Felix's desire

      Частое тяжелое дыхание, томные взгляды, юркий язык, облизывающий губы.       Предвкушение.       Феликс сидит напротив раздвинутых ног Чанбина и ведет рукой по накаченному, обнаженному бедру, чуть сжимая. Гладит, мнет. От коленей до ягодиц. Затем переходит на живот. Он у Чанбина тоже накаченный, но выглядит мягким; Феликс обожает лежать на нем в обычное время. Ли ведет руками чуть вверх, до груди, чувствует как под ладонями все вздымается от глубоких вздохов, чуть задевает соски, а затем скользит руками вниз. Проходит раскрытыми ладонями по бокам, пальцами близко-близко к паху. Чанбин сверху выдыхает рвано и недовольно зовет:       — Ликс…       Феликс лишь ухмыляется на это и свою пытку не прекращает, продолжает поглаживать, растирать, мучать. Когда ещё такое возможно, чтобы Чанбин лежал под ним и смотрел таким просящим взглядом, вздрагивал от его то невесомых, то сильных касаний, выглядел таким нуждающимся. Со никогда не признается, что он может быть таким, слишком гордый для этого, но он любит Феликса и может быть таким для него. Только для него. Поэтому это особенно ценный момент для Феликса.       Ли наклоняется, высовывая язык, и влажно целует в живот. Чанбин всхлипывает и сжимает руки в кулаки, цепляется за покрывало. Ещё поцелуй над тазовой косточкой, лизнуть рядом с членом, немного прикусить у пупка — Феликса не зря называют котенком, он обожает кусаться в постели.       Чанбин рвано дышит, разжимает кулаки и кладет одну руку на голову Феликса. Давит немного вниз, явно указывая где хочет почувствовать влажный язык больше всего. Но Феликс сопротивляется, уклоняется от ладони, поворачивает голову и захватывает большой палец губами. Он начинает томно сосать его, смотря прямиком в глаза Чанбину. Во взгляде последнего проскальзывает недовольство. Бин на долю секунды хочет изменить правила игры, но сегодня не он ведущий, да и не в его правилах отступать от того, что предложил сам. Поэтому Чанбин только немного рычит, пока смотрит, как Феликс старательно вылизывает его ладонь, и подкидывает немного вверх бедра.       Ли замечает это движение и наконец-то отрывается от уже полностью мокрой ладони. Феликс не собирается упрощать жизнь Чанбину, поэтому он мягко берет его вылизанную руку и направляет к его же члену, одновременно с этим наклоняясь вперед и шепча:       — Давай, Бинни-хён, подрочи для меня.       И кто такой Чанбин, чтобы сопротивляться этому глубокому, как воды океана, голосу. Его самому любимому голосу. Поэтому Чанбин сжимает влажную ладонь вокруг налитого кровью члена и, закусив губу, начинает двигать ею. Буквально через пару движений слюны на руке становится недостаточно, и Чанбин чуть слышно хнычет из-за этого. Но Феликс слышит и отзывается, кладя одну ладонь на щеку Со и поглаживая.       — Малышу Бинни мало смазки? Малыш Бинни хочется попросить её у меня?       — Л-ликс…       Чанбин ластится к руке Феликса, словно это он тут кот. Смотрит преданно и выжидающе. И Феликс не выдерживает и тянется к предварительно оставленной на кровати смазке. Выдавливает много, даже слишком, чтобы уж точно хватило.       — Давай, малыш, — снова тянет он своим глубоким голосом, и Чанбин подчиняется. Водит по члену, сжимает головку. Из-за переизбытка смазки по комнате разносятся пошлые хлюпающие звуки. Феликс слушает их, словно симфонию, и ухмыляется.       — Хороший мальчик, — говорит он, продолжая ласкать лицо Чанбина.       Со выдыхает, чуть поворачивает лицо и целует нежную ладонь младшего.       У Феликса щемит под ребрами от этого вида: такого преданного, отдающего и полностью предоставленного ему. Такой Чанбин только для него, и это знание ещё больше распаляет огонь в нем.       — Давай, хен, — подначивает он его, и одновременном с этим трется о Чанбина всем телом. Феликс все ещё в футболке и шортах, что немного злит Чанбина, но, в тоже время, этот контраст нагой кожи и одежды, привносит свой интерес.       — Давай, кончи для меня, — повторяет Феликс и погружает свои пальцы в теплый и влажный рот Чанбина.       Последний от удовольствия закатывает глаза и начинает надрачивать себе сильнее. Он проходится языком по пальцам младшего, представляя себе на их месте его сладкий член, и стонет от удовольствия.       Он чувствует, что уже скоро.       Ещё немного.       Ещё чуть-чуть…       — Хе-е-ен, — буквально выдыхает ему на ухо Феликс.       