Я забыл сказать, что люблю тебя

      «— Стой, Скалли…        — Да…        — Я люблю тебя.        — О, боже…»       Мне необходимо поспать.       Завтра я должна быть хорошо отдохнувшим, исполнительным и продуктивным агентом ФБР, иначе Керш сожрёт меня живьём. И не без оснований, надо признать, учитывая то, как эффективно (нет) я провела сегодняшний рабочий день.       «— Скалли… Я люблю тебя…»       Ну до чего же это все нелепо. Зная Малдера, я должна была бы и догадаться, что это только вопрос времени, когда он надумает потеряться в Бермудском треугольнике. Удивительно, что он раньше туда не полез.       «…Я люблю тебя…»       На мгновение я думала, что мы потеряли его. Он наглотался воды, очень-очень много воды. Ему повезло, он поправится.       «— Скалли… Я люблю тебя…        — О, боже…»       Он бредил, я в этом уверена.       «— Скалли… Я люблю тебя…»       Надеюсь, скоро действие лекарств закончится и все пройдёт.       «... Я люблю тебя…»       — Ладно, черт возьми! — говорю я себе, выпрыгивая из постели и начинаю нервно ходить по комнате — Ты любишь меня. И Фрохике, и его милую ремарку про «дурь», которой тебя накачали.       Конечно я разговариваю не с Малдером, он-то еще в больнице. Я же ушла домой вскоре после Скиннера (как теперь ему в глаза-то смотреть?) и Одиноких Стрелков.       Это был долгий-долгий день. И завтра день будет не менее насыщенный. Кстати, надо бы подумать что я, черт возьми, скажу Кершу о том, куда я сбежала посреди рабочего дня или почему мне понадобилась секретная информация о военно-морском флоте.       «Думай, Дана, думай».       И почему я отвечала на звонки в офисе отдела Секретных материалов?       О, да… и Спендер. Я почти забыла, должна завтра придушить мелкого гаденыша.       Итак, у меня завтра довольно плотное расписание. Мне надо поспать. Но как я, скажите мне, должна уснуть после его слов?       «— Скалли… Я люблю тебя…        — О, боже…»       Я решила, что это бред, закатила глаза и ушла. Обернувшись у двери, я посмотрела как он засыпает с глупой улыбкой на лице и не смогла сдержать свою. Ладно, я не буду пока его ругать. Все-таки Малдер получил серьёзные травмы и надо бы дать ему время, чтобы отдохнуть и восстановиться, прежде чем надирать ему задницу. Серьёзно, Скиннеру придется встать в очередь.       Так что я поблагодарила за помощь Скиннера, Одиноких Стрелков и поехала домой, искренне желая рухнуть в постель с порога. Я не думала о словах Малдера, пока не попыталась заснуть.       И вот на часах 2:30 утра.       Интересно, что, черт возьми, он имел в виду? Он вообще мог думать о другом. Он, вероятно, даже не вспомнит об этом утром. А я напоминать не стану, наверняка это его смутит.       И все же… он выглядел таким искренним, когда говорил это.       «Это была не искренность, Дана. Это были наркотики».       «Он мог бы сказать это серьёзно… Он узнал меня, он осознавал свое окружение… »       «Да, узнал… и осознавал. А еще он рассказал тебе, как встретил тебя же в 1939 году, и ты спасла мир от фашистов.»       «Но ты тоже видела корабль»       «Да, но фашистов с ним не было. У Малдера явно была галлюцинация, и чем раньше ты выкинешь из головы его слова, что он якобы любит тебя, тем быстрее ты сможешь заснуть».       Да, правильно. Я, наверное, могла бы легко проигнорировать его признание, если бы не один небольшой инцидент.       «— Ты заставляешь меня быть честным…»       А потом случился этот почти-поцелуй, как я его втайне называю. Мы с Малдером никогда не обсуждали то, что тогда случилось (вернее, не случилось). Меня заразили внеземным вирусом, похитили, как-то было не до того.       Даже потом, когда мы благополучно добрались до дома, эта тема никогда не обсуждалась. Мое воспитание не позволяло мне напоминать ему об этом, да и он молчал.       До настоящего времени.       Если бы нам довелось пережить эти несколько мгновений без чертовой пчелы в моей рубашке, что бы он сделал?       Поцеловал бы он меня?       А если бы да, то почему? Жалость? Отчаяние? Или что-то ещё… осмелюсь ли я задуматься об этом?       Эти события вообще могут быть никак не связаны друг с другом, не так ли?       На этот вопрос может ответить только один человек и он сейчас на больничной койке спит себе сладким сном под препаратами. Не говоря уже о том, что сейчас 3 часа утра, а непрерывный ночной сон важная часть восстановительного процесса.       «Ай, к черту все».       Если я не могу уснуть, то и он спать не будет, пока я не получу от него ответы. Четкие, ясные и по пунктам. Ну или настолько ясные, насколько это вообще возможно в данный момент.       Я одеваюсь и выхожу за дверь прежде чем успеваю подумать о том, что я делаю и остановиться. Потому что если я сейчас остановлюсь, я наверняка смогу убедить себя, что это все нелепо и не стоит беспокоить его, пусть выздоравливает, а мне пора обратно в теплую постель и заставить себя поспать.       Не сегодня. Сегодня я действительно хочу узнать, что, черт возьми, он имел в виду, когда сказал то, что сказал.

