Госпожа

      Анна сидит в гостиной, перелистывая глянцевый журнал, что приобрела сегодня днём. На низком стеклянном столике стоит не допитый и остывший кофе, а часы нервно пробивают девять вечера. Тяжело вздохнув, и отбросив подальше бумажку, девушка потягивается, разминая кости. Она несколько часов выжидала Пятого, который на удивление опаздывал. Мужчина не позволял себе такой халатности по отношению к ней и другим людям, всегда приходя на несколько минут раньше, а если задерживался на работе, то предупреждал.       Роджерс порядком надоело дожидаться своего ненаглядного, всматриваясь в каждую проезжающую машину с надеждой на нужную. Номерной ещё с утра быстро убегал, даже не успел выпить с заботой приготовленный кофе и съесть ароматный завтрак. Причину своего поведения он не озвучивал, игнорируя многочисленные сообщения и звонки. А вдруг с любовью его жизни случилось что-то страшное, и это последний раз, когда он услышит родной, ласковый голос?       Девушка была не довольна, и даже собиралась расстелить диван, кинуть подушку и одеяло, дальше сам, не маленький. Только рука не поднялась сделать такое. Ничего, Пятый будет по-другому извиняться перед ней, ползая на коленях и вымаливая прощения. Не зря же он её любимый и маленький пёсик. Только от одних мыслей о своём мужчине, между ног становится мокро, а промежность пульсирует, ожидая, когда к ней прикоснётся язык. Анна любила больше орудующий язык в себе, чем член любимого, но признаваться не спешила. Она прекрасно помнила, как у Пятого не оставалось сил просто принимать положение сидя и внятно говорить. После проведённой ночи, Роджерс заботливо подносила к губам холодную воду, с восхищением смотря, как она быстро исчезает, а кадык подрагивает в такт глотков.       Спальня встречает её одиноким приглушённым светом от торшера. На постели новое бельё тёмно-серого цвета, а на прикроватной тумбочки книжка, наручники и кляп. Она решила далеко не убирать их, словно чувствовала, что скоро пригодятся. На противоположной от кровати стороне, стоял любимый деревянный крест. Пятый смотрелся на нём сексуально, сам же выбирал его несколько недель, примиряясь, каждый раз. Самому захотелось почувствовать себя распятым и открытым для неё. Принимать удары плетью или долгие покусывания на коже.       Взгляд падает на лежанку для собак, эта вещичка была куплена в шутку и не применялась никогда. Пятый всегда умело зализывал и замаливал обиды девушки, не желая спать на ней. Кровать он предпочитал больше с любимой женщиной на ней. Крепко обнимать и прижимать к подкаченной груди, быть большой ложкой. Утыкаться в изгибы шеи и вдыхать лавандовый запах крема для тела. Анна переодевается в ночнушку, желание ждать мужчину улетучивалось с каждой минутой сильнее, а телефон так и не издал не одного оповещения о нём. Писать и звонить девушка больше не собиралась, он обидел её, и та не хотела даже видеть его не то, что спать на одной постели.       Роман отвлёк от ненужных и мрачных мыслей, захватывая полностью в историю героев. Время пролетало не заметно, а дверь спальни тихо приоткрылась в надежде не разбудить девушку, вот только она совсем не спала и не слышала усталых и тяжёлых шагов по паркету. Пять вздыхает, проскальзывает в спальню, на ходу снимает пиджак и расслабляет галстук. Осторожно шумит одеждой, полностью раздевается и только тогда чувствует взгляд, что просверливает в нём дыру. Он устал и желание выяснять отношения — нет, как и говорить.       Напряжённой спины касается тёплая ручка, пробегаясь наверх к плечам. Анна массирует их, расслабляя своего мужчину, а после обхватывает за талию, сцепляю руки в замок на животе. Пять откидывает голову назад, практически укладывая на подставленное плечо, и урчит от приятных и нужных действий. Тянется за поцелуем, на который ему отвечают с легкостью и азартом.       — Прости. Сегодня очень сумбурный и сложный день на работе. Не было даже момента ответить или написать тебе, — скулит номерной, подставляясь под ласкающую руку. Он не видит злости и раздражения в глазах любимой и радуется в душе, что его простят и не припомнят в любой момент.       Анна понимающе кивает головой, продолжая свои манипуляции с уставшим мужчиной, только вот взгляд прикован на шею, где виден практически стёртый отпечаток от женских губ. Сейчас нужно притупить внимание и делать обычные действия, любящей и ждущей девушки.       — Понимаю, дорогой. — Она целует в носик и подбородок, слегка прикусывает на последок. — Иди и прими душ, а после поговорим.       