И Чанбин кончает, чуть прогнувшись в спине. Он сжимает головку, чтобы сперма не запачкала все вокруг, но некоторые капли все равно остаются на футболке Феликса. Тот это замечает и снова ухмыляется. Он все-таки сегодня плохой котик.       — Хен испачкал меня, хена придется наказать, — шепчет он в ухо Чанбину, а потом отстраняется, чтобы снять испачканную футболку.       Чанбин следит за ним из-за приоткрытых век и пытается восстановить дыхание после оргазма.       Тело Феликса — это искусство. И отдельный вид наркотика для Со Чанбина. Гибкое, поджарое, тонкое и сильное. Эти мощь и хрупкость в одном флаконе всегда сносят ему крышу. Нельзя просто так взять и не залипнуть на тонкие запястья, на плечи, ключицы, пресс. Для Чанбина Феликс — идеал, и он никогда не устанет говорить ему об этом.       Феликс одним движением снимает и откидывает футболку куда-то вдаль, а потом тянется за салфетками. Он бы осуществил одну задумку, но пульсирующий член в шортах требует разрядки, а Феликс сейчас немного нетерпелив.       Ли помогает Чанбину вытереть руку и подтягивает выше, ставя бедра по бокам от груди последнего.       — Бинни-хен будет хорошим мальчиком, правда? — вопросительно тянет Феликс и зажимает свой член, поднося его к губам Чанбина, но не давая поймать его.       Чанбин разочарованно выдыхает. Он хочет эту сладкую плоть в себе, почувствовать языком бархатистую кожу, ощутить соленый вкус и пряный мужской аромат. Но Феликс продолжает играть свою роль.       — Да или нет, хен? — Ликс медленно облизывается, смотря вниз.       Взгляд Чанбина становится пронзительным, и Со выдыхает:       — Да…       — Такой хороший, — и снова эта дьявольская ухмылка. О, сколько граней характера сокрыто за этим милым лицом!       Феликс подается вперед и направляет свой член в рот Чанбину, а тот наконец-то, со стоном, принимает его, придвигается ближе, придерживая Ли за бедра.       Феликс размеренно трахает рот Чанбина, на самом деле боясь сделать больно. Игра игрой, а беспокойство за партнера для него всегда на первом месте.       — В-все хорошо, хен? — выдыхает Феликс, продолжая двигать бедрами.       Чанбин отрывается на секунду от члена, вынимая его изо рта. Между ним и покрасневшими губами Со тянется тонкая нить слюны. Вместо ответа Чанбин высовывает язык и коротко лижет головку, а потом снова открывает рот, приглашая.       И Феликс отпускает себя. Он, придерживая голову Чанбина, толкается в горло последнего, ощущая невероятную влажность и тепло.       Толчок, ещё.       Комната наполнена звуками похоти, но Феликс бы сказал «любви».       Чанбин старается расслабить горло и дышит через нос, пытаясь принять в себя ещё глубже.       Толчок.       — Х-хен, — шипит Феликс, и, вынув член из плена рта Чанбина, доводит себя до конца рукой, выплеснувшись на лицо последнего.       Шея, лицо и грудь Чанбина блестят от слюны, спермы и пота, но плевать.       Воздух густой и плотный.       Тяжело дыша Феликс опускается рядом и, обнимая Чанбина, осторожно интересуется:       — Все хорошо, хен?       Чанбин улыбается. Его прекрасный котенок на самом деле очень заботлив. И, даже после того, как он выпустил наружу некоторую истинную часть себя, больше беспокоится о других, нежели о себе.       — Все замечательно, Ёнбоки~       Чанбин притягивает Феликса ближе, оборачивая руки вокруг талии, и нежно целует. Феликс немного морщит нос после этого, что Чанбин находит неимоверно очаровательным. Боже, он слишком влюблен в него.       — Я на вкус так себе, — тянет Феликс.       — Тогда попроси у Чан-хена немного его запасов ананасового сока, — смеется Чанбин.       Феликс фыркает.       — Это чертов миф!       — Я шучу, дурачок, ты самый вкусный для меня, — Чанбин смазывает немного белесой жидкости со своего лица. — Хочешь попробовать?       — Уж лучше ананасовый сок попробую, — смущенно шипит Феликс.       Они лежат так некоторое время, пока температура воздуха не опускается и не становится прохладно, а застывшая сперма не начинает ощущаться слишком неприятно.       — Пойдем в душ? — тихо спрашивает Феликс, прижимаясь ближе и выдергивая Чанбина из сладкой полудремы.       — Хмм, давай…       Феликс улыбается, смотря как подрагивают ресницы старшего и как приоткрываются его веки.       Чанбин улыбается в ответ, тянется вперед и целует в лоб.       Феликс довольно щурится — ну точно кот — и выдыхает:       — Я люблю тебя.       — И я тебя, — нежно отвечает Чанбин. — Донесешь меня до ванной?       И этот заливистый смех Чанбин готов слушать вечно.