поцелуи

Мне не понравился наш первый поцелуй. Твои мокрые, горячие губы, мерзкое ощущение чужих слюней и сильные пальцы на моей шее, не давшие мне отстраниться. Я любил тебя, но ненавидел с тобой целоваться. Это самое неправильное, что было в наших с тобой отношениях. Ты прекрасно знаешь об этом, поэтому осторожно целуешь в шею, стараясь успокоить дрожь в моём теле и немного расслабить. Хочется верить, что твои губы не коснутся моих. Мне не нравится это странное ощущение, встающее комом в горле. Но сейчас выбора не было, близящаяся течка давала о себе знать и я хотел тебя, неимоверно сильно хотел. — Не нервничай, я буду осторожен, — горячие пальцы проезжаются по моей талии, задирая майку и касаясь обнажённой кожи. Ты прижимаешься со спины, не даёшь увидеть твоё лицо и из-за этого мне немного страшно. Брюки и бельё давно в стороне, твой член, истекающий смазкой, влажной головкой прижимается к моим бёдрам. Хочу тебя. Невероятно сильно хочу, но чертовски этого боюсь. — Пожалуйста, — выдыхаю горячий воздух на грани безумия, чтобы вдохнуть твой запах, сносящий мне крышу окончательно. Голова от него кружится, а ноги дрожат. Прижимаешь меня к стене и тяжело сопишь над ухом. Выдержка ни к чёрту. Прекрасно понимаю, как сильно ты хочешь меня поцеловать и как сильно боишься спугнуть. Я доверился тебе в эту течку, потому что ты обещал не касаться моих губ и быть предельно осторожным. Вместо пошлых поцелуев измываешься над моей шеей, кусаешь и целуешь, завтра на ней точно будет много засосов и синяков помимо уже стоящей на загривке метки, но тебя не волнует моё тихое шипение и просьба поторопиться. Ты на своей волне и в своём темпе подминаешь меня под себя, устраивая животом на кровати и переходя влажными поцелуями под задранную до самых лопаток футболку. Губы твои обрисовывают линию моего позвоночника, прежде чем достать до поясницы. Одним резким рывком задираешь мои бёдра, давишь на спину, не даёшь ни закрыться, ни спрятаться. Открыл меня, как книгу, и изучаешь пальцами тело, касаешься нежно, ласково гладишь. — Ты такой красивый, — шепчешь тихо, руками разводишь мои ягодицы и я чувствую влажное касание там, где никто и никогда меня ещё не касался. Твои действия вызывают стыд у меня. Но взгляд через плечо цепляет твоё довольное выражение и я понимаю, что тебя ничуть не смущает это положение. Ты видишь, что я смотрю. Специально, не разрывая наших взглядов, склоняешься ниже и проводишь языком между моих ягодиц, заставляя простонать от удовольствия. Как же это хорошо. Ты продолжаешь дразнить, а я каждый раз умираю и возрождаюсь вновь, погружаюсь на дно и в следующую секунду оказываюсь высоко в облаках. Ощущения переполняют меня, доводят до стонов, криков, до мольбы. Не хочется прекращать. На самом деле, мне не хочется даже сдерживать тебя в чём-то. Ведь у самого давно слюноотделение перестало быть под контролем и вся подушка под моим лицом многократно страдала, когда я обессиленно утыкался в неё и стискивал зубами наволочку, подавляя стоны и вскрики. Твои пальцы внутри ощущались так умопомрачительно, каждый раз по кругу ласкали чувствительную точку внутри, нежно растягивали, входили глубоко. Иногда казалось, что ты пытаешься проверить, как глубоко сможет войти твой член, что был куда больше пальцев в диаметре и длине. Но мне уже не было так страшно. Напротив. Предвкушение сжирало изнутри и не давало расслабиться ни на секунду. Низ живота пылал, с члена капала смазка. Я ещё никогда не был так возбуждён, как сейчас. Ни от кого не сходил с ума на столько. И ничей запах не заставлял меня скулить от желания быть прижатым к постели. Ты во всём мой первый и единственный. Мы друг друга никуда не отпустим, ведь с детства уже дали клятву быть вместе и ещё ни дня не было, чтобы мы не держались за наши с каждым годом растущие друг к другу чувства. Ты шумно выдыхаешь, толкаешься внутрь, вжимаешься в мои бёдра и шипишь, разводя руками мои ягодицы. Не даёшь мне отстраниться, заставляешь чувствовать себя так странно: одновременно хорошо и до одури больно. Слёзы стекают по щекам и я тихо прошу тебя хоть ненадолго остановиться. Ты замираешь, наваливаешься на мою спину, прижимаешь к кровати, сплетая наши пальцы, и целуешь в висок. Твои губы как никогда сухие, ты горячо дышишь, тянешься к моей щеке, но я подставляю губы, потому что хочу вырвать хриплый стон из твоего рта и мне это удаётся. Ты едва не рычишь, просовываешь руку под моей грудью к самому горлу и давишь пальцами на подбородок, не позволяя отстраниться. Целуешь, начиная рвано двигать бёдрами, с шлепками врываясь в меня так, будто это наш последний раз. Громкие стоны мешались с влажными причмокиваниями наших губ и сейчас мне не казалось это чем-то противным и неловким. Твой запах окутал со всех сторон и я уже не мог мыслить здраво. Оставалось лишь ощущение заполненности, тяжёлое и такое приятное, что каждый раз поджимались пальцы на ногах, когда ты до упора толкался в меня, так звонко и так хорошо. — Я больше не могу, — скулю в подушку, задирая выше ягодицы и подаваясь навстречу толчкам. Ты кусаешь моё плечо, рычишь, вдалбливаясь ещё резче и чаще. Первым не выдерживаю я. С громким стоном кончаю, выгибаясь в твоих руках, царапаю ногтями простынь и стискиваю зубы, когда ты, замирая на секунду, обхватываешь руками мои бёдра, полностью выходя и плавно толкаясь обратно. Ощущаю распирающее чувство внутри и блаженное урчание само вырывается из груди. Ты улыбаешься, наклоняешься снова ко мне и целуешь между лопаток, с набухающим узлом продолжая оставаться во мне. — Хочу от тебя ребёнка, — я чувствую тёплую руку на животе и расслабляюсь, лёжа под своим альфой и понимая, что ты никогда не сделаешь мне больно даже мысленно. И отступают все сомнения и страхи. — Поцелуй меня, — прошу тихо и ты склоняешься послушно к моим губам, коротко чмокая в уголок рта с довольной, сытой улыбкой, — целуй меня чаще, чтобы я привык...