Плацебо

Из дома Стилински музыку слышно было за пару миль. По крайней мере Дереку. Шериф занялся новым делом в соседнем округе, потому как без него справиться явно не могли, но Стайлза отец не взял, как тот ни просил. Он ведь не знал, как тяжело сыну оставаться в одиночестве с той самой темнотой в груди, прямо рядом с сердцем, будто бы обволакивая его, замедляя его биение, напоминая о себе каждую секунду, не отпуская юношу даже во сне. Скотт пропадал на работе или с Айзеком, все сильнее отдаляясь от лучшего друга, а других близких людей у Стайлза по большому счету и не было. Если бы Хейл не знал Стилински, он бы решил, что парень абсолютно не знаком с понятием «хорошая музыка». Дерек был уверен, что у Стайлза отменный вкус, который, как оказалось, портился прямо пропорционально количеству алкоголя в его крови. Последнее он выяснил примерно полчаса назад, когда направился к дому Стилински, зная, что подростку нельзя оставаться в одиночестве. Мало ли, что может с собой сделать обычный человек из волчьей стаи, на плечи которому довольно неожиданно упало столько всего опасного и жуткого, что привычным сарказмом уж точно не обойдешься, а других средств защиты у бледного и худощавого Стайлза не было. Ну, кроме стальной биты и широких колес верного джипа, конечно. И может быть, немножко Дерека... Рядом с окном надоедливого болтуна был удобный и широкий выступ, на котором можно постоять, оперевшись на откос окна, и понаблюдать. Наблюдать было за чем. Пьяный в дымину Стайлз в одних пижамных штанах, спущенных низко на бедра, сидел на столе и громко и быстро читал вслед за Ники Минаж совершенно ужасный текст, больше похожий на сценарий к забористому порно. Колонки прямо за спиной ему явно ничуть не мешали, хотя разрывались от высокой громкости. Рядом со Стилински стояли две бутылки неплохого виски: одна пустая, другая почти полная. Как юноша еще держался на ногах, Дерек понимал плохо. Не подозревающий о том, что у него появился зритель, Стайлз продолжал упоенно и быстро произносить строчки текста, практически не ошибаясь. Хейл вдруг четко понял- Стилински не первый и не второй раз уже надирается вхламину в гордом одиночестве и поет именно эту дурацкую песню, потому и слова уже выучил, и темп. В это время дыхание подвело подростка и он сбился, забормотал, пытаясь нагнать текст и пьяно заржал, широко и безумно заразительно улыбаясь, закидывая голову к потолку. Рука, которой он накануне активно жестикулировал, подражая (между прочим, весьма правдоподобно) жителям гетто, зашарила по столу, ухватив полную бутылку. Парень весьма ловко для своего состояния спрыгнул со стола, и прямо из горла принялся пить, не морщась, в то же время пластично двигаясь в такт музыке. У Дерека даже слегка перехватило в горле от такого зрелища: раскрасневшийся и встрепанный Стайлз с бутылкой в руке громко подпевал припеву, демонстрируя хороший слух и голос, одновременно совершающий кругообразные движения бедрами и грудной клеткой. Бутылка с громким стуком снова воодрузилась на стол рядом с ноутбуком, а Стилински, на беду Дерека, заметил большое зеркало на стене, которое моментально привело его в состояние восторга. По началу парень просто разглядывал себя через плечо, стоя спиной. Хейлу сначала даже показалось, что Стайлз абсолютно не знаком с собственным телом, раз так внимательно изучает. Однако юноша снова встал нормально, лицом к стеклу, приподнял голову, самодовольно глядя в глаза отражению, а потом подмигнул сам себе, прикусывая нижнюю губу. Жарко стало не одному Стилински. А затем вновь начался припев, который парень воодушевленно и очень громко пел, сопровождая безумно плавными танцами и разглядываниями самого себя в зеркало в процессе. Стайлз явно и весьма конкретно сейчас перся от самого себя и выглядел безумно возбуждающим. И эти его движения... Чтобы отвлечь себя от нехороших мыслей, Дерек вслушался в слова припева, который так понравился пьяному подростку, вытворявшему в своей комнате всякие непотребства собственным телом: They holler at me but its you You, this ain't high school (широкая улыбка снова осветила лицо старшеклассника) Me, and my crew We can slide through Give it to you whenever you want Whip-it whenever you want Baby, it's yours Anywhere, everywhere ( в этом месте Стайлз уже совсем откровенно принялся лапать сам себя и Дереку поплохело) Baby its your world Ain't it? Baby it's your world Ain't it? Бутылка постепенно подходила к концу, песня пару раз прокрутилась на повторе, впечатывая в сознание Дерека некоторые прочитанные Стайлзом строчки с невероятно блядским выражением лица.