У любви много языков, вероятно один из них побои

Принцессы Дома взрослеют рано. Некоторые из них не получают принца и хрустальные туфли, не получают приглашений на бал. Туфли для них ворует злая фея, принцы на проверку оказываются говном. А кому сейчас легко. У Белоснежки пмс и живот болит так, будто ее подхватил за блестящую змею кишечника ржавый крюк и тащит наружу кишки, с утра до вечера она жалуется всему миру не затыкаясь. У Рапунцель синяки под глазами, не от недосыпа, а от чего никто никогда не узнает. У Жасмин нервный тик, она боится громких звуков и каждый вечер плачет в подушку. Русалочка не поднимает глаз от пола, умирает от мучительного стеснения, каждый раз когда с ней говорят. У Спящей Красавицы есть только сознание, в котором кипит вязкая боль. И больше нет ничего. У них разные руки. Ногти одной длинные, покрашены свежим лаком. Под короткими когтями другой спят лезвия. И все-таки, пальцы переплетены. Крыса ведёт подругу за собой по тихим коридорам и ее шаги дробятся отражаясь от стен, Габи несет туфли в руке. — Она все время ноет! Она постоянно плачет! Плачет потому что ей не дали картинку, плачет потому что у Рыжей есть мишка, а у неё нет, плачет потому что боится! Плачет когда я ухожу! Плачет потому что я с ней не играю! Я не хочу! Я не умею играть в дочки-матери! Я не хочу одевать куклу! Она хочет играть в мои игры и плачет когда падает с забора...как...как девчонка! — Она и есть девчонка! — Я не хочу дружить с девчонкой! — А с тобой хочет кто-то дружить, Анечка? Тогда она была ещё Анечка. Тогда к ней ещё приходила тетя, а не тот кого тут считают ее отцом. Тогда она ещё жаловалась. Габи плакала постоянно. Крыса в конце концов перестала на это реагировать. Вода из глаз - всего лишь вода из глаз. Страшно не когда Габи плачет. Страшно, когда Габи молчит. Они приходят в девчатню и тишину нарушает визг молнии - Крыса стягивает с подруги платье. Вешает его на спинку стула. Сажает ее на свою кровать. Сама она, когда больно, уходит вниз, забивается между труб, в лоно, самое лоно дома. Спит там, откуда появилась на свет. Но Габи там не понравится и Крыса туда ее не потащит. Уже пробовали и только испугала. Крыса кутает ее в плед, молчаливой молнией передвигается по комнате, сооружая убежище, такое же, какие были в детстве. Палатка на двоих. Подпледное царство, куда нет хода никому. Над ее кроватью вбиты три гвоздя, на них вешается плед и там внутри - отдельный мир. Там есть открытая бутылка вина, там есть уголок, который можно откинуть и щели в старой раме вытянут сигаретный дым. Это самое безопасное, что может предложить Крыса. Она и ее палатка из одеяла. Она скидывает куртку и жилетку расшнуровывает ботинки, вылезает из джинс, в одной майке, доходит до двери и закрывает ее. Кто не успел - спит на улице. Хорошо, что никто не успел. — Иди сюда. Она откидывает покрывало давая Габи пролезть внутрь, ныряет за ней следом, достаёт фонарик из под подушки и и включив закидывает его за подушку. Даёт ей бутылку и следит чтобы глоток был хорошим. А потом вздыхает и обнимает ее за плечи. — Что случилось? « — А ты не думала, Анечка, что дружить с тобой сложно? — Не думала. — А ты подумай» Бывшая Анечка, какой бы ни была злобной сукой, подумала. Один раз и на всю жизнь. Она после секундной заминки обнимает Габи за плечи. Неуклюже гладит ее по колючим от лака волосам: — Просто скажи мне кто тебя обидел, я пойду и перережу ему горло, нахуй. На Крысином языке так звучит слово «Любовь».