В глубине наших глаз

      Осень подкралась незаметно. Казалось, Трусова только-только окончила первый год обучения на факультете юриспруденции в Санкт-Петербургском Государственном университете, предвкушая насыщенное и наполненное яркими событиями лето, а уже повеяло прохладой. Нет, конечно, сезон и вправду прошел весело, но и очень быстро. Осень, как рыжая лиса, тихо подступила навстречу Саше, принося с собой янтарный листопад и затяжные дожди, хвостом подгоняя хандру и печаль.       Вот и последний вечер пасмурного августа тихо уходил за горизонт, а Саша стояла напротив зеркала в белоснежной ванной своей квартиры, опираясь на чистую раковину и заглядывая в глаза своему отражению. Учебный процесс в университете еще даже не начался, а она уже потеряла несколько нервных клеток из-за бесконечных упреков и наставлений родителей. "Ты не связалась с плохой компанией?", "Скоро начинается учеба, нет ничего важнее", "И чтобы никаких фокусов с твоим дружком". Кстати о дружке.       Саша выпрямилась и последний раз взглянула на себя в зеркале. За стеклом на нее пустым взглядом посмотрела девушка с выцветшими рыжими волосами и в черной пижаме в тонкую белую полосочку. Трусова вышла из ванной и прошла в спальню, хватая телефон и падая на мягкую постель. Евгений Семененко: "Четыре часа осталось" "До мучений" "Ты как?"       Женя был ее другом с детства. Их родители были очень хорошо знакомы, даже пытались их сватать первое время, но Саша только отнекивалась. Ну не нравился он ей в этом плане, да и она ему. Трусова вообще не могла припомнить человека, который ей нравился. А вообще иногда казалось, что вся ее жизнь состоит из учебы, испорченных нервов и плохих отношениях с родственниками, о как отношениях идет речь? Дело в том, что между ними не чувствовалось того, что они родные люди. Казалось, что Саша имела дело с роботами, которых не интересовало ничего кроме оценок, школы, потом поступления, успехов в универе. Девушка не помнила, когда в последний раз мать или отца волновало ее самочувствие или отношения с друзьями кроме Семененко. Вот так и живет.       Александра и не заметила, как на улице совсем стемнело, а телефон разрывается от приходящих сообщений. Евгений Семененко: "Ты че игнорируешь?" "Саша" "Але" "Гараж" "Тебя взяли в заложники?" "Отправь одну точку, если да"       Трусова хотела было ответить, но на телефон уже кто-то позвонил. На экране появилось имя абонента — мать. Девушка глубоко вдохнула и ответила на звонок. — Да, мам. Саша встала с темной постели и подошла к окну. — Привет, Саша, — поприветствовала свою дочь мать бесцветным голосом. — Ты готова к учебе? — Да, готова, — вздохнула Саша. На что она, собственно, надеялась? Что ее спросят о настроении? — На другой ответ я не рассчитывала, — самодовольно ответила женщина. — Я звонила тебе кое-что сказать. Семененко, — обращение по фамилии? — Сильно разочаровал своих родителей.       "Ясное дело. Спалиться с сигаретами перед деканом прямо перед началом универа" — удрученно подумала Александра. — А что случилось? — тут же состроила невинный голос Трусова. — Это неважно, — отрезала мать. — Предупреждаю тебя о том, чтобы ты не следовала его примеру. И еще, что мы с папой постараемся чаще навещать тебя на выходных.       У Саши упало сердце. Они и так через выходные приезжали к ней, чтобы лишний раз спросить об университете, старых знакомых, работающих профессорами у них на факультете, и ее личной успеваемости. Куда еще чаще? — Хорошо, — покорно согласилась дочь. — Ладно, настраивайся на учебу и не смей ложиться поздно. — Пока, мам. Саша устало села на кровать. Александра Трусова: "Мне мать звонила" "Про тебя рассказывала)" Евгений Семененко: "Ха" "И что сказала?" Александра Трусова: "Ты сильно разочаровал своих родителей, а меня попросила не брать с тебя пример" Евгений Семененко: "Какая жалость" "Ладно, я играть" Александра Трусова: "Опять ляжешь ближе к утру?" Евгений Семененко: "Думаешь, что начало учебы меня остановит?" Александра Трусова: "И в мыслях не было"       Саша отбросила гаджет на кровать а сама легла, бездумно рассматривая потолок с большой люстрой. Сон незаметно украл девушку в свои объятия.       