Ну те, из разряда: «I never fuck with beginners I let him play with my pussy then lick it off of his fingers I'm in the zone.» , или: «He like it when I get drunk But I like it when he be sober» Парень будто бы понял, что за ним наблюдают и вел себя безумно развязно, а Дереку безумно нравился пьяный Стилински. Хотелось отобрать у него бутылку, выпить её на двоих во время жарких поцелуев- вылизываний, а потом втрахивать это гибкое худощавое тело в матрас кровати часами, пока хмель окончательно не выветрится из головы, оставляя приятную опустошенность и отсутствие похмелья, потому что откуда похмелью взяться после такого количества эндорфинов? И, кажется, Дерек не на шутку возбудился от своих мыслей, поэтому придется уходить домой как можно быстрее, чтобы случайно не навредить Стайлзу. Да, возможно парень и много шутил на гомосексуальную тему, и почти откровенно признавался, что он би и тому подобное, но Хейл точно знал: Стилински ему не даст. Он спокойно бы лег под своего одноклассника, Денни, или обесчестил бы ту свою знакомую из детства, но слова «Дерек» и «секс» в сознании Стайлза в одном предложении встречались, пожалуй, целых ни разу. Потому что Дереку он не доверял. Оно и понятно: огромный мускулистый мужик с брутальной щетиной, взглядом «не подходи- убью», навороченной тачкой и на порядок старше. Ах да, он еще и оборотень. Хрен знает, что ему в голову взбредет. Однако у Хейла были слабости, он не идеальная машина для убийств. Одна из таких слабостей сейчас в неадекватном состоянии носилась по своей комнате, хлеща виски из горла и безбожно издеваясь над ним. Дерек даже не запомнил момента, когда вечно раздражающий человек-гугл перестал его бесить и начал притягивать взгляд. Возможно это произошло в тот день, когда Стайлз оказался единственным из всей стаи, кто попытался привести Альфу в чувство в больничном лифте, умоляя очнуться. А может быть и много раньше, в тот день, когда находился рядом с ним несколько часов подряд, в попытках спасти от смертоносной аконитовой пули. Тогда в его глазах цвета ореха действительно плескалось отчаяние вперемешку со злостью на самого себя и беспокойством за странного мужика, в привычку которого уже вошло тягание Стайлза за воротник или отирание им самим ближайших вертикальных поверхностей. За своими размышлениями оборотень не сразу понял, что музыка стихла, а Стилински стоит посередине комнаты спиной к окну с граненой бутылкой в руке, опустив плечи и прижимая ладонь другой руки к груди, точно напротив сердца. Дерек прислушался. Дыхание подростка было ровным и спокойным, но слишком...медленным. Вместо нужных 70 ударов в минуту сердце Стайлза выдавало лишь 50-52.На второй минуте скорость упала до 30 ударов в минуту. Пропустило один удар, второй, сбилось с ритма, а потом, будто вымученно, с бешеной скоростью принялось нагонять нужный ритм. Дошло до 120, но вдруг успокоилось и стало биться с нужными 70 ударами в минуту. И тут Стайлз негромко заговорил, зная, что его все равно услышат: -Ты же не думаешь, что я не в курсе твоего пребывания здесь, Дерек? Скрываться не было смысла, поэтому Хейл спокойно оттолкнулся плечом от откоса, перешагнул через подоконник и легко спрыгнул в комнату, в которой все пропахло самим Стайлзом, парами алкоголя, боли и никотина. Стилински еще и курил. Превосходно, не хватает колес под подушкой и вот он: портрет типичного сложного подростка семнадцати лет. А, простите, он же глушит