспристрастным видом, издевательски ухмыляясь. — Нет, Гарри. Только не Невилл, — попытался смягчить его Драко, хотя внутри уже знал ответ. Он встал на колени, складывая руки в умоляюще жесте. — Пожалуйста, не заставляй меня... — Драко, ты сам понимаешь, что это необходимо. У тебя не должно быть друзей. У тебя должен быть только я, — медленно проговорил он со стальными нотками в голосе. — Ну же, милый, не расстраивайся. Я даже готов дать тебе любовь, которая тебе нужна. Давай мы с тобой просто сделаем это. Это урок, который так необходим. — Я обещаю, что больше никогда ни к кому не подойду, пожалуйста... — Малфой резко пожалел, что у него нет этих воспоминаний. Гарри умён. Поразительно умён. Скрывать часть воспоминаний до нужного момента, а потом создать вот такую ловушку. Малфой понял, насколько теперь он зависит от Поттера. Даже Волдеморт не додумался держать своих подчинённых таким образом. Гарри может сделать с ним все, что угодно: приказать ему все, что угодно, сдать в аврорат, убить его или Нарциссу... Драко — игрушка. А хуже всего, что эта игрушка постепенно влюбляется в своего хозяина. Ему страшно, да. Но с другой стороны, вспоминая все взгляды между ними и этот поцелуй, внутри пробежала трусливая мысль: "А не все так уж и плохо, если делать все правильно". Гарри прочувствовал его настроение. Он наклонился к нему и, взяв за подбородок, мягко поцеловал. Нежность. Она сбила с толку Малфоя окончательно. Страх отпустил, и взамен к нему пришла твердая решительность. Если у него нет выхода, так почему просто не поддаться? — Давай, малыш, сделай это... — одними губами проговорил Поттер, и Драко наконец-то позволил себе задышать в полную силу. — Тебе не нужно бояться меня. Я расскажу тебе все, когда ты будешь готов. Жизнь Невилла сейчас ничего не стоит по сравнению с будущим, идеальным миром. Малфой действительно не был готов слушать все объяснения. Это слишком для него. Он просто кивнул в знак согласия и взял из рук Гарри склянку с иглой. — Через час примерно они заснут. Я дал Луне снотворного, чтобы она случайно не проснулась. У нее чуткий сон. А Невилл всегда крепко спит, его даже мои крики никогда не могли разбудить. Ответом был обречённый громкий вздох. *** Во второй раз сделать это было легче и сложнее. Драко жадно всматривался в молодые, мягкие черты лица Невилла и умиротворенные Лавгуд. Одним движением он сейчас просто перечеркнет все, что между ними есть, не оставляя даже шанса. Он сделал над собой огромные усилия, чтобы рука не дрожала. Плавный взмах рукой, и она остановилась на полпути. Ну же. Собраться. Ему хотелось развернуться и уйти. А потом бежать без оглядки. Ненавидеть Поттера, когда он не рядом было гораздо легче, и сейчас Малфой упивался этой ненавистью, прокручивая в голове все возможные варианты, если он так и не решиться. Но он спотыкался сразу на матери. Нарцисса не заслужила всего этого. Ни такого трусливого мужа, ни такого же трусливого, полного дерьма сына. Рука свободно скользнула сама, протыкая сонную артерию жертвы. Да. Это просто несчастная жертва, вот и все. Минуты как всегда ползли очень медленно. Драко закрыл глаза, утопая в своих чувствах. Отвращение к самому себе и ноющая тяжесть на сердце. Когда он вернулся в комнату, Малфой просто махнул рукой Гарри, чтобы тот сделал свое дело. Такая привычная темнота. *** Директор Макгонагалл печально произносила свою речь на обеде. Все студенты внимательно слушали ее, тихо перешептываясь меж собой. Драко сидел в самом концу стола в одиночестве, вспоминая доброго улыбчивого парня. Невилл и Ханна были самыми безобидными людьми в Хогвартсе. Кому понадобилось их убивать? То, что это убийство, а не простое совпадение уже были уверенны все. Может на Хогвартс кто-то наложил проклятье? Тогда почему именно они? Почему не Малфой? После речи, он сорвался сразу же в комнату, раз все пары отменили. Неизвестно еще, как это все отразится на нем. Он чувствовал себя отвратительно. Даже смерть Крэбба не отразилась на нем настолько глубоко, как смерть Невилла. Боль разрасталась в его груди превращаясь в чувство вины. Конечно, Драко не имеет к этому никакого отношения, но он готов был отдать свою жизнь