Утро началось дрянно.       Саша проснулась разбитой, хоть проспала часов одиннадцать. Потом оказалось, что она забыла купить кофе еще вчера, поэтому пришлось довольствоваться сухими бутербродами. Поняв, что опаздывает, а Семененко названивает ей каждую минуту, Трусова сначала чуть не вышла в разных гольфах, и только спустя несколько секунд поняла, что пытается накрасить губы подводкой. В общем, с горем пополам девушка наконец собралась и вышла из дома во всем черном: рубашка, штаны в клетку и кеды. Волосы в аккуратном пучке. — Ты издеваешься? — без приветствия бухнул Женя, на удивление выглядевший бодрячком и все время ждавший ее у парадной. — Сначала сказала, что обуваешься, потом, что выходишь. А потом еще раз, что обуваешься, и еще... — Ой, ну извини, — прервала его возмущения Саша.       Они вместе зашагали по дороге к университету. Женя, попутно гадая о том, что приготовил для них ненавистный профессор, Саша — молча. — А ты чего кислая такая? — заметив грустное лицо Трусовой, спросил Семененко. — Даже не спрашивай, — отмахнулась Саша.       Уже внутри учебного заведения друзья разделились. Женя отправился на анатомию, а Саша на пару административного права. В кабинете она уже увидела знакомые лица. Хочется отметить, что по ним Трусова ни разу не скучала. Никто, ни один из них, не был ее другом. Конечно, первое время к ней клеилось много народу. Она ведь староста, а посещать все-все пары многим не хотелось. Трусова сразу дала понять, что посещаемость никому подправлять не будет и сразу стала врагом для большинства из них.       На Сашу никто не обратил внимания. Только один парень исподлобья робко поглядывал на нее, но Трусова проигнорировала его. Честно, этих ухажеров у нее было, как рыбы в море, но никто ей не нравился. Один слишком высокий, у другого противная татуировка с черепом на руке, третий вообще не славится какими-нибудь хорошими качествами. Об остальных говорить смысла не имеет, она бы до любой мелочи докопалась.       Спустя две пары Саша поняла, что сдает. С легкой непривычки сразу после летних каникул влиться в темп работы было трудновато. Перебирая в руках тетради, исписанные уже минимум на четыре листа и документы с посещаемостью, Трусова сводила челюсти от раздражения и мысленно убеждала себя в том, что это первый день и завтра будет легче. Так сильно себя уверяла, что даже умудрилась врезаться в кого-то. — Смотри, куда прешь, — на автомате рявкнула Трусова и наклонилась, чтобы поднять упавшие на пол вещи. — Ты сама в меня врезалась, — парировала темноволосая девушка, присевшая, чтобы сделать то же самое.       Саша встретилась с карими глазами и рывком поднялась, собрав все вещи и взирая на незнакомку сверху вниз. — Заткнись, пока я... — Пока что?       Также резко вставшая девушка опасно приблизилась к Трусовой и заглянула в глаза. — Ань, пошли, — светловолосая дернула свою подругу за рукав рубашки, но та не двинулась.       Может, Саша и въехала бы ей по лицу, оправдывая себя после тем, что нервы шалят, но только не здесь, где полно народу, да и к тому же может пройти какой-нибудь препод, который потом настучит ее родителям. Тут каждый второй их знакомый. Поэтому Саша оттолкнула девушку и быстро зашагала по коридору по-дальше. — Воу, у кого-то первый день, а уже куча нервов, — смешливо отозвалась Косторная. — И ты вообще безбашенная. Она же тебя реально могла ударить. Щербакова на эти слова только фыркнула. — Не ударила бы, — самоуверенно ответила Анна. Алена закатила глаза. — Снова твои психологические штучки? — Именно.       Аня Щербакова училась на факультете психологии, вернее, только начала свой первый курс. Вместе с Аленой они, так сказать, прошли огонь, воду и медные трубы. Подружились в первом классе, и до одиннадцатого сидели вместе, жили душа в душу. Вместе и поступили в СПБГУ, только на разные факультеты. Косторная отдала свое предпочтение журналистике. — Ладно, мне в другой конец универа. У нас кстати такие ребята классные, я побежала, — Косторная приобняла Щербакову и скрылась в толпе.       