просто быть

            Каору не ощущает тепла, он не любит и не чувствует привязанности, он не хочет быть рядом — он, вообще, странный. А Синдзи, Синдзи так больно, что он готов изрезать себе вены.             А нет.             Уже поздно.             Все ноги в крови и нож в руках, но вчера было так хорошо, рядом с ощущением холодных пальцев на своей коже, с ощущением любви в голове, с тем, что он всё же любим, с мыслью что он кому-то, но нужен для того, чтобы просто любить. Но Каору странный, он любит, но как океан — холодный и необъятный, его можно изучить, понять и узнать, какие рыбы и млекопитающие в нём живут.             В его объятиях ты не чувствуешь защиты.

Боль.

            Сердце уже давно не болит, ведь Синдзи уже выплакал все слёзы и наглотался солёной воды океана. В его жизни появился смысл и исчез так же быстро как счастливая полоса проходит вслед чёрной. Но даже так, даже без того что его больше никогда не будет рядом, даже потому что он не любил, Синдзи не становится лучше. Он умирает от счастья, когда ощущает во сне его холодные пальцы на своем лице и быстрее зарывается в его пепельные волосы, желая чтоб этот сон не заканчивался.

Но он заканчивается.

            У Синдзи смоляные волосы и пальцы, тонкие и несуразные, такие, что хочется взять и одеть кольцо на безымянный и кружится в танце.             Каору похож на медузу, белую и прозрачную, такую, что считают давно вымершей, такая, что вроде бы не опасна, но если увидишь будешь испуган. Но Синдзи берёт её в руки и жмётся, любит всем сердцем, всей любовью, что осталась в его понимании, он готов целовать эту медузу, готов отдать за неё жизнь.

Он тонет.

            В боли, в осознании в понимании того, что всё закончилось, что его океан осушили он почти видит все рифы и кораллы на его дне, видит, как задыхаются акулы и скаты, как рыбы-клоуны умирают лёжа в актинии на боку, как его воздух в лёгких заканчивается и он проводит лезвием по ноге.             Вот они, его вены-речушки, в них не водится вода, но через них идёт жизнь и он готов эту жизнь прервать.             А Каору плевать. Плевать, потому что он забыл кто он, у него много того, что можно считать смыслом, он не притворяется, он открыт для того чтобы сказать что-то немыслимое, что-то такое, что сможет смутить или ввести в ступор, но он в любви. В его понимании любовь это что-то что можно пощупать, сказать и понять. Как Синдзи изучал его, как океан полный монстров, так он изучает Синдзи как организм жизни, как смысл его существования, как магнитную волну вызванную волнами из космоса. Он не любит и не привязан, но он нечто больше любви — он всегда рядом, всегда и Синдзи ощущает его присутствие в своих слезах, в своей боли, в крови, которая течет на простыни в мыслях о признании в стремлении быть нужным, быть полезным быть значимым, но главное быть ....

Но без Каору.

            Но без него это не возможно. Синдзи ничего ему не доказывал, не говорил лжи и не успевал придумывать отговорки он просто был. Был и всё, был в понимании своем как что-то эфирное, как что-то невесомое и в то же время значимое, как что-то, что ценят и любят не за заслуги и не за то, что ты чего-то достиг. Тебя просто хотят ощущать рядом, это и называется любовью в понимании Каору.             В любви Каору холодно, но в ней хочется быть, без смысла, без оправданий просто быть.