Девушка отходит в сторону, скрывая просыпающуюся обиду и злость на Пятого. Значит, времени у него не было на неё, а на следы от губ какой-то мымры было? Она не будет устраивать скандал и истерику, нервно поглядывая на спальное место для собаки, и борется с желанием, чтоб отправить его туда. Кобели должны знать своё место, а их место возле ног хозяйки.       Когда Харгривз выходил из ванны, то заметил спящую Анну, что отвернулась от него и прижимала практически всё одеяло к себе. Он знал её большую любовь закинуть на кого-то или что-то ногу, только не понимает, почему сегодня она не хочет этого делать. И отодвигается к краю, когда он прижимается к её спине.       Утро встречает Роджерс букетом на прикроватной тумбе и подносом с завтраком на ней. Рядом же сидел Пятый, виновато поглядывая в глаза любимой. Сейчас он свеж и хорошо, сон всегда благоприятно на него действует в скупе с ледяным душем по утрам.       Анна добродушно улыбается ему, поглаживает проворными пальчиками по щетинистой щеке, передвигаясь в волосы. Она зарывается в них, треплет по голове, и портит аккуратно уложенную прическу. Пятый сидит на коленях, практически голый и сладостно урчит. Он чувствует вину перед любимой за вчерашний день, когда просто убежал на работу, и даже не поцеловал на прощание — эта была их маленькая традиция, которой они придерживались всё время, что встречаются, до вчерашнего утра.       А сейчас чувствует острое желание зализать вину и доставить удовольствие. Он заметил и ощутил на себя её плохое и недоброжелательное настроение. Госпожа была зла на него и недовольна. Будто он совершил ещё больше оплошностей, чем мог подумать. Обещанные хвостик и ушки до сих пор не были куплены, и Пятому было грустно от этого. Он хотел в ближайшее время полностью примерить на себе образ покорного пёсика.       Мужчина даже не думает придвинуться, а тем более залезть на кровать без приглашение. Он сам начал игру сегодня, придержаться правилам, которые они обсудили в начале их отношений. Руки, сложены на бёдрах, а сквозь плотную ткань синих боксёров проступает возбуждение от предвкушения. Пальцы на ногах, схватывает лёгкая судорога от долго пребывания в одной позе.       — Доброе утро, пёсик. — Рука спускается на мощную шею, пару раз придушивает, оставляет отпечатки от пальцев, которые сойдут через несколько минут. — Пёсики научились готовить?       Анна делает пару маленьких глотков мятного чая с лимоном, счастливо улыбаясь. Её утро реально задалось, особенно, когда Пятый узнает, что его ждёт. Он готов, она видит это по глазам и действиям. Всё пропитано ожиданием получить разрядку, поощрение или наказание. Маленький мазохист, который обожают физическую боль, но не как не моральную. И девушка давала её ему сполна, со всей силы до боли в ладошках или челюсти.       — Мой хороший, ты же подождёшь. Твоей хозяйке нужно умыться, и она придёт и поиграет с тобой. — Роджерс смеётся, когда видит загорающийся огонёк в глазах любимого, и легко толкает ногой в грудь. Заставляет буквально выгнуться. — Не смей менять позу! Ты ведь сможешь продержаться?       — Гав, — одобрительно отзывается номерной, начиная чувствовать боль в мышцах из-за столь неудобной позы. Боль пронизывает бёдра, и пресс. Это такая проверка его тренировок, проверка на выносливость тела? — Гав.       Пятый наблюдает, за скрывающейся за дверью девушку, и рвано выдыхает. Больно. Он даже хочет принять немного другую позу, но вовремя замечает телефон, записывающий его движения. Любимая подготовилась. Это были самые долгие и мучительные двадцать минут в его жизни.       Анна плавно выскальзывает с ванной комнаты, скидывает по пути ненужную ночнушку и залезает на кровать. Лицо номерного приобрела красный цвет, и теперь он похож на спелый томат. Нижнюю губу тот зажевал, а глаза зажмурил, отвлекаясь от боли.       Девушка ведёт слегка мокрой ножкой по груди, слыша рваные выдохи и как любимые глаза, следят за ней. Пальчики задевают бусинки сосков, надавливает до рыка, и продолжает дальше своё увлекательное путешествие. Царапает шейку, и касается подбородка.       — Открывай ротик, пёсик. — Пять послушно открывает, ощущая во рту большой палец ноги любимой. В глазах на секунду проскальзывает удивление, но словив грозный взгляд, усердно посасывает его, играясь язычком.       Лижет между пальцев языком, и оставляет влажные следы от губ. Стопы тоже подверглись ласкам с его стороны. Девушка протяжно стонет, запрокидывая голову назад. Это чувства удовольствии сравнимо с тем, как Пятый её вылизывает между ног. Стопы Роджерс были её эрогенной зоной, о которой Пятый и узнал сейчас, начиная увлечено и активно принимать участие.       