Никто не знает, что в рукавах у Лань Сичэня

Никто не знает, что в рукавах у Лань Сичэня. В них всегда может оказаться что угодно. Какая бы проблема ни возникла там, где рядом оказывается Лань Сичэнь — она пропадает в мгновение ока. На тренировке ученик упал и разбил колени? Зачем торопиться с лекарем, если у наблюдавшего за всем этим главой в рукавах найдётся перевязочная ткань, а рядом окажется кувшин с водой? В обсуждении случайно затрагивается тема недавно прочитанной книги? Та тут же ловко выуживается из рукава. И это только начало. Зачем вообще нужны волшебные мешочки, если волшебным мешочком может стать простой рукав? И письменные принадлежности, и важные бумаги, и целебные мази, и даже сладости, что для Ланей необычно, всегда были при Лань Сичэне. Точнее, при его волшебных рукавах. Казалось, не найдётся в мире ничего, чего не было бы в рукавах Лань Сичэня. Его давний друг Не Минцзюэ однажды, во время совместного чаепития, насмешливо поинтересовался: — А чего у тебя в рукавах нет? — Ты и впрямь хочешь узнать? — с милой улыбкой ответил вопросом на вопрос тот. — Конечно. О них уже легенды ходить начинают, как и о твоём мягкосердечии. Подумав, Лань Сичэнь прищурился и предложил: — Можем «поиграть». — Хм? Заинтриговал. А давай. Во что и на что? — поддавшись азарту, Не Минцзюэ придвинулся ближе. — Ты спрашиваешь, есть ли у меня, а я показываю, есть или нет. Если у меня чего-то не окажется, ты можешь попросить у меня что угодно. — Ха, ты так в себе уверен? Лань Сичэнь с таинственной улыбкой пожал плечами. Недолго думая, Не Минцзюэ перво-наперво спросил: — Твой меч там? — Конечно. Шоюэ всегда со мной. — Для подтверждения слов Лань Сичэнь показал меч. — А флейта? — Безусловно. — Лань Сичэнь показал и Лебин. Не Минцзюэ обвёл его фигуру взглядом, прикидывая возможную глубину потайных карманов. — Если я прямо сейчас попрошу тебя написать письмо, ты сможешь? — Конечно. Доказать? Не Минцзюэ фыркнул и указал рукой на столик, мол, приступай. Пришлось Лань Сичэню и кисти с бумагой выложить. Вместе с тушью, от которой неоднократно пачкались его белоснежные рукава. После такого Не Минцзюэ глубоко задумался: фантазией богатой похвастаться он не мог, поэтому пришлось поднапрячь извилины. Что же может вместиться в рукава, быть удобно переносимым и при этом нужным? — Поесть у тебя найдётся? — Что-нибудь обычное или сладкое? — безмятежно откликнулся Лань Сичэнь. Не Минцзюэ даже на миг дар речи потерял, но всё же сумел выдавить: — Ты шутишь? — А что, похоже, что я шучу? — Кхм. Карманы, насколько я знаю, для еды не предназначены… Доставай всё. Оценим масштабы. Лань Сичэнь достал немного разной еды, на которую Не Минцзюэ воззрился с непониманием. — Я был о тебе лучшего мнения. Если рядом с едой ты там ещё и травы держишь.... — Конечно. Травы всегда могут пригодиться. Для лечения, например. — А чай? — И чай есть. Разный. — РАЗНЫЙ? Зачем тебе столько? — Есть обычный зелёный, есть для успокоения, для просветления ума... — Лань Сичэнь был просто отвратительно невозмутим, когда, загибая пальцы, перечислял около десятка разных наименований чая. — Лань Сичэнь, я ещё раз спрашиваю: зачем оно тебе с собой? — Мало ли, когда понадобится. — Ты как хомяк. — Не Минцзюэ стянул со столика фрукт и вгрызся в него. Нужно пользоваться проявленной щедростью. — Кхм. Что-нибудь ещё? — У меня туго с придумками. Дай сам загляну? Лань Сичэнь на миг даже в лице переменился. Или просто показалось? Но потом вроде бы спокойно ответил: — Нет. — Да почему? — всё не унимался Не Минцзюэ. Столько вопросов от него Лань Сичэнь в жизни не слышал. — Потому что это секрет. — Ну я же друг. — Не Минцзюэ подполз ещё ближе. — Не книжки же ты там порнографические прячешь? Лань Сичэнь тихонько рассмеялся в рукав, но ничего не ответил. Дурачась, Не Минцзюэ взял его за руку и потянул на себя. — Ты туда ещё и свой смех спрячешь? Эй, он мой! Отдай! Я его вызвал. Лань Сичэнь невольно дёрнулся, и из рукава выпал небольшой флакон с маслом. Минута молчания. — Сичэнь, это-то тебе для чего? — в голосе Не Минцзюэ прозвучало отчаяние. Он совершенно, просто ничегошеньки уже не понимал, и ему стало слишком грустно. Руку друга он так и не отпустил. Взгляд Лань Сичэня вдруг переменился, наполнился очарованием, в глазах будто огоньки зажглись. И голос стал более томным, когда он ответил вопросом на вопрос: — Ты и впрямь хочешь узнать?