аддерол горстями, тогда все верно и ни одна деталь не упущена. У Дерека Хейла обязательно должны быть странные и запущенные слабости, иначе он не Дерек Хейл. Стайлз повернулся к нему лицом и Альфе на мгновение стало безумно больно. А ведь он всего- лишь пристально глянул тому в глаза, выловив на их дне что-то такое, от чего короткие волосы на затылке встали дыбом. Да и вообще, несмотря на хмель, Стилински не выглядел забывшимся. Наоборот, выражение его лица, само лицо больше напоминало маску: бледная тонкая кожа, почти неестественно яркие на ней родинки, потемневшие круги под глазами, опущенные уголки бледных, искусанных и искривленных в злой усмешке губ. Казалось, будто он похудел еще сильнее, побледнел, и вены на теле теперь проступали еще отчетливее. Стайлз чуть лениво достал из заднего кармана свободных домашних штанов упаковку, выудил зубами одну сигарету, откинул пачку за спину, на кровать, щелкнул зажигалкой, валявшейся в другом кармане и затянулся. Ни кашля, ни слезящихся глаз. Вот так просто, удерживая сигарету в длинных тонких пальцах он уничтожил в себе того веселого, надоедливого и любознательного придурка, ребенка еще, по- сути. Так же быстро, как щелкнуло колесико зажигалки. От этого становилось жутко. Слегка надломленный, усталый голос вывел Хейла из состояния легкого забытья: -Будешь мне лекцию читать, или я сделаю вид, что не в курсе твоих сталкерских замашках, а ты тихо свалишь и дашь мне во благе дальше гробить свое здоровье? Вместо ответа Дерек отобрал сигарету у Стилински и спокойно затянулся, делая вид, что не заметил, как тот насмешливо хмыкнул. Стайлз сидел на столе, Дерек рядом лишь прислонился к столешнице и они безмолвно курили одну сигарету на двоих. Не то, о чем буквально 15 минут назад думал оборотень, но тоже неплохо. Стилински выдыхал дым слитно, одним движением, запрокидывая голову и его темный силуэт напротив окна напоминал волка больше, чем кто либо другой на памяти Дерека. Когда Стайлз в очередной раз перехватил руку Хейла и сделал затяжку, Альфа все же нарушил спокойную тишину: -Когда последний раз вы со Скоттом общались? Стилински задумчиво пожевал фильтр сигареты, но ответил: -Да тогда же, когда и отец уезжал. -А точнее? -Две...нет, три недели назад. Даже три недели и два дня. Хейл не сдержал злого шипения: -Ублюдок. -Да, чувак, в чем прав, в том прав. Окурок полетел в окно от прицельного щелчка, а Дереку в руку тем временем уткнулось горлышко от виски. Хейл не стал отказываться, и тогда Стилински понесло: -Знаешь, я бы никогда не подумал, что Дерек-лютая-задница-Хейл когда- нибудь вот так просто будет сидеть рядом со мной в моей комнате и бухать, тогда как Скотт где-то шляется с Айзеком, зажимает Эллисон по укромным углам и вопит всем и каждому, как ему больно и плохо. Ты слышал, что делает мое сердце. Оно издевается так надо мной каждый день, не раз и не два, и я уже устал бояться, Дерек. Я вообще устал. Я ебаный человек, причем не самый лучший представитель этого вида. Каждый день я просыпаюсь от того, что забываю, как дышать. Не думаю, что пытку хуже можно придумать. Ежедневно я боюсь, что отец вернется, а тут его собственный сын либо с перерезанными венами, либо наглотавшийся смертельной дозы аддерола, либо с остановившимся сердцем. Я- это все что у него осталось, а он- это все что у меня есть. Как выяснилось. Иногда мне кажется, что все это страшный сон, что сейчас я проснусь, соберусь в школу и буду выслушивать завуалированные намеки Харриса на то, что я беспринципная и безответственная блядь, которая в очередной раз сделала домашку не так идеально, как могла бы. А потом Скотт в столовке отдаст мне свой бутер, типа в знак утешения. Он всегда так делал. Боже мой, кажется это было охуеть, как давно. Стилински покачал головой, отбирая бутылку у оборотня и залпом опрокидывая в себя еще пару глотков горячительного напитка. И вроде как пора бы ему остановиться, но он практически трезв. А хотелось надраться до бессознательного состояния, отрубиться и нормально поспать, без