Превратности судьбы

Я возвращался домой в абсолютно безрадостном состоянии. Ну а откуда взяться той радости, когда свалилось всё одновременно? Сначала Славка со своей наглостью галактического масштаба. Это ж надо - вычислил, приперся, ещё и варианты охмурения тёлок ко мне применить решил. Он чё, совсем невменяемый? Решил, что я поведусь на эти его цветуёчки и торт? Жене пусть своей дарит, герой-любовник, мать его. Не, с какой-то стороны, оно, всё же, приятно, что нашёл, что поговорить хотел. Вроде как получается, что и не совсем по барабану я ему. И это всё равно грело, хоть и выглядело не айс. Но с другой стороны, лучше б он не играл чувствами, а жил спокойно себе. Если уж сволочь, то будь сволочью до конца. На кой хер эти полутона? Живёшь ты с семьёй, нашёл себе развлечение в моём лице, вылезло это всё, ну прими, что ты облажался и живи дальше. На хер ты лезешь ко мне? К чему это долбаное желание сидеть на двух стульях? Или ты, типа, развестись решил, чтоб со мной остаться? Да конечно, так я в это и поверил. Тем более, свежий пример есть в лице одного моего знакомого. Того тоже угораздило с би связаться, да ещё и женатым. Пока о семье не знал – всё зашибись было. Потом как выяснилось – понеслось: разговоры, разборки, уходы, камбэки. Я сам лично говорил знакомому: «Костян, да забей ты на него. Переболеешь, забудется». А он: «Не могу, Саня, мне без него никто не нужен». Такая любовь была, капец. А потом Костя своего «любимого» ещё и с каким-то парнем застал, когда припёря домой невовремя. В итоге, у пацана хватило сил вырвать этого мозгоёба из своей жизни. Но насколько я знаю, он ни с кем не встречается пока. Но лучше так. Лучше самому быть, чем с кем попало. Тяжело это всё. Меня самого к Славке тянет так, что сил нет. И не нужен никто. Ну, прямо-таки, синдром Костяна. Но, может, Славка не такой, может, разойдётся с женой? Ага, а я себя потом всю жизнь грызть буду, что из-за меня семья распалась. И потом, у него ведь всё равно ребёнок. Дочь куда девать? Всё равно ведь будет помогать, видеться. Всё равно это будет стоять между нами. Да, это жизнь, так бывает, я понимаю всё. Но что-то подсказывает мне, что Славка – это не тот случай, когда выбор в чью-то пользу совершается. Он просто хочет вернуть меня, чтобы продолжать свой образ жизни, устраивающий его. Эгоист хренов. И главное, ведёт себя, как ни в чём не бывало. «Ты ничего не хочешь мне объяснить?» Охренеть, я ещё и объяснять ему должен. Жаль, что Настя прибежала, не успел ему «объяснить», как положено. Хотя, он, скорее всего, так и не понял, какого я в драку полез. А нет у меня других аргументов, потому что. Какие могут быть разговоры, если человек элементарного не понимает? Просто у нас с ним разные понятия о любви, о чувствах. Помню, когда-то прочёл, что люди будут вместе, если у них сходны взгляды на отношения и одинаковые моральные устои. Тогда им всё нипочём. Любые катаклизмы переживут, чувствуя поддержку друг друга. А у нас разные взгляды. Если у меня, пусть это, отчасти, и максимализм - желание быть единственным для любимого человека, то у него – вариант полигамности выглядит, как норма. Да, я когда-то тоже так думал. И не хотел никаких серьёзных отношений, считая их накидыванием хомута на шею. Но я никому никогда не врал, не обещал долгой и счастливой совместной жизни. Говорил, как есть на самом деле. Не в том проблема, что у Славки семья. Во вранье его проблема. Просто ему, наверное, так легче. Сам себя обманывает. Интересно, жена в курсе? Вряд ли, если б знала, то уже , наверное, послала бы его. А может, и нет. Может, терпит из-за ребенка, или… Или просто любит его, не смотря ни на что. Мне стало стыдно от невольно закравшейся подлой мыслишки, что мог бы сделать так, чтобы жена узнала. Благо, компромата у меня в телефоне достаточно. Опять же, это какую наглость надо иметь Славке, чтоб даже не париться насчет этих фоток. Или он настолько уверен в моей порядочности? Смог бы я разрушить его семью, продемонстрировав доказательства Славкиной неверности жене? Или нет? Наверное, всё-таки, нет. Она ни в чем не виновата, по большому счёту. И такая же жертва Славкиной любвеобильности, как и я. Да и потом, что мне это даст? Смогу я относиться к нему, как прежде, зная обо всём? Скорее всего, прежнего доверия не будет. И не факт, что оно восстановится. И не факт, что мы вообще будем вместе, даже если он и разведётся. А если и будем, то где гарантии, что он не будет меня обманывать с кем-то ещё? Никаких гарантий. Так что, пошёл он лесом. А как же я? А мне нужно об учёбе думать. И так с этими событиями забил на занятия, а скоро летняя сессия. А у меня семь хвостов по предметам, четыре несданных зачёта и, по ходу, вырисовывается недопуск к этой самой