Аня осталась среди кучи людей и отправилась вперед, выискивая нужную аудиторию, где должна была быть пара этики и логики. Влиться в новый коллектив было трудновато, но Аня по наставлению своей подруги не отмалчивалась, а пыталась участвовать в каких-нибудь разговорах и спорах. Не очень получалось.       Наконец, увидев заветный номер аудитории, который она усердно искала, Аня облегченно вздохнула и вошла внутрь. Эта пара показалась ей очень нудной. В начале профессор, облысевший и низкий мужчина с тягучим голосом, минут двадцать мусолил отличия этики от логики, но каждую минуту подчеркивал тот факт, что они едины. Потом Аня отключилась до конца занятия, залипая в телефоне и рисуя узоры в конце тетради. Что ей сразу же понравилось в университете — никто из преподов не обращал внимание на то, чем они занимались и не рычал только при виде телефона в руках у студента. Им вообще было до лампочки. Но также было и до лампочки, как они будут сдавать экзамены. Это Щербакова тоже понимала и под конец окинула взглядом аудиторию, выискивая людей, которые еще не уснули (как, например, двое парней на заднем ряду), а усердно писали конспекты. Девушка, сидящая на первом ряду выглядела бодро, но вот вопрос стоял в том, даст ли она ей свои конспекты? Решив, что подумает об этом потом, Анна покидала ручки и тетрадь в сумку и вышла в коридор.       Искать Алену девушка сразу признала бесполезным занятием. Пока ориентироваться в здании было тяжело, поэтому она двинулась за своей группой, считая, что те знают, куда идти. Пробираясь сквозь толпы студентов, Аня поздно поняла, что ее одногруппники идут к туалету, чтобы перекурить. Сама Щербакова сигаретами не увлекалась и не пробовала, да и не собиралась. Оставшись в незнакомой части университета, Щербакова осмотрелась. И заметила знакомую рыжую шевелюру.       Девушка, что столкнулась с ней на прошлом перерыве усердно спорила о чем-то с каким-то парнем. Анна тут же подошла ближе, чтобы послушать. — Слушай, Паш, я тебе сказала, что не собираюсь тебе помогать, — недовольно сказала рыжеволосая. — Саш, ну, пожалуйста. Я пропустил всего одну пару, потому что проспал, а автобуса долго не было, — простонал ей в ответ одногруппник. — Я не собираюсь исправлять ничего в посещаемости, ясно? — поставила точку в споре девушка.       Она уже развернулась и собиралась уйти, но парень был слишком настойчив. Он схватил ее за локоть и остановил. — Пойми, меня родители убьют! — в отчаянии выкрикнул парень. — Отвали, я все сказала!       Александра сильно оттолкнула студента и с заколебавшимся видом отправилась по-дальше от него. — Трусова, ты идиотка! — только и успел крикнуть вслед парень. — Проблемы с агрессией? — тихо произнесла Аня проходящей мимо Саше.       Трусова зло глянула в ее сторону, но ничего не ответила, скрывшись из виду, а Щербакова достала телефон, тут же набирая Косторной. — Слушай, это даже как-то неправильно. Первый день, а мы уже разбили посуду в столовой, вскружили голову парню, перепутали декана со студентом, — загибая пальцы, перечисляла Алена. — Не мы, а ты, — поправила Аня. — Потому что он выглядел слишком молодо. Ты вообще поссорилась с первой встречной, — цыкнула светловолосая. — Ну знаешь... В сравнении с твоим ассортиментом произошедшего за один день это даже рядом не стояло, — засмеялась Щербакова. — Да она обычная девушка, считающая себя лучше всех и обожающая власть, — отмахнулась Косторная. — Хотя... А что? Ты вроде говорила, что тебе нравятся командиры. Ну, помнишь, ты рассказывала? — Ты опять? — вознегодовала Аня. — Хватит сводить меня с каждым встречным человеком, с которым я перекинулась парой слов. И тогда я говорила вообще о другом. — Между вами определенно промелькнула искра, — мечтала светловолосая. — Алена! — С чего бы ты тогда старалась обратить ее внимание на себя? — с хитрым оскалом спросила Косторная. — Да я... Закончим этот спор. Еще одна такая выходка... — Все, я поняла, — подняла руки вверх Косторная.