Игра

Это невероятные ощущения. Тебе будоражит кровь. Внутри тебя разливается тепло. Ты ощущаешь себя на том, что обычно могут назвать седьмым небом. Ты безмерно счастлив. Внутри тебя рождается всплеск эмоций. Такой животный, дикий, восходящий к глубинам души акт. Ты можешь только лишь удовлетворённо сказать: 《Ммм》. Самое необычное, что это с тобой разделяет другой человек. И она улыбается, может, чуть коварно, диковато, но это — тоже та самая улыбка удовольствия несравненного. Ведёт дико. Так думал Валентин, пока выпивал третий глоток чашки кофе. А его подруга Лиля, работающая бариста, усмехалась. — Калигари, ты кофеиновый наркоша. Ну честно, я никогда не видела, чтобы хоть кто-то так любил его. — Я ценитель, Лиля. Всего-то. А ты варишь лучший кофе во всём Петербурге Абраменко говорит, что он льстец, но улыбается довольно. Без румянца. Умеет принимать комплименты. Уверенная в себе, в целом. But let me tell you something, baby (Но позволь мне кое-что тебе сказать, детка) И как же Валентину это нравилось! Лиля была похожа на какой-то дикий цветок или деревце: посадишь, поухаживаешь — вырастет то, что будет тебя долго радовать. Но чтобы своенравное, как и девушка, растение… Хотя что там. Это она скорее как скрипка. Тоже смычок, нажатие, натяжение струны, дерево — всё нужно подобрать для мелодии. Да и к растению. Оно просто так не поддастся. Как Дима Дубин смог найти к ней ключ??? Он был таким тихоней на самом деле… А Лиля боевой. Нет, Дубин был и правда лучшим в своём деле и достаточно упрямым, просто Абраменко уделывала его и в реакции, и в чёткости мысли шага на два. Удивительная девушка. — Слушай, Лиля, а вы вообще как сошлись с Димой? — Эм? — Абраменко чуть хмурит густые чёрные брови. — Ну, вы кажетесь такими разными… — У нас одна цель: справедливость в этом городе. Я люблю машины, знаю толк в людях, общаться могу на любые темы… Вот и заинтересовала его. Ещё я непривиредливая. И свободолюбивая, и другим жить не мешаю. Так что пока он занят, я тоже занята. А вообще… Лиля замолкла. Посмотрела чуть в сторону, словно собираясь. Тяжело, видимо, было что-то сказать. — Какое тебе дело до наших с ним отношений, Калигари… Тем более… Ты же знаешь, что мы расстались. Валентин временами готов себя бить по голове. Ну как же так… Обидеть Лилю, пусть и ненароком. I just wanna hold you close tonight (Я просто хочу крепко обнять тебя сегодня вечером) — Я… Ну, просто был удивлён, что вот он, и что вот ты… Лиля поднимает глаза. Пару секунд смотрит на Калигари и уже улыбается. — Что, уровень разный, Валь? Тот усмехается, и ничего не отвечает. Лиля наклоняется, опираясь слегка о стойку. Теперь она куда ближе. Можно рассмотреть родинку возле носа или цвет горячего шоколада в её глазах с бесинкой от солнца. Если Абраменко хотела поиграть, это было видно. — Ну. Так что? Ваааль? Это 《Валь》прокатывается на кончике языка Лили так вкусно. Она чуть тянет а, а звук л звучит так вкусно. Её детское прошлое, проведённое в Одессе, добавляло этой певучести казачьей речи Лилии. Ему хотелось её прижать к себе, обнять, целовать, может до потери пульса. Только бы слышать его имя, только бы она позволяла бы себе быть с ним собой и дальше. И чтобы его объятия были первым, что она ищет для успокоения. — Если бы ты знала, насколько. And I wanna live just you and I (И я хочу жить, только ты и я) Абраменко не была дурой. Она давно замечала интерес к ней Валентина. И тот дураком не был, конечно. Наверняка догадывался, что она поняла. Отношения с Димой были для Лили приятными и тёплыми. Как привычное одеяло. Но разве такое долго держится? На самом деле нет. Должно быть что-то, способное приоткрыть это одеяло, выдернуть тебя, дать развиваться. Нет, под одеялом хорошо. Но… Диму она любила. До сих пор. Но Лиля бы поклялась, что сейчас осознавала это: любовь как к другу, не более. Сам Дима был инициатором. Понимал, что немного душит Лилю этим. Одеяло летом не особо нужно. А тут появился Валентин. Лиля к нему примерялась. То, другое, пятое… Оказалось, он вполне подходит под её стандарты. Даже более. Калигари их превосходил. Он не был ни лучше, ни хуже Димы. Другой. И всё. Что ещё можно было сказать? И вот сейчас он сказал эту фразу. — Ты что, хочешь сказать, что я лучше Димы или что? — Лиля уже просто улыбается, без заигрывания. — Возможно. А может нет. Просто ты — другая, это оценивается не по той шкале, которую ты применишь к Диме, — отвечает Валентин. Лиле иногда хотелось, чтобы они с Калигари остались одни во вселенной. Потому что в Райдо пришёл новый клиент. И Абраменко, сдержав вздох, прекратила стоять во флиртующей позе и встала как полагается бариста, с фирменной улыбкой. Валентин тихонько улыбался про себя. Явное дело, смеётся над тем, как она умеет адаптироваться. Лиля же сварила заказанный латте и отправила клиента восвояси по делам. Тот даже чаевые положил. Абраменко приподняла брови, но улыбнулась. Baby, I just want you close tonight (Детка, я просто хочу тебя рядом сегодня вечером) Наконец, можно было вернуться к разговору с Валентином. Лиля подняла взгляд. — Итак, и по твоей шкале где я нахожусь? — Ну, ты обидишься. — Почему? — Где самая далёкая звезда. Лиля задумалась немного, и, со свойственным ей остроумием ответила: — Звёзды вообще-то падают. Можно было поспорить, но Калигари этого делать не стал. — Хочешь сказать, я могу быть как Тристан из 《Звёздной пыли》Нила Геймана? Абраменко чуть вздохнула. Наглец. Они с Калигари только недавно стали друзьями, и рассталась она с Димой совсем недавно… Но… Лиля не собиралась врать: он ей нравился. Нарушать грубо пиетет дружбы? Или же нет? — Оставим это на вечер, после 20. У тебя будет время подумать, а нужна ли тебе звезда, — ответила Лиля и улыбнулась, — это не повлиляет на дружбу между нами, если ты не придёшь. Но если да — то посмотрим. Она взяла кружку клиента, подхватила ложку, положила всё в раковину и отвернулась, якобы мыть посуду. И не думать об ответе. — А если мне нужно несколько дней? — Любой другой вечер. Как решишь точно, — Лиля не отрывается от посуды, но в душе начинает зреть семя разочарования и грусти. Видимо, она ошиблась. — Тогда жди меня сегодня в 20 возле выхода из кафе, как закроешь. Я приду. И она слышит эту улыбку, готова поклясться. Лиля и сама улыбается, но он не видит. — Не спеши так. Времени ещё несколько часов, вдруг… — Лиля говорит даже чуть саркастичненько. — Посмотрим, — отвечает ей в тон Калигари. Он придёт. И ни у одного из них нет сомнений. Значит, вечер они проведут вместе. И, кажется, они это действительно хотят.