***

      Медсестры уже хорошо меня знают и не удивляются моим ночными визитами к Малдеру. Я останавливаюсь у сестринского поста, чтобы поздороваться и протягиваю руку, чтобы взять карту Малдера.       — Доброй ночи, могу я? — спрашиваю больше из вежливости. Сестры знают, что я врач и спокойно передают мне его карту.       Хммм… что-то от боли, наркотическое. Это все объясняет, верно? Никаких успокоительных, никаких повреждений головного мозга. Действительно, ничего что могло бы вызвать помутнение рассудка, как с ним обычно бывает.       «— Скалли… Я люблю тебя…»       Я возвращаю карту сестрам и иду к нему в палату.       Тихонько открываю дверь, он спит сном младенца, выглядит умиротворенным, а на лице слабый след улыбки.       Я подхожу к кровати, надеясь, что моего присутствия будет достаточно, чтобы разбудить его, а когда он проснется и увидит меня, либо объяснит все сам, либо его действия убедят меня в том, что он ничего не помнит.       Кого я обманываю, не будет так. Он зашевелился во сне. Я напряглась, готовая нырнуть под кровать, если понадобится, но он издает влажный храп, слегка ворочаясь, но не просыпается.       Я чуть не топаю ногой от досады, черт бы его побрал. Он почти никогда не спит, уж мне-то об этом не знать. У него хроническая бессонница, он полуночник, который звонит мне и безбожно будит среди ночи. И потому я почти не чувствую вины за то, что собираюсь сейчас сделать.       — Малдер! — шиплю я. Есть! Он не просыпается ото сна в полный боевой режим, как обычно, т.к. он все еще находится под действием лекарств, но глаза открыты и он смотрит на меня. —Как ты себя чувствуешь? — мило спрашиваю я, поглаживая его по голове. Он бормочет что-то невнятное в ответ.       — Я беспокоилась о тебе, поэтому вернулась посмотреть как у тебя дела.       — Красивая… — бормочет он.       — Ты чувствуешь себя хоть немного лучше, с момента моего последнего визита? — спрашиваю я.       — Хммм… да, думаю да — отвечает он, окончательно просыпаясь. Он приподнимается чтобы устроиться поудобнее и смотрит на меня.       — Который час? Уже завтра?       — Нет, еще нет. Ещё очень рано.       — Что ты здесь делаешь?       Я перевожу взгляд на свои руки, сжимающие перила. И в самом деле, что, интересно, я делаю? Хороший вопрос, Малдер. Я проделала весь этот путь до больницы посреди ночи, чтобы спросить моего бредящего напарника, действительно ли он имел в виду то, что он сказал, когда сказал, что любит меня? Нет, Дана Скалли никогда бы этого не сделала. Это же так… так… смешно.       Так что я просто задвигаю голос разума подальше и вдохнув задаю вопрос.       — Малдер, мне интересно…       — М-м-м?..       «Не делай этого!» — говорю я себе, — «Не делай ситуацию еще более неловкой…»       Но здравый смысл убежал, а язык остался.       — Что ты имел ввиду, когда сказал что любишь меня?       Я смотрю на свои побелевшие от напряжения костяшки, ожидая его ответа.       Тишина. Я уже было собираюсь, не знаю, извиниться, сказать что-нибудь … и тут я слышу храп…       Я смотрю, как он снова заснул, как на его лице вновь появилась эта мечтательная улыбка и чувствую облегчение и… досаду. Мысленно пытаюсь убедить себя, что вся эта ситуация одна сплошная глупость, что Малдер находится под действием сильных обезболивающих, он не соображает, что и кому он говорит.       Хотя кого я обманываю, я до смерти хотела узнать правду. Но, похоже, в ближайшее время мне ничего не светит.       — Доктор Скалли? Все в порядке?       Я поворачиваюсь к медсестре, которая просунула голову в дверь.       — Все в порядке. Я просто посижу с ним, если вы не против. Я сегодня уже не усну.       Она кивает и уходит.       Я подтаскиваю стул ближе к кровати Малдера, но прежде чем сесть, наклоняясь близко-близко к нему,       — Я тоже тебя люблю — шепчу я.