сессии. Что мне сегодня и сообщили в универе. Естественно, это радости не добавило. Пропуская, я, конечно, понимал, что придётся догонять, но не думал, что выйдет настолько всё запущено. Теперь мне нужно в максимально сжатые сроки досдать все хвосты и зачёты, написать хуеву гору рефератов и курсовиков, и постараться при этом всём не загнуться. Особенно напрягали зачёты по философии и банковскому делу. Вот на кой хер специалисту по маркетингу эти гребаные предметы? Ну ладно ещё, банковское дело. Кто его знает, куда меня в будущем занесёт работать. Хотя я и планировал работу на фирме у Славки, но, по всему, не судьба. Появилась мстительная мысль, что хотел бы открыть свою фирму, стать конкурентом Славки и полностью нагнуть его на рекламном рынке. Затем включился реализм и покрутил пальцем у виска: «Да тебя вместе с твоей фирмой его папаша, как червяка раздавит. И не заметит даже. Наивняк девяносто девятого левела». Ну да, наивняк, но помечтать иногда не вредно. Ну, или пофилософствовать. Мне полезно, разовью устойчивость к нудному предмету. Эта философская нудятина – полнейший груз. Как говорит препод: «Это нужно вам для общего развития». Ну, конечно, мы ж все дауны недоразвитые. Но с Иннокентием Васильевичем спорить бесполезно. Предмет он свой любит больше всего на свете, и похерить его не позволит. А с банковским как-то разберусь, к тому же, на курсовик у меня материалы уже есть. Тема, правда, неоднозначная – «Теневые схемы обналичивания денег». Надо было видеть выражение лица преподши, когда она ознакомилась с моей темой. Но сказала, что будет интересно и необычно, что такого ещё не было, и она совсем не предполагала, что тема на выбор может быть такой. Но прежде, чем это всё сдавать, нужно отработать пропущенные занятия, а это тоже не одного дня дело. Вот же влип, блин, по самые помидоры. Невесёлые размышления прервал телефонный звонок. Подумав, что это либо Настя, либо кто-то из универа, потому как мой новый номер был всего у нескольких людей, я нажал на пиктограмму ответа: - Филиал преисподней на проводе, - буркнул я недовольно. - Главного Дьявола, пожалуйста, - заржали на том конце, - ты чё, Лекси, под кайфом? Блядь, вот этого мне только не хватало. «Лекси» - так называло меня всего несколько человек из прошлой жизни, которые тусовались в «Собаке». И этого номера они никак знать не могли. Голос смутно знакомый, кто это? Мучительно напрягая память, я поинтересовался в трубку: - Главный Дьявол принимает только по предварительной записи. С кем честь имею? - Не, ты точно обдолбался, - снова смеются там. Надо же, весельчак какой. – Это Кекс, чё, не признал? Ну, полный писец. Кекс – это чувак из тех, кого не видел долго, и ещё б не видеть столько. Какого ему от меня нужно? - И чего ты хочешь? – спросил я, надеясь, что он сейчас просто скажет, что ошибся и вообще звонить мне не собирался. Блин, откуда у него вообще мой номер? - Так ты сам мне его дал, забыл? – епрст, я что, вслух это сказал? – Когда в «Собаке» встретились. Ох и нажрался ты тогда, Лекси. Так, что толку с тебя почти никакого не было. Трахать невменяемый кусок мяса, знаешь ли, не вставляет. Я чего звоню? Может того, повторим? - Чего повторим? – в моей памяти стали всплывать нелицеприятные картины неизбежно происшедшего и, в принципе, я уже понимал, что именно ему нужно. - Вот ты тормоз, встретимся давай, зависнем, но легонько, не так, как тогда. Бухать можно и не особо, по дорожке погуляем. - Кекс, я завязал, ты в курсе? - Да ну? А кто орал в клубешнике «косяк забивай»? Я, что ли? - Кекс, я бухой был. И это, короче, забудь, что было. И номер тоже. Я не буду с тобой встречаться. - Ну, ты посмотри, какие мы, оказывается, правильные. Какие мы брезгливые. Ладно, Лекси, дело твоё. Номер мой у тебя есть, надумаешь – звони. Кекс отключился, а я стоял прямо посреди улицы и слушал гудки в телефоне. Перед глазами внезапно всплыла вся картина того, что происходило в тот вечер в «Собаке» после того, как я удрал из Настиного кафе, чтоб не встречаться со Славкой. Не могу объяснить, какого меня туда понесло, и почему я не пошёл домой, как собирался. Очнулся я уже у стойки бара. Мелькнувшая где-то на периферии сознания здравая мысль, что нужно валить пока не началось, захлебнулась в закинутых на голодный желудок трёх по пятьдесят. Вместо того, чтобы «валить» я заказал ещё три по пятьдесят, после чего мне стало относительно спокойно и вернулось спасительное «похуй на всё». Тогда ко мне и подвалил Кекс – один из моих прежних знакомых, завсегдатай данного клуба. - Надо же, какие люди, - проорал Кекс, наклоняясь ко мне и пытаясь перекричать громкую музыку, - где пропадал? - Там уже потеряли, - ответил я, пьяно лыблясь. - Вот и хорошо, - смеётся он, - зато здесь