ночные разговоры.

перелистывая каналы, казутора отметил, что по телевизору никогда нет ничего интересного. проведя взглядом по серым стенам, он решил, что всё таки нужно отвлечься. он уже неделю никуда не выходил, всё это время тухнул в четырёх стенах. даже его наверное единственный друг чифую не мог вытащить казутору из дома. но вот уже завтра ему на работу. мысль о том, что тот увидит своего друга мгновенно заставила его вяло улыбнуться, хоть и с капелькой горести, но улыбнуться. собравшись, казутора умылся и вышел из квартиры. небольшая прогулка пойдёт ему на пользу. выйдя из подъезда, взору поддались листья, бесшумно падающие с деревьев. уже достаточно темно, несмотря на то, что было всего девять вечера. вдыхая в лёгкие свежий воздух, казутора направлялся в парк. ветер развивал длинные волосы парня, пока тот шёл ему навстречу. в парке было до ужаса тихо. было слышно лишь только шелест листьев, да вой ветра. тусклые фонари освещали дорогу, а луна манила своей красотой. сев на лавочку и запрокинув голову к небу, казутора поддался размышлениям. он уже давно потерял какой-либо вкус к жизни, спасали только коты и.. чифую? этот парень засел в голове у казуторы. каждый раз, как чифую улыбался, длинноволосый невольно засматривался на друга. а может и не друга? ханемии нравилось в мацуно абсолютно всё, кроме его упрямости. эти двое могли спорить хоть целый день, и чаще всего длинноволосый проигрывал. ханемии до мурашек по коже нравилось обращение «казу», либо же «тору». казутора уже давно понял, что испытывает к мацуно, но боялся. боялся быть отвергнутым. ханемии хотелось большего, чем просто друзья. хотелось целовать чифую до потери воздуха в лёгких. хотелось просыпаться в объятиях зеленоглазого. хотелось обнять и не отпускать. парень настолько не уверен в себе, что после таких мыслей ему будет стыдно смотреть в глаза друга, когда тот спросит: «эй, казу, о чём задумался?» ханемии хотелось провалиться под землю, только не признавать чувства, которые питает к чифую. он старался воспринимать его только как друга, но внутри желал большего. не надеялся на взаимность, ведь считал, что не заслуживает любви. никто никогда не любил казутору по-настоящему. никто. даже отец с матерью не могли выделить внимания, заботы и любви на собственного сына. всю жизнь парень жил в понимании, что его никто не полюбит, ведь он не такой как те, кого он знал. он не такой сильный, как майки. не такой красавчик, каким был баджи. не такой уверенный, как шуджи. изо дня в день он внушал себе, что он ничтожество, коим не являлся. казутора и дальше был бы поглощён размышлениями, если бы не рука, накрывшая плечо парня. он неожиданности тот вздрогнул и сразу же устремил свой взор на источник прикосновения. какого было его удивление, когда тот увидел перед собой своего друга и одновременно любимого человека – чифую мацуно. зрачки расширились, а к горлу подступил ком. — о чём задумался, тору? – выдал мацуно спустя минутного молчания. ханемия промолчал, пока другой усаживался рядом с другом. — знаешь, сегодня такая красивая луна. правда ведь? – уголки губ парня приподнялись в лёгкой улыбке, пока глаза лениво глядели на звёздное небо. у ханемии словно воздух перекрыло. всё, что он мог вымолвить сейчас, так это короткое «ага», на что получил ответный смешок со стороны мацуно. — почему ты такой странный? я пытался вытащить тебя из дома целую неделю, а сейчас ты вместо ужина сидишь в парке. ты меня избегаешь? — казутора испугался. ком в горле не давал вымолвить и слова, когда тот попытался ответить. желание провалиться сквозь землю возрасло в разы. — ханемия, отвечай на мой вопрос! я тебе надоел? – сердце забилось быстрее, стоило парню услышать вместо ласкового обращения свою фамилию. — нет. – всё таки взяв себя в руки, длинноволосый осмелился ответить. — тогда почему ты так поступаешь?! для чего? чтобы я чувствовал себя виноватым? – об этом ханемия не задумывался. он надеялся, что если будет избегать мацуно, то и чувства к нему пропадут. но всё стало только хуже. казутора стал скучать по чифую. как бы ему хотелось, чтобы все чувства к другу пропали, но сердце кричало об обратном. и поэтому, каждый день ханемия проводил в пучине отчаяния и тоски по любимому человеку. и теперь этот человек сидит рядом с ним, задавая интересующие вопросы. всё это время казутора молчал, но ведь всё не вечно, не так ли? кто знает, сколько ещё он будет скрывать свои чувства? —извини, что заставил тебя так думать. и прости за то, что отстранился. мне нужно было побыть одному. —тебе не надоело быть одиноким? извини, что лезу не в свои дела, но тебе стоило бы подумать о своей личной жизни – на это заявление казутора лишь хмыкнул, понимая абсурдность ситуации. —знаешь, тору.. меня всё это расстраивает. я бы не хотел, чтобы ты отдалялся. – казутора не знал, как ему реагировать. — и что это значит? – на это мацуно лишь усмехнулся, покачав головой. — нравишься ты мне, дурачок. я не жду взаимности, просто будь рядом и.. – не успел чифую договорить, как его губы накрыли чужие. чужие, но в тоже время такие родные.. ханемия впился в губы мацуно, жадно сминая их, будто боясь, что всего этого нет. зеленоглазый усмехнулся в поцелуй, отчего у казуторы словно крышу снесло. парни были вынуждены оторваться друг от друга из-за нехватки воздуха. это был страстный, но в тоже время нежный поцелуй. отдышавшись, мацуно решился заговорить первым. — и что это значит? – он специально игриво растягивал слова, словно дразня, пытаясь смутить казутору. и ему это удалось. ханемия залился краской, а чифую в это время довольствовался растерянным видом парня. ханемия шумно дышал, его волосы были спутаны, персиковые глаза бегали из стороны в сторону. — т-ты.. мне тоже нравишься.. – всё ещё не отошедший от шока ханемия всё-таки признался. они нашли друг в друге утешение. с того момента казутору больше не мучают кошмары. каждое утро он видит перед собой мацуно. ханемия улыбнётся и поцелует его в лоб, греясь в тепле своей любви и любви мацуно. они счастливы.