Скорая помощь

      Мария была сиротой и жила в приемной семье. Иногда она думала, что в приюте было бы лучше, но выбора у девочки не было. Хотя во Франции в школах уже не наказывали, девочке хватало и дома. Главой семьи был немец по имени Фридрих, которого нужно было называть папой, его жена — полузабитая француженка Мариэтта боялась что-то сказать против воли мужа, но очень любила показать свою власть на детях. Старшим среди детей был Гюнтер — мальчик пятнадцати лет, страстно желавший покинуть семью, а пока он был обязан подчиняться жесткому порядку в семье, а младшая — Эмма… Она прожила очень недолго, умерев от рака. Взятая уже после этого в семью Мария не знала умершую девочку, только видела фотографии. Порядок в семье был жестким — завтрак, обед и ужин требовал одевания в особую одежду, все дети должны были сами следить за чистотой одежды, стирать и гладить ее, а не то…       Фридрих любил порядок, чистоту и покой. Поэтому, когда у Марии произошел первый выброс, сквиб древнего рода, выброшенный в мир людей, почувствовал зависть. Теперь каждый выброс для девочки заканчивался жестоким наказанием, а фантазии и у Фридриха, и у Мариэтты хватало. К своим десяти годам девочка чувствовала, что скоро сойдет с ума от этих жестких правил и… и от боли.       Когда Мария заболела, ее не отвели к врачу, так как врачи стоят денег. Она проболела две недели, и это были ужасные недели — болело горло так, что кушать было невозможно, от температуры она не могла стирать свою одежду, но Фридрих только улыбался, не стараясь ни помочь, ни вылечить ребенка. Казалось, мужчине нравятся мучения девочки. Через две недели после того, как болезнь отступила, у Марии заболели суставы. Снова поднялась температура, снова начался ад.       — Ты специально заболела, чтобы не ходить в школу, — кинула ей Мариэтта, заставляя обнаженную девочку с высокой температурой стоять коленями на крупных кристаллах соли, отчего боль становилась такой, что девочка теряла сознание, но над ней не уставали издеваться так, как будто она была их личным врагом.       Попытавшийся ей помочь Гюнтер был избит так, что не мог двигаться дня два. Мария приходила к нему, помогала поесть и просила не заступаться за нее. Но мальчик просто не мог этого видеть. Он пытался обратиться к другим взрослым, но в ответ был избит еще раз. Во время битья Фридрих что-то повредил мальчику, которого вскоре госпитализировали прямо из школы, а к ним пришла полиция. Увидев рыдающую голую девочку, стоящую на коленях в углу, полицейский схватился за сердце, и все завертелось очень быстро. Почему-то температура спала, а на состояние суставов девочки никто не обратил внимания. Начало болеть в груди, руки часто не двигались, но в приюте на это внимания не обращали, дразня девочку «калекой». Постепенно вера во что-то хорошее ушла, оставив только желание умереть. Куда-то стала пропадать память, чаще болела голова и возникало ощущение, как будто в груди целлофановый кулек.       Такой ее увидела сотрудница французской школы магии. Она обняла девочку, осторожно прижав ее к себе, поняв, что ребенок ходит ценой очень больших усилий. Что в таком случае нужно делать, женщина знала. Она достала предназначавшийся девочке артефакт, который обязательно получали все ученики школы Шармбатон, и решительно надела тонкую, но прочную цепочку на шею Марии. Артефакт сразу же покраснел, загудев. Женщина уселась на скамейку, посадив уже отчаянно плачущую девочку себе на колени.       Вдали послышался звук сирены…