нашли. Ну, рассказывай, брателло, как жизнь? - Как в сказке, бля, чем дальше, тем страшнее. Мы ещё трепались о чём-то незначительном. Помню, что пили, много. Потом память стала какой-то отрывочной. Почему-то мы оказались на улице. Какая-то подворотня. Кекс высыпает из сигареты табак, меняя его на траву. Оборжав его способности к изготовлению «косяков», я отобрал у него коробок с драпом, пытаясь показать, как это должно делаться. Но за неимением папиросной бумаги, ограничился отрыванием фильтра с уже готовой сигареты. Курили по очереди, задерживая сладковато-горький дым и выпуская кольцами, осторожно. Шум в голове. Поцелуи прямо там, в подворотне. Неожиданно скрутившее желание и пошловатый шёпот Кекса: - Погнали ко мне, расслабимся. Я тебя расслаблю, погнали, Лекси, крышу рвёт от тебя. Старая «хрущовка», видавшая виды и уже давно требующая ремонта. Но у Кекса на ремонт денег нет, хоть ему и присылают регулярно родители, вкалывающие на Севере. Всё уходит на содержание глухонемой бабки, как говорит Кекс. Но на самом деле, все деньги уходят на наркоту, бухло и тусовки в клубах. Бабке достаются жалкие крохи. - Тихо, - шикает Кекс, когда мы, путаясь в придверном коврике, вваливаемся в квартиру. - Бабка хоть и глухомань, но как-то чувствует, когда кто-то приходит. Ванная направо, давай по-быстрому. Захожу в обшарпанную ванну с потрескавшейся кафельной плиткой. Наскоро промываюсь, используя вместо клизмы шланг от душа, сняв с него насадку. Пока всё это делаю, желание пропадает. Напрочь. Но какое-то внутреннее глупое «так не делается», заставляет, закрыв глаза, настроиться на предстоящий трах. Настраиваюсь путём визуализации образа Славки и яростной дрочки. Вроде сработало, всё же неохота было оставаться трахнутым всего лишь клизмой. Предварительно пропартизанив из ванной на предмет наличия родственницы Кекса, возвращаюсь в его комнату, обмотанный полотенцем. Он ждёт, уже раздетый, лёжа на диване и поигрывая своим вялым членом. По ходу, не одному мне обломалось. На мгновение появляется осознание того, что я творю. Но выпитое и выкуренное не позволяют здраво рассуждать. Пошло улыбаясь, стаскиваю с бёдер полотенце. - Поднимешь? – кивает на свой член Кекс, намекая на минет. - Обойдёшься, - меня передёргивает. На секунду появляется мысль: «Нахрен отсюда», но появившись, запутывается где-то в алкогольном тумане и остаётся звенеть нехорошим предчувствием где-то в районе желудка. Проворчав что-то о балованных принцессах, Кекс потянул меня на себя. Снова поцелуи, близость горячего тела, терпкий, особенный запах, концентрация которого в разы повышается при возбуждении. Это заводит, но только тело. Мозг отключен, вместо него работает чистая физиология. Звон в ушах. Это просто секс. Тупой, ненужный ни уму, ни сердцу, но просто необходимый сейчас телу. Возбуждение снова покидает меня, когда я уже стою на четвереньках, упираясь головой в подлокотник дивана. Холодные скользкие пальцы Кекса проникают в мой анус, второй рукой он дрочит мне, пытаясь поймать ускользающее возбуждение. - Презик не забудь, - сквозь зубы и как-то сипло говорю я, стараясь хоть немного расслабиться. - Угу, - он наклоняется ко мне и проводит по спине острым краем упаковки с презервативом, зажатой в зубах. Показывая, что побеспокоился. И на том спасибо. С каждым толчком бьюсь головой о подлокотник дивана, невольно отмечая, что хорошо то, что он мягкий. Движения Кекса резкие и какие-то неправильные. Не тот угол проникновения, не та частота фрикций, не тот темп. Всё не то и не так. Член почти упал. Опираясь на один локоть, вторую руку просовываю себе под живот. Обхватив двумя пальцами член, стягиваю с головки крайнюю плоть. Большим пальцем провожу по уздечке с небольшим нажимом. Сухо, блядь, и шершаво. Облизываю пальцы и возвращаю их обратно. Со слюной пошло получше. Закрыв глаза, пытаюсь представить, что я со Славкой. Раздражает пыхтение Кекса, заткнулся бы, что ли. Член немного напрягается, твердеет. Ускоряю движения. Шумно задышав и издав какой-то короткий тихий стон вперемешку с матом, Кекс кончает и сразу же вытаскивает из меня свой член. Вот же ублюдок, я кончить так и не успел. - Давай, помогу, - вставив в мой зад два пальца, он перехватывает у меня инициативу и сам начинает дрочить мне. - Руки, - шиплю я, понимая, что сейчас снова всё упадёт. Отталкиваю его и продолжаю дрочку самостоятельно, - глубже пальцы, кисть выше подними, пальцами надави на внутреннюю стенку. Ещё, чуть вниз. Да. Наконец-то ему удалось нащупать область простаты, меня прострелило судорожным сокращением. Только бы никуда не сдвинулся в сторону. Если я не оторву себе сегодня член, то оргазму быть. Ощущения нарастают. Появилось знакомое покалывание. Сильнее. Наконец-то кончаю, со