ночных шатаний по дому в поисках убежавшего сна. Хейл еще минут десять назад снял свою кожанку, и рядом с ним было тепло. Решив, что спишет это на алкоголь в крови, Стайлз привалился к мускулистому плечу, пытаясь расслабиться. И у него это, как ни странно, получается. Он снова заговорил, касаясь губами плеча Дерека, и того вело от одной только мысли, что разбитый и уставший Стилински ищет защиты именно у него, потому как его волк воспринимал происходящее именно так, а расстраивать зверя тем, что Стайлз бы повел себя так же даже с тем же Джексоном, если бы нелегкая занесла его сюда, Хейлу не хотелось: -А знаешь, что еще бесит? Ну конечно не знаешь, стремный ты людозверь. Так вот, еще меня бесит то, что у меня нет ощущения жизни. Вроде вот он я, хожу, ем, бухаю вот, как видишь. А ощущения жизни нет. Только ощущение существования. И это, чувак, совсем не круто, я тебе скажу. И еще я впадаю в панику при мысли, что вот так вот завтра буду читать какую-нибудь хрень в интернете, и сердце остановится. И помру я девственником, черт возьми, и это тоже стремно. Ладно, если бы к лику святых причислили или что-нибудь типа того, тогда может не так стремно было бы... Хотя нет, блять, даже так это было бы охуительно стремно. Стайлз разочарованно вздохнул и Дерек низко и тихо рассмеялся, понимая, что Стилински полегчало и он ведет себя почти так же, как и обычно. Но долго смеяться ему не пришлось Парень взял его за колючий подбородок, повернув к себе лицом, уселся на столе прямо, так, чтобы их глаза были почти на одном уровне, и негромко произнес, решительно сверкая глазами в полутьме и надеясь, что Большой Хмурый Волк не заметит в темноте его пунцовые от смущения щеки: -Трахни меня? Хейл вдруг задохнулся, чувствуя иррациональную злость на зарвавшегося вдруг пацана, который даже не понимает, о чем просит: - Стайлз, ты охуел? Если совсем прижало, звони Денни или поехали в бар, девочку снимешь. Я не одноразовый трахаль для малолеток. Стилински вцепился тонкими пальцами в подбородок Альфы и неторопливо заговорил, пристально глядя ему в глаза, надеясь, что не выдаст своего волнения и его голос не сорвется: -Дерек, не истери, я и не считаю тебя кем-то подобным. Я просто хочу, чтобы меня трахнул именно ты. Только ты сможешь. Никакой Денни, девочка из бара или какой-то другой оборотень. Мне нужно, чтобы меня трахнул Дерек Хейл. Грубо и жестко отымел. Думаешь, я не видел, как ты на мне залипаешь все время? Не ломайся, из нас двоих целка все же я. От всех этих ругательств и грязных слов Дерек увидел комнату и подростка в красноватом цвете, а ширинка джинс начала неприятно напоминать о своем существовании и причинять конкретные неудобства. А Стайлз со своей почти прежней довольной полуухмылкой наблюдал за внутренней борьбой грозного Альфы. Разумеется, Хейл сдался. Оборотень быстро развернулся к Стилински всем телом, подтянул за бедра на край стола, заставив опустить ноги по обе стороны от себя, и с несдерживаемой агрессией впился губами в губы довольно ухмылявшегося в предвкушении Стайлза. От поцелуя Дереку становилось откровенно жарко, а Стилински успешно возмещал отсутствие опыта огромным энтузиазмом, его вкус был странным, сладковато-коричным, смешанным с горьким никотином и щиплющим привкусом виски. Парень пошло постанывал Хейлу в рот, от чего тот вздрагивал всем телом и терся нешуточным стояком об юношу, подсовывая ладони под упругую задницу и придвигая к себе максимально близко. Парни и не целовались даже, скорее вылизывались, прикусывали друг другу губы до крови, зарываясь пальцами в волосы, и Дерек благодарил всех богов за то, что Стайлз не обкорнался в очередной раз, потому что не иметь возможности собирать мягкие, вкусно пахнущие пряди в кулак было бы невыносимо. Стилински в это время резко потянул Хейла за затылок, отрывая оборотня от своих губ, наслаждаясь недовольным рыком, и открывая его шею для более детального изучения. Прошелся языком по скуле, царапаясь щетиной, прикусил подбородок, мелкими и легкими покусываниями