***

      Увидев, что высветилось на экране, Ли выругался нехорошими словами, чем привлек внимание целителей. Они как раз обедали, поэтому остатки обеда были съедены в рекордные сроки, а машина скорой колдомедицинской помощи уже выруливала со стоянки. Яростно взвыла сирена, разгоняя других участников движения, Ли сообщил остальным:       — Тут недалеко, нет смысла прыгать, — объяснил он. — Девочка, одиннадцать лет, общее поражение организма, аутоиммунное заболевание и поражение сердца еще.       — Или генетика какая, или ревматические, — откликнулась Варвара. — Правда, ревматических полно, я тебе доложу.       — Две минуты, — предупредил Ли. — Артефакт новый, истории нет.       — Значит, сопровождающая обратила внимание, — задумчиво произнес Сергей. — Они здесь куда более адекватные, чем в Британии…       Из остановившейся машины выскочили целители. Конечно же, машина привлекла внимание сотрудников приюта, но почему-то никто так и не вышел. Варвара подошла к женщине с плачущей девочкой на руках. Она внимательно осмотрела суставы, нахмурилась, а потом мягко улыбнулась и заговорила с девочкой:       — Здравствуй, маленькая, как тебя зовут? — плачущая пациентка вздрогнула, задрожала, но все-таки ответила:       — Ма-ма-ма-мария, — после чего заплакала еще сильнее.       — Не надо плакать, пойдем со мной, — предложила ей Варя. — Мы тебе поможем, и не будет больно.       — Я… я… бо… бо… — попыталась что-то сказать Мария и неожиданно обмякла в руках сопровождающей. Немедленно отреагировавший Сергей подхватил девочку заклинанием, перенося в салон. Раздев девочку, целители включились в работу. Сопровождающая кивнула и аппарировала прочь.       — Суставы воспалены, деформированы, температура субфебрильная, при опросе заикается, — Варя доложила свои наблюдения.       — Кровь взяли, — отреагировал Сергей. — Кожные покровы бледные, выделяется специфический румянец. Наблюдаю периферические отеки.       — Клапанный порок, — сообщила Наташа, посмотрела еще и продолжила. — Отек средостения, воспаление мелких сосудов мозга, поражены и деформированы суставы, что это, Варенька?       — Нелеченый ревматизм это, — мрачно ответила девочка. — Поражено сердце, а мозг… Васкулит, получается… Александров, что кровь?       — А что кровь… — грустно произнес Сергей. — Асло запредел, ревмофактор, даже хляби, все есть… Получается, васкулит ЦНС, родная. То есть сначала снимаем атаку, а там смотрим?       — Согласна, — кивнула Варвара Никитична.       Машина медленно двинулась прочь от приюта, чтобы через километр снова застыть, мигая всеми огнями. Транспортировать девочку порт-ключом было опасно — клапанный порок, васкулит… Поэтому, обменявшись с любимой взглядами, мистер Джордан разогнался по шоссе в сторону больницы. Провожая глазами сорвавшийся с места реанимобиль, все встречные желали удачи врачам и выжить пациенту.       Не замечая скорости, спасибо артефакторам, внутри машины работали целители, пытаясь зельями, лекарствами и чьей-то матерью стабилизировать пациентку. Еще раз осмотрев девочку чарами, Наташа наконец увидела.       — Ребята, ее били и серьезно, кормили нормально, но вот видите тут? — она показала на коленные суставы.       — Мать моя, педиатрия, — отчетливо всхлипнула Варя. — Это не восстановить, только резать и выращивать заново.       — С руками чуть попроще, но все равно поздно, — заметил Сергей, приобняв возлюбленную. — От локтя вниз только резать и растить заново, что с хляби делать?       — Зельями погасим ревматическую атаку и будем разбираться, — предложила Варвара, оперевшись на своего мальчика.       — Работаем, — кивнул Сергей.       Сумев снять воспаление зельями, девочку отправили в больницу, попросив поставить в известность о ходе лечения. Целители больницы с радостью обещали. Получив полный расклад и диагностику, колдомедики французской больницы пообещали поставить ребенка на ноги за месяц.

***

      — Варь, а Варь? — подергала уже не спящую девочку рыженькая. — Я про порт-ключи не поняла.       — Чего ты не поняла, чудо мое? — ответила ей расслабленно лежащая Варвара.       — Почему наш машинный через пролив не может? — спросила Наташка. — Международные же могут даже через океан.       — Говорила я тебе — читай умные книжки, — назидательно произнесла девочка. Через пролив и океан могут международные, их заказывают за неделю обычно, как ты думаешь, почему?       — Ну… Много желающих? — сделала наивное лицо рыжая девочка.       — Все проще, — хмыкнул проснувшийся Сергей. — Наш привязан к машине и стационарной больнице, то есть одна точка с известными координатами, а вторая типа «на все воля Асклепия». Это понятно?       — Ну я не дура, — Наташа очень похоже изобразила обиду. — А что не так с международным?       — А международный проложен между двумя стационарными точками с известными координатами, — рассмеялся мальчик, глядя на Наташкино лицо. — Поэтому наш так не работает. Хотя есть аварийные, — он показал ядовито-оранжевый чемоданчик. — Тут мощные грузовые порт-ключи, и карта стартовых точек, чтобы не размазало. Примерно по две точки в каждой стране.       — Ничего ж себе… — поразилась рыжая девочка. — Сколько ж такое стоит?       — В пределах трех лимонов, — улыбнулся Сергей. — Нам для семьи не жалко, да, любимая?       — Да… — прошептала Варвара. И громко потребовала: — Обнимай давай!