свистом выдыхая сквозь сжатые зубы. Вытерев сперму валяющимся на полу полотенцем, обессилено падаю на диван. Несколько минут на передышку. Кекс уже храпит рядом, отключившись. Сползаю с дивана и собираю свои вещи. Дома уже вымоюсь. Живот липнет и немного стягивает. Плевать. Плевать на всё, только бы выбраться отсюда поскорее. Появляется чувство опустошенности и брезгливости к себе. Накатывает тошнота. Успев натянуть джинсы, бегу в туалет. Над унитазом меня долго и мучительно выворачивает. Проблевавшись и смыв за собой, умываюсь, сполоснув заодно и живот. Вытираюсь другим полотенцем, висящем на крючке. Подняв взгляд на зеркало, замечаю в проёме двери старушку, которая молча смотрит на меня, опираясь на палочку. Становится невыносимо стыдно. Выбравшись из санузла, буркнув «здрасте» бабуле и стараясь на неё не смотреть, возвращаюсь за остальными вещами. Быстро обуваюсь в прихожей и, захлопнув за собой дверь, выхожу в подъезд. Уже в подъезде, опершись о стену, перевожу дыхание. Ощущения мерзотнейшие. Чувствую себя сукой и последней тварью. Спускаюсь по лестнице, покачиваясь. Бреду в сторону дома. По дороге в ларьке покупаю ещё что-то алкогольное. Дальнейшее уже помнится смутно. Кажется, я ещё что-то пил. Падал, вставал, снова падал. Кое-как добравшись домой, наверх я подняться уже не смог. Решил отдохнуть на лавочке у подъезда. Каким образом попал к Кириллу и что делал у него, вообще не помню. Но поплохело мне, наверное, из-за того, что смешал алкоголь с травой. Странно, что на следующий день, после того, как проспался, я ничего этого не помнил. И по сегодняшний день не помнил. Только со звонком Кекса пришли – и так отчётливо – эти паскудные воспоминания. Закинув номер телефона недавнего «любовника» в чёрный список, я понуро тащусь домой. Бля, лучше б я не вспоминал ничего. И так тошно было, а теперь ещё и это всё. Как мне теперь Насте в глаза смотреть? Она же, наверняка, считает меня нормальным парнем. Да она знает меня таким. Своим любимым младшим братом, который для неё поддержка и опора, как и она для меня. А по факту выходит, что я последний выблядок, который ничем не лучше того же Кекса. А ещё было невыносимо стыдно за происшедшее перед Славкой. Да, я понимал, что он, типа, первый начал. Ну, детский сад, в самом деле. Только меня это никаким образом не оправдывает. Чтоб она сгорела нахрен, эта "Собака", вместе с бухлом и травой. Больше в жизни не притронусь к спиртному. Дойдя до дома, ещё издалека увидел припаркованный «мерин» - машину Настиной подруги Вики. Наверное, потрещать к Аське приехала, а мне так неохота сейчас никого видеть. Но делать нечего, Настя у себя дома и имеет право общаться с кем и когда хочет. Это я здесь временный квартирант. Да и везде, если уж разобраться. У Славки тоже был всего лишь временным квартирантом. Впервые за всё время я пожалел, что моя квартира пока занята, и я не могу остаться один. Поднявшись по лестнице, открыл дверь своим ключом и, крикнув из прихожей Насте, что я дома, протопал прямиком в комнату, отведенную мне. Там, не раздеваясь, упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку. С кухни раздавался смех сестры и Вики. Затем послышались шаги, и в комнате появилась Настя: - Иди к нам, Саш, - позвала она, стоя на пороге, - чего один здесь сидишь? - Неохота, Насть, - я посмотрел на сестру и заметил, что она уже хорошо «навеселе», - вы там что, бухаете что ли? - Ага, кое-что отмечаем, - Настя улыбнулась, - но я тебя не пить зову, хватит тебе уже. Я новость сообщить. - Погоди, а Вика что, тоже выпила? - Ну да, а что? – Настя непонимающе смотрит на меня. - А ничего, что она за рулём? Сестра продолжала смотреть на меня, явно не понимая причинно-следственной связи. Вздохнув, я встал и поплелся на кухню. Улыбающаяся Вика чиркала зажигалкой, пытаясь подкурить сигарету. - Вик, ты сигарету не той стороной держишь, фильтр курить собралась? - я отобрал у неё тонкую длинную сигарету, повертел в руках и, сломав на две части, бросил в пепельницу. – Нехило вы набрались. Как ехать-то думаешь? - Позвоню, заберут, - Вика беззаботно махнула рукой. - Хочешь, я могу отвезти. - Да ладно, не нужно, - она уже набирала номер на мобильном, - вы лучше собирайтесь, вылет через неделю, даже меньше. Вика ушла, а я засыпал вопросами Настю: - Какой вылет? Куда собираться? О чём она вообще? - Мы летим в Черногорию, отдыхать, - радостно засмеялась Настя и закружила меня по кухне, - представляешь, братик, я так давно хотела туда попасть, а тут эта путёвка… - Погоди-погоди, - прервал я сестру, - какая путёвка? Черногория? Чё там делать вообще? - Как что? Отдыхать. Надо собираться, заранее, чтоб ничего не забыть. И купить столько всего нужно. - Так, а кто летит-то? – я всё ещё не мог