Captain Black

Она курит. Вновь курит. Она всегда курила после секса, еды, душа, сна и работы. Всегда брала в свои длинные пальцы «Captain Black» и выкуривала по две сигареты подряд. Обычно она собирала свои темные кудри в пучок. Тогда она выглядела более спокойной и домашней. Открывался прекрасный вид на её бледную шею и острые ключицы. И я их любила всегда, в особенности по ночам одаривая поцелуями. Чего греха таить, я любила её всю и ни за что бы не отдавала. — Белла, — шептала я с кровати. Она повернулась ко мне, облизывая губы. Она была более, чем спокойна. Черные глаза смотрели мне прямо в душу. Но, не одолевая свой интерес, смотрела иногда на мою голую грудь или куда ниже. Мы никогда не общались после. Договорились, что у нас чисто дружеские отношения, не переходящие за грань. Что называется «секс по дружбе». И я согласилась, как наивная дура. Она любила молодых, а я любила только её. Я дарила всю любовь ночью, а она уходила утром, выбрасывая ту в мусорку, или всасывая в сигаретный дым, который улетал за грань моего дома. — Да? — Голос её был хриплым то ли от холода, то ли от сигарет, то ли от недавнего секса. Я проглотила язык. Я не могла ничего сделать, когда она так впивалась в меня своим взглядом, изучая малейшую деталь моего тела. — В последнее время. Мне кажется, что что-то случилось? — Я подняла бровь, одаривая её вопросом. — Нет. Всё вполне хорошо. Её вторая сигарета была докурена. Тяжёлый вздох оповещал о разочаровании, и тем не менее, о том, что пора уходить. Но она не торопилась и я удивилась этому. — Хотя, — она села на другой край кровати. — Что бы ты сделала, если бы влюбилась? — Блэк смотрела на меня, как на старушку, которая знает ответ на каждый её вопрос. Женщина, что старше меня в два раза, спросила у меня, что бы я сделала, если бы влюбилась. Бред. — Я.. Белла. Я и так влюблена. — Я нежно улыбнулась, хотя в груди моей щемило. Она же вздрогнула. — И что ты делаешь? — Шёпотом произнесла она. — Ничего. Скрываю. Белла, она не любит меня. Она пользуется мной, не замечая мою любовь к ней. Тем не менее.. Белла.. — Мне не нужны твои тараканы. — Она нахмурилась. Задумчивая прикусила губу. Выдохнула. — Если бы прямо сейчас тебе признались в любви, чтобы ты сделала? — Она ждала ответа, прикусив губу. А я отходила от шока и бешеного сердца. Она пытается признаться мне в любви? — Я бы отказалась, если бы это не была моя любовь. — Прошептала я. Как бы хотела её поцеловать и сказать, что я только её — Ясно. — Единственное, что ответила она мне. — Я пойду. — Выдохнула она. Никогда раньше я не видела её такой грустной, встревоженной и задумчивой. Мне не нравилось это. — Белла, — я коснулась её руки, когда темноволосая встала. Она повернулась ко мне. — Я.. — Долгое молчание. Я увидела блеск в её глазах и интерес. Она ждала. Сильно ждала. — Буду ждать тебя в следующий раз. — Шепнула я ей, отпуская руку. Тело моё рухнуло на кровать. Она же хмыкнула. — На столе записка. Прочитай, когда будешь готова. — Блэк взяла пальто, надела обувь и ушла. *** «Дорогая моя, я всем сердцем и душой надеюсь, что ты простишь меня. Также надеюсь, что и поймёшь. Однажды мы встретились с тобой в клубе, помнишь? Ты тогда чуть ли не первый раз пила, а я чуть ли не впервые видела такую неуклюжую девушку, с которой, позже, я пересплю. Я помню, как после той первой ночи мы договорились остаться друзьями и я оставила свой номер тебе, чтобы ты мне звонила, когда хотела бы со мной уединения. А мы ведь и правда сблизились, да, Миона? Я каждую ночь запоминала каждую твою морщинку на лице, родинки на плечах и спине, и складках на ягодицах и.. Мы договорились не влюбляться, а я врала тебе и влюблялась каждую ночь заново и сильней. Мы договорились о дружеских отношениях, а я хотела видеть тебя каждое утро у себя на кухне или рядом со мной в обнимку в кровати. Видеть твои сонные глаза и слышать охрипший голос, который возмущённым тоном говорил бы: — «Какого дьявола так рано, Белла?!» А я бы улыбалась этому и целовала тебя в нос, извиняясь перед тобой. Ничего более сильного и притягательного я не чувствовала последние пятнадцать лет. Дорогая моя и любимая Гермиона, я не хотела рушить тебе жизнь и будущее. Я не хочу, чтобы ты страдала из-за такой дряхлой женщины, как я. Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер. Люблю от черепа до фаланг пальцев ног. Я люблю тебя и нуждаюсь в тебе, как в кислороде и сигаретах. Прости меня, если сможешь. Прости, что не сказала в лицо или раньше. И.. не ищи меня. Я сменила номер. А вскоре переезжаю в другой город. Так будет лучше для нас обеих. С любовью. Твоя Беллатрикс Блэк.» Я тогда ощутила сильнейшую боль во всём теле. Я не знаю почему она решила уйти так. Это было худшее решение делать именно таким образом. Мы бы могли поговорить, мы бы могли обсудить. Мы бы могли. Но уже ничего не можем. *** Пять лет прошло с того момента. Я выучилась на психолога. Мне было бы чуждо идти в какой-нибудь математический институт, когда сердце кричало о помощи для других. Новый день с новым пациентом, конечно же, грубо говоря. Люди, чей разум затуманился проблемами повседневной жизни, вовсе не больны. Они запутались, испугались и спрятались за пеленой грусти и депрессии. Ну, чаще всего, именно так. И этот день был бы также обычен, но тем не менее полезен, как и другие, если бы не одна ситуация. Я ждала женщину на диване. Слышала, как та зашла. Шаги были её тяжёлыми и медленными. Она села на диван, что был напротив меня. — Что ж, здравствуйте. — Улыбнулась я. Я хотела произнести что-то по теме работы, но мой резкий выдох значил для меня что-то близкое и больное. Беллатрикс Блэк. — Гермиона.. — Выдохнула она со мной. — Белла.. — Я не могла поверить в происходящее. Мои глаза бегали по знакомым чертам лица. Беллатрикс улыбнулась уголками рта и изучала меня также, но более сдержанно. Я же ещё раз выдохнула и улыбнулась. — Белла, ох, Белла. Сколько времени прошло? — Я отложила записной блокнот и наклонилась вперёд. — Я не знаю, дорогая. — Женщина сложила руки воедино и расслабилась. — Что ж, — откашлялась я. — Что тебя тревожит? — Я вновь взяла ручку и блокнот. — С тех пор.. — Темноволосая отвела взгляд вниз. — С каких? — Шепнула я. Я не могла знать точно, потому решилась уточнить. — Когда я ушла от тебя, Миона. Струсила, бросила и разбила. А может и не разбила. Я ведь не знаю. — Блэк нервничала, тараторила и смотрела куда угодно, только не на меня. — Прости.. — Прошептала я. На этот раз я окончательно отложила бумагу с чернилами и подсела к ней, обняв за плечи. — Если ты думала, что так было бы легче для нас обеих, то это могло спасти тебя. Я поддержала тебя в этом. Ты просила не искать, и я не искала. Но я ждала тебя, Белла. Пять лет я думала только о тебе. Да как я и могла забыть о твоих янтарных глазах, пухлых губ и бледной, но до чего же желанной, коже? Блэк, ох, Блэк. Я мечтала о тебе каждую ночь, каждое утро, день и вечер. Я всегда хотела и буду хотеть только тебя, Белла. Любить и признавать в своих объятиях только тебя. Беллатрикс, моя любимая Беллатрикс, я буду всегда рада твоей холодной коже и только по ночам её же обжигающей и до боли сексуальной. Ох, моя любимая и единственная пантера, что украла моё сердце. Я твоя, Блэк, полностью и навсегда твоя. — Шептала я ей это в лицо. И как же мне хотелось её поцеловать. По её щекам катились горячие слезы, подбородок дрожал, а она сама резко припала к моему плечу. — Я всегда с тобой, моя пантера. — Шепнула я ей в ухо, поправляя локон волос за ухо. Потом так же припала к ней в плечо и нежно гладила спину. Это было намного ближе и интимнее, чем поцелуй. Ну, так мне казалось тогда. Тишина, что мы разделили на двоих целых полчаса, дала нам понять, как нам друг другу не хватало любимого тела. — Ты же сказала, что уехала. — С дрожью в голосе произнесла я. Я держала в себе слезы. Только зачем — я не знала. — Я недавно сюда приехала к сестре. Она заставила меня идти к психологу. — Точно.. — Я отпрянула от неё и услышала едва заметный стон разочарования. — Блэк, ты обязана, слышишь? Обязана рассказать мне, что с тобой и как я могу тебе помочь. Ясно? —  Я держала её за плечи и немного трясла. А она, наслаждаясь хотя бы таким прикосновениям, кивнула. И я не выдержала. Я поцеловала её. Поцеловала настолько нежно, жадно и поглощающие, насколько могла. А она же ответила мне, также, но со вкусом слез, сигарет и вина. Это был первый такой поцелуй. Она была нежной и не настойчивой, когда же я хотела забрать её всю и не отпускать, больно кусая за нижнюю губу и изучая рот. Нехватка воздуха мешало продолжить дальше. Мы отпрянули друг от друга с еле уловимым стоном, тяжело дыша. — Я люблю тебя, Гермиона, прости меня за боль, что я причинила тебе однажды. Позволь мне окупить её своей любовью, что есть сейчас. — Я улыбнулась, отрицательно кивая головой. — Глупая. Глупая, Белла. — И я вновь поцеловала её.