спустился к кадыку, старательно обвел его кончиком языка и вдруг резко впился поцелуем-укусом чуть правее, оставляя яркий синяк и с восторгом слушая, как Дерек шумно дышит и нервно сглатывает. После внимания подростка удостоилось ухо оборотня. Подросток кусал мочку, обводил языком и прихватывал зубами чуть заострившийся кончик. Хейл не смог сдерживаться и низко и коротко рыкнул, вызывая в Стайлзе новую удушающую волну возбуждения. Жаркий шепот обжег ухо Альфы: -Знаешь, я хочу чтобы ты проколол себе ухо и повесил сережку. Такое кольцо. Ты был бы охуительно крут. Ты и так охуительно крут, но станешь охуительно крут в квадрате. Даже нет.. пожалуй в кубе. С этими слова Стилински снова впился в губы Дерека, однако тот довольно быстро отодрал юношу от себя за волосы и повалил спиной на стол, больно припечатав к столешнице лопатками и затылком, однако ничего, кроме болезненного и довольного шипения, переходящего в возбужденный стон не добился. Но остался весьма доволен. Вспомнив о высказанном желании, Хейл все же решил ответить, вылизывая шею Стайлза и прикусывая кожу около каждой родинки, наслаждаясь тем, как выгибается под ним худощавое тело: -Для тебя, детка, все что угодно. Стилински явно понравилось, что его назвали деткой. И, по всей видимости, его заводили всякие грязные разговоры во время секса, потому что он нашел в себе силы ответить: -Тогда я проколю себе язык. Представь себе, какие это будут ощущения во время минета. Мой горячий язык и холодный шарик серьги у тебя на члене, а? Как тебе перспективка? Бляяядь... Деерееек... Не выдержав, Хейл широко и сильно потерся каменным стояком о задницу Стайлза сильнее, чем до этого, вызвав у юноши громкий стон портовой шлюхи. Стилински явно не собирался вести себя потише, да и не стоило, потому что он был потрясающим в своих стонах. Внезапно до обоих почти одновременно дошло, что на Дереке футболка надета до сих пор. Футболка была старая и потрепанная, поэтому парень оттолкнул руки оборотня и, крепко ухватившись за ворот, резко и с силой потянул на себя. Итог: футболка на куски, Стайлз в восторге, Дерек возбужден еще сильнее, хотя казалось бы, куда, блять, сильнее?! Но ему как-то удалось. Бесполезные тряпки оказались откинуты куда-то за стол, а Дерек ухватил Стилински за талию, снова ровно посадил на стол и крепко прижал к себе обеими мускулистыми,сильными руками. От соприкосновения обнаженных и вспотевших тел оба парня негромко и вымученно выдохнули,впитывая столь интимный момент буквально кожей, чувствуя то, как до абсурда идеально они подходят друг другу. Хейл нашел губы Стайлза и снова впился в них, будто это последнее, что он может сделать перед смертью. Но Стилински все же тот еще засранец, потому что он отрывается от оборотня и хриплым голосом бормочет Дереку в губы: -Знаешь, это все охерительно приятно, но, кажется, я просил трахнуть меня. Почти без труда подняв пискнувшего от неожиданности подростка, Дерек направился в строну кровати, кинув на неё свою ношу. Стайлз резво вскочил, выдирая ремень Хейла из джинс, расстегивая пуговицу и ширинку, отчего Альфа облегченно выдохнул. Расставив колени по обе стороны от Стилински, Дерек толкнул парня на спину и принялся заново пересчитывать родинки на его теле языком. Стайлз разметался по кровати от поцелуев-укусов и на коже уже расцвела красноватая сетка из засосов. Горячие губы спустились по впалому животу к пупку, язык вычертил спираль вокруг и Стайлз загнанно рассмеялся от щекотных ощущений. Дорожка из темных волос убегала под заманчиво топорщащиеся штаны, а после парень даже не понял, когда его лишили последней одежды. Хейл явно не собирался останавливаться, и Стилински не смог сдержаться: -Я не думал, что такие брутальные топы, как ты, делают минеты пассивам. Дерек низко и хрипло усмехнулся: -Такой милой сучке, как ты, стоит сделать минет. Хотя бы ради того, чтобы послушать твои стоны. Ты потрясающе стонешь, не вздумай сдерживаться. Будто в подтверждение своих слов Альфа широко облизал член Стайлза по