толком сообразить. - Да мы и летим, Саш, ну ты, в самом деле, тупишь. Тебе не помешает отдохнуть, да и мне тоже. Там вилла на четв… то есть, на троих, со всеми удобствами, и вообще, унинклюзив. - На троих? И кто эти трое? - Я, ты и Кирилл. - Насть, ну ты даёшь. Нет, ну я понимаю, ты и Кирилл. Романтическое путешествие, все дела. Я-то вам зачем сдался? - Затем, - Настя топнула ногой, - развеешься, может, с кем познакомишься. Ну, или просто покупаешься, позагораешь. Когда ты в последний раз на море был? Вот именно, и я тоже сто лет не была. Мы заслужили этот отдых, братик. И вообще, это не обсуждается. И без тебя я не полечу. - Придётся, сестренка, - я улыбнулся, - у меня сессия незакрытая, и допуск к ней ещё не получен. - Вот я же тебе говорила, я же говорила, - запричитала Настя, - а ты что? Всё нормально, всё в порядке. Вот тебе и в порядке. И что теперь? Расстроившись, она села на табуретку и опустила голову на сложенные руки. - Ну, я постараюсь всё досдать в максимально короткие сроки, - я понимал, что от этой поездки мне не открутиться, да и сам, честно говоря, не отказался бы свалить куда-нибудь подальше из этого города. - Но Насть, я всё равно в сроки не уложусь. - Времени немного есть, - как будто бы что-то решив для себя, Настя откинула назад волосы, - уж ты постарайся. Мы вылетим раньше, к началу заезда. А ты прилетишь, когда закроешь сессию. Путёвка с открытой датой. - Тогда договорились, - я улыбнулся, - в принципе, отличная идея. *** Настя с Кириллом уже три дня, как отдыхали, а я всё никак не мог разобраться с экзаменами. Хвосты удалось сдать быстро, в основном, благодаря дополнительным финансовым вложениям. Зачёты прошли аналогичным образом. Два экзамена из четырёх были сданы на «удовлетворительно», хотя мог бы на «хорошо» и даже «отлично», но времени на подготовку к ним не было. Я уговорил деканат пойти мне навстречу и перенести два последних экзамена по философии и банковскому делу. С трудом, но мне удалось этого добиться. Пришлось предъявлять липовую справку от участкового терапевта, стоившую мне около пятидесяти у.е., где было написано, что мне просто жизненно необходимо санитарно-курортное оздоровительное лечение. Предъявлена была и путёвка на это самое лечение. Расписание экзаменов для меня изменили. Теперь мне осталось сдать всего два, и я был абсолютно свободен, мог запросто присоединиться на отдыхе к сестре. Философию я должен был сдавать сегодня, а банковское – уже послезавтра. Завтрашний день отводился к подготовке, хотя за день это сделать абсолютно нереально. Однако преподша на вчерашней консультации была настолько в восторге от выполнения моего курсового, что пообещала поставить экзамен, если я сегодня выступлю на местном коллоквиуме среди преподавателей по теме этой работы. На кой бес ей это было нужно и какой ей самой от этого прок, я не задумывался. Меня радовало то, что смогу убить двух зайцев одним выстрелом. То есть, сегодня в десять сдам философию, а на двенадцать было запланировано это их заседание. В случае успеха, я прямо завтра мог вылететь на отдых. Что выступлю достойно, я не сомневался. Именно этот курсовой я писал самостоятельно на основе материалов, случайно обнаруженных у себя дома. В этом мне помог, сам того не зная, бывший Настин ухажёр. Тот самый Антон, который не очень хорошо поступил с моей сестренкой и за это получил от меня по морде. Этот гамадрил имел неосторожность хранить дома некоторые «черные» проводки банка, в котором работал управляющим. А так как жил у Насти, то и бумажки свои держал там же. После своего резкого выселения, он о них, видимо, забыл, за что мог запросто поплатиться, используй их кто-то против него. Но я этого делать не собирался, мне оно нафиг не надо. Но обнаружив эти бумаги, сделал ксерокопии на домашнем принтере, а оригиналы сложил обратно в папочку и положил на место. Вот эти самые ксерокопии и помогли написать курсовой, а теперь помогут и виртуозно избавиться от экзамена. Собираясь утром, я сложил эти бумажки с собой, намереваясь сразу после сдачи философии поехать на собрание, не возвращаясь домой. Преподский коллоквиум проводился в другой части города, но у меня в распоряжении остался Настин Форд. Добраться быстро не составляло проблем. Конечно, меня немного напрягала эта «девчачья» машина, но всё ж лучше, чем в маршрутках трястись. Подъехав к зданию универа и припарковав машину, я пошёл «сдаваться». Немного колбасило, учитывая то, что подготовиться основательно к предмету не успел. Зная патологическую привязанность Кеши – так в студенческой среде именовали Иннокентия Васильевича, преподававшего философию - я понимал, что придётся мне несладко. Но мне повезло. Только я вытянул билет и сел готовиться, как Кешу позвали по