Невиллу. Долгопупс был достойнее его. Долгопупс был лучше него. Долгопупс был... Чуть позже пришел Поттер мрачнее тучи. Драко с осторожностью кинул на него сочувствующий взгляд. — О, только давай без этого ладно? Если бы я хотел, чтобы на меня так смотрели, я бы остался бы в гостиной, — проворчал он, кидаясь на свою кровать. — Вы дружили, — объяснил слизеринец. — Да, но это не значит, что нужно смотреть на меня так, будто убили любовь всей моей жизни. Люди умирают каждый день, каждый раз. На войне мы потеряли столько людей, но почему это сейчас все решили включить сочувствие и жалость! Когда сгорел Крэбб, кто-нибудь плакал? Кто-нибудь вообще вспоминал о нем!? А когда умер Фред? Он остался лишь расплывчатым воспоминанием. А Джордж до сих пор боится смотреть в зеркало! Смерть всегда есть и будет. И она одинакова для всех. Но почему-то одних можно помнить и жалеть, а других даже не замечать. Драко тихо вздохнул. Они даже не похоронили Крэбба. Гойл после этого замкнулся и не выходил из дома. Малфой даже не видел его после этого. На письма он не отвечал, камин был закрыт. — Поттер, а ты меня бы помнил? — спросил он, разворачиваясь к нему всем телом. — Помнил. Я помню всех, кто умер. Начиная с родителей, заканчивая Крэббом, Беллатрисой и Воландемортом. На битве я понял лишь одно: если Смерть забрала человека, значит так и должно быть. Она неизбежна. — Но кто-то решил забрать жизни Невилла и Ханны! Как ты можешь быть спокоен! — не выдержал Малфой, вскакивая с места. И только после этого он понял. Поттер не был спокоен. Он как никто знает, что такое терять близких и убивать самому. Он просто привык к этому состоянию настолько, что перестал реагировать совсем. Драко стало стыдно и он снова сел на свой стул, утыкаясь в учебники. — Прости. — А ты бы меня помнил бы? — вдруг раздался глухой голос Гарри, и тот слегка вздрогнул. — Тебя все помнили бы, зачем тебе я? Но да. Конечно бы помнил. — Что ты вспомнил первую очередь обо мне? Когда я вспоминаю о Ханне, в голову лишь приходит воспоминания, как она маленькая садиться на стул и волнуется о распределении. Когда я думаю о Невилле, самое яркое воспоминание, которое приходит в голову, так это как он на четвертом курсе накормил меня жаброслями. Фуу, такая гадость. — Не знаю, — честно признал Драко. — Все воспоминания с тобой такие яркие. Битва, Сектусемпра, Адское пламя. Выбирай на любой вкус. — Нет. Воспоминание должно быть светлым. Словно вызываешь патронуса, — фыркнул Гарри. Малфой задумался. Он никогда не вызывал патронуса, но очень хотел бы. Он закрыл глаза, прислушиваясь к самому себе. Слишком много Поттера была в его жизни, но самое светлое воспоминание... — Тогда самая первая встреча в магазине. У тебя были лохматые волосы и такие огромные зеленые глаза. Ты был похож на брошенного котенка, которого хотелось приютить, — слегка улыбнулся Драко, мысленно вспоминая того Гарри. — Для меня ты был моим ровесником и я действительно хотел подружиться тогда. Я не знал ни твоего имени, ни твоего происхождения. Но, к сожалению, я, оказывается, не умел общаться с людьми. У Поттера слегка дернулись уголки губ. — Тогда я тоже буду помнить о тебе то же самое. Ни твое имя, ни твои поступки. А просто мальчика, который хотел подружиться, но не знал как. Это довольно мило. — Это не мило, а по-дурацки, — с сомнением протянул Малфой. Чуть позже он понял, к чему Гарри завел этот разговор. Он не хотел, чтобы его помнили именно как героя, и Драко не хотел, чтобы его помнили как Пожирателя. Приятно знать, что хотя бы один человек будет вспоминать о тебе нечто особенное, только потому что ты был. Не иначе. — А что ты помнишь к примеру про Белатриссу? Или Волдеморта? — Белатрисса — это сестра Нарциссы и кузина Сириуса. Нарцисса спасла мне жизнь, а Сириус хотя бы на пару лет стал мне отцом. Она была не плохая, она была непонятой... — задумчиво протянул Гарри. — А Волдеморт — это тот брошенный маленький мальчик из детдома. Которого тоже в свою очередь не поняли, не полюбили. — Ты слишком добрый, — закатил глаза Драко. — Как можно оправдывать людей, которые желали тебе смерти? — А я не оправдываю, — крутя палочку в руках, отозвался Гарри. — Я их жалею.