всей длине, и парень задохнулся, шумно выталкивая воздух из легких. Уж кто-кто, а он сдерживаться не собирается. Дерек творил с ним что-то невероятное, заставляя выкрикивать его имя и умолять кончить, но раз за разом оборотень либо замедлялся, почти останавливаясь, либо пережимал член Стилински у основания, отчего тот грязно матерился и поливал Хейла всеми ругательствами, которые знал. Неожиданно комната перед Стайлзом кувыркнулась и он оказался стоящим на коленях, упираясь на локти и выгибая спину. Сзади послышался шорох и сдавленный рык. -Ну наконец-то страшный Альфа перешел к действиям. Любуешься? За ухо неожиданно прикусили и жарко выдохнули: -У меня очень красивая девочка. Стайлз не остался равнодушным: -Ну вот иди и еби свою красивую девочку тогда, что ты здесь делаешь? Дерек засмеялся и провел ладонями по округлым ягодицам, проезжаясь пальцами по промежности и заставляя выгибаться Стайлза сильнее. Вдруг до него донесся лихорадочный шепот: -Смазка и кондомы в ящике справа. Хейл метнулся к ящику, достал смазку, но презервативы трогать не стал. Стилински недоуменно глянул на него и довольно быстро получил объяснение: -Я оборотень, забыл? Поэтому спокойно смогу спустить прямо в тебя, не вытаскивая, чтобы закончить сцепку. Знаешь, сцепка это охуенно. Немного неудобно, но охуенно. Моя сучка потерпит? Оказывается, у Стайлза краснели даже плечи, но он не смог проигнорировать такую жаркую и возбуждающую речь: -Твоя сучка потерпит только в том случае, если ее хорошенько выебут. И как можно скорее. Дерек неожиданно слегка замахнулся и с громким шлепком опустил ладонь на ягодицу Стайлза, сжимая ее пальцами. Громкий и довольный стон послужил отличной наградой. -Ну уж это точно не тебе решать. Если я захочу, ты не кончишь до самого утра. Я буду доводить тебя до края, а потом обливать холодной водой. Или пережимать член. Я знаю много разных способов, поэтому ты должен меня слушаться, Ста-айлз. Его имя Дерек будто распробовал, потянув за гласную, и Стилински чуть не кончил. Вобщем-то, далеко не в первый раз за этот вечер. Дерек почти не растягивал его, за что парень был ему немного благодарен.Физическая боль отвлекает, помогает справиться, отрезвляет. Особенно, когда после того, как действительно огромный член Хейла рывком вошел в него, едва-едва не порвав, бок оцарапали когти оборотня, а в загривок впились бритвенно-острые белые клыки. Слезы из глаз Стайлза катились градом, боль была невыносимой, Дерек шептал что-то безумно нежное и успокаивающее, зато темнота в районе сердца, кажется, исчезла. И это чувство заставило Стилински вцепиться в одеяло, переплести свои пальцы с пальцами Хейла и отдаваться ему, бешено подмахивая, срывая голос от стонов, чувствуя, что по каким-то причинам член оборотня становится еще больше, но не отползая. Ни в коем случае Стайлз не должен был разрывать контакт с Хейлом. Ему казалось, что если он отдалится от Дерека хотя- бы на сантиметр, то боль вновь настигнет его, а пустота поймает и больше никогда-никогда не отпустит. А Дерек- это его личный почти ангел-хранитель,если так можно выразиться в подобных условиях, отгоняющий темноту от сердца, его плацебо, его единственный шанс на спасение. Стилински хотел жить. Внезапно парень смог выловить из шумящего от ненормального возбуждения эфира своего сознания мысль, что больше, чем просто жить, он хочет жить,имея постоянную возможность находиться рядом с Хейлом, который сзади добросовестно отвлекал юношу от всего его психологического дерьма, помогал забыться, неожиданно дал возможность быть живым. Когда Дерек наконец запер его узлом и начал с протяжным стоном спускать, Стайлз не выдержал и, выгибаясь от оглушающего оргазма, наслаждения и избавления в одном флаконе, кончил с именем оборотня на губах. А потом, осознав, что темнота сбежала из сердца, куда-то забившись, Стилински тихо ревел в объятиях Дерека, чувствуя горячие успокаивающие ладони на своей спине и понимая, что возможно он справится. Он должен справиться. У него слишком мощное плацебо.