какому-то срочному вопросу к завкафедрой. Проверив меня и аудиторию на наличие шпор – честное слово, обыску позавидовали бы даже профи – Кеша умёлся. Наивный старикан, наверное, не понимал, что и в мобильных телефонах бывает доступ к интернету. К тому же, весь учебник философии был предварительно скачан и сохранен в текстовых файлах ридера. Но ридер препод у меня отобрал и унёс с собой. Недолго думая, я вбил в поисковик названия вопросов из своего билета и уже через пять минут имел примерный план ответов. Конечно, на подробное описание времени у меня не было, но на «трояк» и этого достаточно. Лишь бы не стал грузить дополнительными вопросами. Но Кеша вернулся в унынии, слушал меня рассеянно и по окончанию моего рассказа, молча вывел в зачётке «хорошо», чем меня несказанно удивил. Отпраздновав в университетском кафе удачное начало дня и сданный экзамен, путём покупки кофе с бутербродами, радостный, я поехал на коллоквиум по банковскому делу. Там тоже всё прошло, как нельзя лучше. Преподша улыбалась, я же напомнил о данном ею обещании насчет моего экзамена. Благо дело, зачётка была с собой. Получив «отлично» по банковскому делу, я с облегчением выдохнул. Теперь оставалось заехать в деканат и можно смело собираться к завтрашнему отлёту. Из деканата я вышел уже около трёх дня. Съеденных утром бутербродов явно было недостаточно. Выбирая между перекусить в кафе или купить продуктов и приготовить что-то дома, я выбрал кафе. Возиться не хотелось, да и к чему готовить, если сегодня всё равно придётся отключать холодильник перед завтрашней поездкой. Еда, оставленная мне сестрой, закончилась ещё вчера. А накупать новой не было необходимости. Поэтому, пообедав в кафе и прихватив с собой на вечер пиццу, я поехал в торговый центр. Мне предстояло ещё несколько покупок, но я решил прежде поставить машину на охраняемый паркинг, заплатив за весь период нашего отсутствия, а после уже заниматься всем остальным. Домой возвращался уже вечером, ощущая усталость. Снова хотелось есть, а ещё больше – вымыться в душе. Перебросив пакет с покупками в другую руку, я подходил к своему подъезду, как заметил припаркованный прямо на тротуаре пятый «бумер». Водила «бэхи» курил в приоткрытую дверь машины, а рядом вдоль подъезда ходил ещё один чувак, по виду смахивающий на бизнесмена средней руки. Интересно, к кому они приехали? Поравнявшись с машиной и почти дойдя до подъезда, я услышал окрик «бизнесмена»: - Слышь, пацан, а ты не в курсе, как найти Степанова Александра из тридцать девятой квартиры? - А зачем он вам? – остановившись, я рассматривал спешащего ко мне мужика. - Да новость одну сообщить нужно. Но скажу только ему лично, это его сестры касается. - Сестры? – меня охватило тревожное предчувствие, - а что с сестрой? - Любопытный какой, - покачал головой тот, - это я лично Александру скажу. - А вы кто вообще? - Оперуполномоченный по особо важным делам Анисимов, - он ткнул мне под нос развёрнутое удостоверение со своей фоткой, - так вы знаете, как Александра Степанова найти? - Уже нашли, - внезапно севшим голосом выдавил я, - Александр Степанов - это я. Что с Настей? - Пойдём в машину, не здесь же, посреди улицы. Или в квартиру поднимемся? Я покачал головой, что я дурак, что ли, в квартиру непонятно кого тащить, хоть он и мент, но всё же. А нехило опера живут, на бумере катаются. Бля, о чём я думаю, что произошло с Настей, что менты разыскивают её брата? Такое могло быть только в случае, если… да нет, я же только вчера с ней по скайпу связывался. Всё нормально было. Что могло произойти за ночь и сегодняшний день? «Да что угодно», - голос холодного рассудка оборвал мои мысли. Стараясь ни о чём не думать, я подошёл к машине. Сев в салон, вопросительно уставился на усевшегося рядом со мной опера: - Так что с Настей? И откуда у вас информация о моей сестре? - Сейчас узнаешь, вот скажи, тебе эта штука знакома? Это принадлежит твоей сестре?- мент полез во внутренний карман лёгкой куртки, вытаскивая что-то, какой-то флакончик в виде дезодоранта. Я наклонился в его сторону, чтобы получше рассмотреть. В ту же секунду услышал шипение и резкое жжение в области глаз. Не понимая, что происходит, инстинктивно, попытался выпрыгнуть из машины, но двери были заблокированы. Жжение на коже и в глазах усилилось, дыхание становилось затруднённым, перед глазами всё расплывалось, и я почти ничего не видел. Почувствовав удар по голове, звон в ушах и нарастающую слабость, я отключился. В себя пришёл, пристёгнутый наручниками к трубе в каком-то подвале, прямо как в галимом второсортном боевике. В горле першило, глаза слезились. На колченогой табуретке напротив меня восседал тот самый мент, который и брызнул мне в лицо этой гадостью. У него самого глаза