Какое блаженство знать, что ты доставляешь космическое удовольствие любимой. Он хотел бы до коснуться до ног руками, помять их, надавить сильнее на определённые точки. Мужчина определённо пойдёт на курсы массажа и заставить содрогаться в предоргазменных судорогах, подрагивают от удовольствия. Пять скоро кончит только от одних стонов любимой. Член буквально вырывался из оков и ждал, когда к нему прикоснутся.       — Хватит, — слюна размазывается по розовым щечкам, переходя на скулы и к виску. Ане определённо понравилось. Губки смачиваются слюной, и она забавно чмокает, будто что-то вспоминая. — Пёсик, ты хорошо относишься к минету? — Её тёплый взгляд вселяет надежду и мимолётную радость.       Пять буквально светится от счастья. Неужели Анна сделает ему приятно и отсосёт сейчас? Он мечтал каждый их интимный момент и каждую ночь об этом. Внизу за зудело сильнее, а синие трусы, стали более тёмного цвета. Очень много предъякулята течёт из него. Он реально похож на собачку.       — Гав! Гав! — Ему хочется кружиться вокруг своей оси, гоняясь за хвостом, но в место этого трётся о ножки любимой, щекоча щетиной. И смотрит предано-предано.       — Хорошо, дорогой. Только подожди пару минут.       Анна отходит к шкафу и роется среди вещей, находя нужные. На тело садятся трусики, состоящие в основном из кожаных ремешков, красиво опоясывая её. Из коробки достается страпон средних размеров. Она не хочет порвать этот милый ротик. Когда Пятый обучиться нужным техникам, можно будет поменять.       Она смотрит с высока и с наслаждением, видя как блекнут глаза номерного и от его радости буквально ничего не остаётся. Его прямо сейчас очень жёстко обломали и расстроили. Он высоко скулит три раза подряд, с желанием собирается отползти от хозяйки, словно забитый и обиженный жизнью зверёк.       — Ты ведь сам согласился, пёсик. Так чего тогда боишься? Что-то не так? — девушка гладит по голове, насупившегося мужчину, который готов заплакать от несправедливости. Мышцы до сих пор покалывали из-за недавней позы, и он стоически терпит.       А ведь правда, он только услышал слово «минет» и с радостью согласился. Даже не подумал, что будет вариант: не ему, а он. Пять никогда не занимался таким, он же не состоял в паре с парнями, а если и был, то сосали исключительно ему, а не наоборот. Он собирается уйти от этой участи, потираясь о колени и расцеловывает их, вызывая задорный смех, который грел его сердце.       — Не получится, мой милый пёсик. Ты не избежишь наказания, это меньшее того, что ты заслужил. Поверь мне. А теперь будь хорошим мальчиком и начинай сосать.       Искусственный член так хорошо ложился в руку, а на ощупь был приятный и словно бархатный. Такой член одно удовольствие сосать, по всему стволу разбросаны выступающие венки, которые приковывают к себе внимание.       Пять соглашается со своей участью, бежать ему некуда. На пробу лижет головку, а мог бы отлизывать хозяйке сейчас. Смыкает пухлые алые, от притока крови, губы и начинает сосать. Для большего удобства сплёвывает пару раз, и проводит языком по длине. Сверху слышится сплошное одобрение, и он усерднее начинает сосать.       Анна помогает ему, подмахивая бёдрами и вгоняя член глубже. На такое действие Пятый давится, а рвотный рефлекс стал в разы чувствительнее. Глаза неприятно щиплет от наступающих слёз, и он даже пытается, но ему просто не позволяют: хватают руками за затылок и держат на одном месте.       Пять глотает воздух через нос, нервно поддёргивая конечностями. Вспотевшие ладошки ложатся на такие горячие бёдра девушки. Они буквально обжигают и согревают его одновременно. Анна делает вид, что не замечает этого, позволяя судорожно сжимать кожу и оставлять на ней красный следы.       Ещё один толчок и она выходит из услужливого ротика. На щеках прокладываются соленые дорожки от слёз, губы дрожат с каждым разом сильнее, а похоть в глазах перекрывает маленькая крупинка обиды. Ладони продолжают лежать на ногах, не притягивая, но, также не отталкивая, они служат опорой.       Ножка девушки накрывает пах, и давит на него круговыми движениями. Она чувствует пульсацию и как подрагивает орган от её прикосновений. Анна знает, как он мечтает о разрядке, но сегодня он её не дождётся, оставляя всё самое вкусное на завтрашний день. Мужчина точно будет её ненавидеть и презирать, а может даже попытается перечить, но она всё ещё зла на тот след от помады.       — Пёсик хочет кончить? — в ответ одобрительные покачивания головой и сладостный стон. — Ты должен заслужить. Давай, сделай этому члену приятно. — Орган бьёт несколько раз по щекам, а после по нижней губе. Девушки нравится смотреть на своего послушного мальчика. Пятый готов выть от не справедливости и желания, а также от покорности. Без разрешения, он не имеет права кончать. Ему хватило трёх раз и он запомнил простое правило.       Язык по новой проходит по стволу, распределяя слюну. Следом целует, уделяя внимание венкам. Рот приглашающе открывается, и девушка всё понимает. Входит на всю длину, придерживая за голову. Ждёт несколько секунда, пока нижний перестанет хрипеть и издавать умирающие звуки. Толчок. Пять кашляет и давится органом, но голову не убирает. Смыкает губы и ласкает языком. Амплитуда толчков увеличивается. Анна выходит на несколько минут, оставляя головку на губах, а после резко входит на всю длину, ударяя по глотке.       На десятом толчке Харгривз стал получать удовольствие. Движется на встречу члену и стонет. Ничего в его рту не заглушает звонкие крики и стоны. Анна улыбается, пару раз ударяет по правой щеке. А после давит на щеку изнутри, обводя пальцами головку. Пятый покорно и преданно смотрит, его бесы танцуют чечётку и поклоняются шикарной женщине, что принадлежит им и только им.       Давление на член Пятого вернулось, и он толкается бёдрами вперёд, чувствуя маячащий рядом крышесносный оргазм. Он никогда не кончал с членом во рту и это его дебют. Можете поздравить и аплодировать пёсику. Ещё несколько нажатий, несколько глубоких и грубых толчков и наслаждение полностью накроет тело. Здравые мысли давно испарились из сознания, в котором осталось одна беспросветная похоть.       Ощущать во рту искусственный член — прекрасно. Если у Анны оказался член между ног он его бы обслужил, как и подобает послушным мальчикам пёсикам. Горло болит из-за интенсивных толчков, а девушка заставляет смотреть в свои серые глаза. Крепко держит за чёлку и запрещает остановиться.       Последний раз входит до конца, прижимая также голову Пятого к паху. Чувствует неровное горячее дыхание и протестующие стоны. В глазах темнеет от недостатка кислорода, и мужчина может просто упасть в обморок из-за этого. Анна не даёт самым ужасным и плачевным исходом сбыться, выходя резко из похабного ротика с громким хлюпающим звуком.       Пять сгибается, пополам хватаясь рукой за шею, и нервно дышит ртом, пытаясь насладиться кислородом. Лёгкие жжёт, но тот продолжает. Девушка опускается на колено рядом и целует в мокрую макушку, прижимая к себе голову. Взгляд падает на пах мужчины, и она замечает, опадающие возбуждение. Пятый кончил от грубого минета, забавно. Вот только он подпортил этим ей некоторые планы. Раз воплотить тот, который она хотела, не получается. Она частично его применит.       — Ты молодец мальчик мой. Хорошо постарался, я горжусь тобой. Пойдём.       Она помогает встать Пятому, у которого подкашиваются ноги и он встаёт на них с третьей попытки. Всё тело словно парализовало, и передвигать его было крайне сложно. Девушка хоть и была сильной, но донести на плечах своего мужчину, было слишком. Пять падает мешком, и сразу же утопает в мягком матрасе и одеяле.       К губам подносится стакан с заранее заготовленной воды, и Пять послушно пьёт. Наслаждается каждой каплей. Он вымотался сильнее, чем думал и рассчитывал. Оргазм не отпустил его до конца, и каждый миллиметр тела дрожит. Анна стягивает боксёры, вытирая насухо мужчину. Глаза закрываются и Харгривз засыпает.       Роджерс, снова подходит к шкафу и выуживает новую игрушку. Она думала отомстить за след губной помады, и она сделает это. Предмет вертится в руках, а после Анна подходит к кровати. Пах парня ещё раз тщательно промывается, а игрушка смазывается добротно лубрикантом. Яички оттягиваются вниз, и на них надевается кольцо, легко закрываясь, пока член не встал заново, на него надевается пояс. Повернув несколько раз ключиком, девушка закрывает его. Пояс верности для любимого пёсика. Она была уверена на сто процентов в его верности, но решила перестраховаться. А ещё хотелось посмотреть, как пёсик будет себя вести в разных ситуациях.       Она укрывает по пояс одеялом, расцеловывая личико. Пятый проснётся через пару часов и увидит свою прелесть. Его прелесть, теперь под охранной Анны Роджерс. Девушка улыбается, и морщится от холодного и горьковатого чая. Ключик висит на её шеи, и к нему кроме неё ни у кого не будет доступа.       На плечи накидывает махровый халат, который крепко завязывает на поясе и спускается вниз. Она хочет приготовить вкусный обед и не менее вкусный десерт.       — Сладких снов, мой послушный пёсик.