красные, ну да, додумался в закрытой машине ирританты применять. Чуть дальше топтались ещё двое, которых особо рассмотреть не получалось. Блин, вот это попадалово, как я вообще мог на это всё повестись? Интересно, что им от меня нужно? В версию того, что меня хотят поиметь в особо извращённой форме с элементами БДСМ, верилось как-то слабо, хотя полностью и не исключалось. Непроизвольно накатило ощущение страха. Грохнут к чёртовой матери, что я потом Насте скажу? Нелогичность последней мысли показалась смешной, я даже не смог удержать нервный смешок. - Веселишься? – протянул сидевший напротив, - ну-ну, сейчас тебе не до веселья будет. - Чего вам нужно? – собравшись, я задал вопрос, на который почти не надеялся получить ответ. - Научить тебя хорошим манерам, - он встал и приблизился ко мне, - вежливости, руки не распускать. - Учителя-то кто? – хмыкнул я, - и вообще, может, вы меня с кем-то путаете? - Не путаем, уж поверь. Ты, сопляк, уважаемому человеку лицо подпортил. Нахамил. Обидел. Как считаешь, заслуживаешь наказания? - Я уважаемым бы не хамил. Да я вообще не хамлю никому. А морду набить только в самом крайнем случае могу, - я что-то говорил ему, а сам прикидывал, кому я обязан этим всем? Кому я хамил и морду бил? Первым на ум пришёл Славка и наша недавняя драка. Да ну, неужели он опустился до того, что стал бы бандюков нанимать? Но кто тогда? – Может, поконкретней скажешь, кому я на хвост наступил? - В общем так. Ты принесёшь извинения за распускание рук одному человеку, который с минуты на минуту появится здесь. А после мы подумаем, как с тобой поступить. В зависимости от того, примет он твои извинения или нет. А вот, кстати, и он. Мужик вытащил из кармана телефон и сказал звонившему, чтоб провели. Через пару минут дверь, заскрипев, открылась. В подвал, пригнувшись и брезгливо отряхивая одежду, вошёл Антон. Вот это да – уж его я точно не ожидал увидеть. Это ж надо, дойти до такого. Тем временем, Антон уже подходил ко мне: - Ну что, признаки раскаяния имеются? - пнув меня ногой в бок, спросил он. - Ага, аж сто штук, - злобно прошипел я, - ты совсем охренел, что ли? - Да нет, дорогой, это ты, похоже охренел, когда со мной тягаться удумал, шавка, - он снова ударил меня ногой почти по тому же месту. Согнувшись и отдышавшись от боли, я поднял на него глаза. Его лицо было искажено злобой, уголок рта подёргивался. Эвон, как его расколбасило-то. - Похищение человека карается лишением свободы на срок от четырёх до восьми лет. С применением насилия и совершённое группой лиц – до десяти лет. Плюс, как я понимаю, телесные повреждения. Вплоть до тяжких, что усугубляет. Оно тебе надо? - А ты никому ничего не скажешь, - он наклонился ко мне и, буквально, выплёвывал слова. Я даже почувствовал на лице частицы его слюны. Передёрнуло. Хотелось вытереть лицо, но руки скованы наручниками. – Значит так: ты оставляешь в покое меня и мои отношения с Настей. Не мешаешь мне встречаться с твоей сестрой. Не путаешься под ногами и спокойно живёшь, трахаясь дальше со своими мальчиками. В этом случае, сделав тебе внушение и приняв твои извинения, мы тебя отпустим. - А если нет? – умудрившись вытереть лицо о плечо, спросил я. - А если нет, ты очень пожалеешь об этом. - Мужики, - не обращая больше внимания на Антона, я обратился к стоявшим чуть дальше «браткам», - этот мудак вас на «мокруху» подписать хочет. - Ты кого мудаком назвал? – заорал Антон, снова впечатывая свою ногу мне в бок. Вот же утырок, он мне так всю печень отобьет. – Чего стоите? Я за что вам платил? Всё самому делать приходится. - Погоди, Антош, - отзвался один из бандюков, - мы реал на это не подписывались. Одно дело, запугать, наехать, и совсем другое – то, чего ты хочешь. А баблом ты нам не тыкай, бабло ты не нам дал, в общак отстегнул. Так что не надо попрекать, не по понятиям. Мы тебя по банку совсем иным знали, что с тобой? Что тебе этот пацанёнок сделал? Это ты из-за телки так рамсы не сведёшь? - Да чтоб вы понимали, - набросился уже на них Антон, - я с Казимиром договорился, он сказал, что лучших своих ребят направит. А вы спорить. Я ему кредиты продвинул, я вообще сколько вам помогал. - Ты это с Казимиром решай, мы на «мокруху» не подписывались. Если щенок после этого в ментуру сунется, то не вопрос отмазаться. А если его «пришить», то сам Казимир по голове за это не погладит. - Да вы бы его слушали меньше, нашли тоже, кого слушать. Да он… - Ребят, - память услужливо преподнесла мне некоторые моменты из моего материала для курсовой, уж очень редкое имя там фигурировало. Вряд ли это было совпадением. Сейчас выясню. - Прежде, чем вы меня будете убивать, можно последнее желание? - Чё, поссать захотел, что ли? – заржал один из братков. - Да не, вопрос задать, - я даже улыбнулся, - а Казимир ваш этот, он случайно не держатель акций банка «Неофит»? - Заткнись, - заорал Антон, набрасываясь на меня и молотя ногами, - разговорчивый больно. - Погоди, - один из бандюков оттащил Антона в сторону, - а ты чего спросил? - Да просто, если это он и есть, то тогда вот этот вот товарищ, - я кивнул на Антона, - очень нехило его, ну и как я понимаю, вас всех, кидает. - Что? – снова завопил Антон, - да ты что? Не до хера ли на себя берёшь? Не слушайте его. Зяма, он пургу гонит, шкуру свою защищает, стрелки переводит. - Оно может и переводит, - повернулся Зяма в сторону Антона, - но ты-то чего так задёргался? - Да бесит он меня своим трепом. - Доказательства есть? – почти ласково переспросил меня Зёма. - Есть, - я кивнул, благодаря все высшие силы, что материалы не стал складывать в папку, а просто, свернув в несколько раз, засунул во внутренний карман. – В куртке, во внутреннем кармане. Вытащив из моего кармана бумаги, Зяма долго кому-то звонил. Как я понял, тому самому Казимиру. Антон попытался уйти, но его не выпустили, переградив дорогу к выходу. Теперь он сидел на табуретке, понуро опустив голову на согнутые в локтях руки. Меня тоже не отпускали. Минут через двадцать в подвал вошёл ещё один человек – невысокий и плюгавый, в круглых очках и тяжело дышащий. То ли астма, то ли просто одышка, но дыхание вырывалось из него с каким-то присвистом. Глянув на него, я почувствовал даже больший страх, чем до этого. Весь его, на первый взгляд, безобидный вид, вызывал какой-то внутренний ужас. - Вот, Игнат Аркадьевич, - Зёма почтительно протянул ксерокопии, - Казимир сказал вам передать. Ты смотри, даже бандюки его по имени-отчеству величают. Страшный человек. Приняв бумаги из рук Зёмы, Игнат Аркадьевич перелистнул несколько страниц, нахмурился, подошёл ближе к свету висевшей с потолка лампы, а после стал набирать какой-то номер на телефоне: - Да, это я. Посмотрел. Занимательная схема. Да, неплохой «нагрев». Махинации и «черный нал». То и значит, что на нас неплохо «наварились» за текущий год. Более ранних данных нет. Хорошо, понял. – Он положил телефон в карман и повернулся к Зёме. – Пацана домой, а сами с господином управляющим к Казимиру на дачу. Это я с собой возьму. Сложив бумаги в кейс и не оборачиваясь, он покинул подвальное помещение. С меня сняли наручники и вывели на улицу. Антон остался в подвале с Зёмой и вторым «братком». - Садись, - водила распахнул передо мной переднюю дверь «бэхи». - Может, я сам доберусь? - Сказано домой доставить, так что лезь, чтоб снова не пришлось баллончик применять. - Мастера, - хмыкнув, я полез в салон машины. Может, и к лучшему, сам бы я чёрт знает сколько времени отсюда добирался бы, так как понятия не имел, где вообще нахожусь – местность была абсолютно незнакомой. Небольшие опасения, что меня пристрелят где-то в лесополосе, мимо которой мы ехали, развеялись, как только «бумер» пересёк черту города. Остановив машину у моего подъезда и не глуша мотор, водила повернулся ко мне: - Прибыли. Надеюсь, не нужно напоминать, что никуда ходить и никому рассказывать о происшедшем не стоит? - Не нужно, - я сдвинул плечами и, не прощаясь, вылез из машины. Негромко рыкнув – дизель –« бумер» выехал с парковки, а я пошёл в свой подъезд. Рассказывать никому и ничего я не собирался. Насте такие потрясения ни к чему, а ментам тем более. Толку? У этих, наверняка, вся местная ментовка с потрохами куплена. Что там дальше будет с Антоном - мне было неинтересно и думать об этом не особо хотелось. Но на душе немного скребло. Неприятное ощущение, что именно «благодаря» мне, его махинации с акционерами банка раскрылись. Но рано или поздно, его бы всё равно вычислили. Занимаясь подобными вещами, он не мог не понимать, что может «спалиться». Хоть они и криминальные личности, но, тем не менее, в данной ситуации мои симпатии были на их стороне. А Антон… ну его, страшно даже предположить, чтобы со мной было, не окажись при мне этих бумажек, и не сумей я повернуть ситуацию в свою пользу. Пакета с покупками возле подъезда, естественно, не было. Ладно, хер с ним, главное, что сам жив. Кажется, в холодильнике где-то завалялась пачка пельменей, вот её и заточу. Но сразу, первым делом, в ванную. Вымыться и смыть с себя негативную энергетику сегодняшнего вечера вместе с подвальной грязью. Так хорошо начавшийся день вот так неожиданно обернулся. Но везение не изменило мне. Разувшись в прихожей и, впервые за последнее время, закрыв замок входной двери, я прошёл в ванную. Стоя под горячим душем, думал о том, что уже завтра я буду купаться в море, любоваться закатами и восходами, вдыхать солёный воздух, веселиться в местных клубах и забуду сегодняшнее происшествие, как страшный сон.