34

Вместо тепла зелень стекла,

Вместо огня дым.

Из сетки календаря выхвачен день.

Аякс немного меланхолично наблюдает за тем, как Кли замешивает в пробирках химические составы, прежде чем осторожно перелить их в зелёные бутылки. Рядом в таком же составе лежит куча лоскутов. На бутылках этикетки Полуденной смерти от винокурни Рассвет. Кайя копил их несколько лет, прежде чем помирился со своим названным братцем достаточно для того, чтобы получить ещё целую кучу бутылок в обмен на план по взрыву Заполярного дворца. Драконий хребет заполнен солдатами Аякса на две трети. Ещё одна треть — солдаты почившей ныне Синьоры. Скарамуш тоже уже погружен в вечный сон: куклы не могут умереть, к сожалению, но зато они прекрасно ломаются, это вам продемонстрирует любой ребёнок. Кодовое имя Аякса, кстати, с этим самым ребёнком, как это слово произносят на одном из диалектов Фонтейна, очень созвучно. Чайлд. Так что куклу он сломал и даже некоторые её части умудрился в горячке сожрать и переварить. Даже попавшие с деталями инадзумские камни не спасли от отвратительного вкуса. А сердце куклы как-то оказалось рядом с его сердцем. Это произошло так же незаметно, как и превращение трёх месяцев в три дня. Но это подарило им преимущество в целый гнозис. Против тех трёх, что есть у Царицы. На самом деле неплохо. Если получится провести в Снежную всю эту контрабандную «выпивку», которую вместо Альбедо смешивает подросшая, но всё такая же любопытная Кли, то… то полтора батальона личных войск Предвестников Фатуи не полягут в Заполярном дворце просто так. Хотя бы одно проклятое и ненавистное место падёт ещё до этого. Аякс легонько треплет хихикающую малышку по голове, помогая ей затыкать бутылки лоскутами и прикрывать их крышками. Его Гидро элемент в этом деле очень помогает, потому что снижает риск случайной искры. Коробка заколачивается тонкими гвоздиками и передаётся в руки ожидающему агенту Фатуи. Альбедо заходит в пещеру не глядя на них, чтобы поймать в объятия свою сестрёнку. Кли что-то щебечет, вызывая у алхимика небольшую улыбку. Аякс тоже хочет улыбаться, когда смотрит на них. Но летящий в спину снег не даёт забыться достаточно сильно, чтобы это сделать. Камни в Мондштадте как всегда вкусные.

Красное солнце сгорает дотла,

День догорает с ним.

На пылающий город падает тень.

Когда Морепесок горит, Аякс стоит на утёсе в паре миль от него и курит. На вкус вроде бы даже Кайя не наебал и действительно крапива. И даже немного мяты положил, чтоб ему икалось. Тоня и Антон обнимают его с двух сторон за пояс, уткнувшись лицами в его плечи. Его руки лежат у них на макушках и никак не получается смахнуть нормально пепел. Тевкр спит в палатке в лагере под присмотром Кати, а эти два отчаянных авантюриста решили пойти с ним и посмотреть, как сгорает их детство. Хоть и хреноватое, но оно у них было. Пульчинелла подходит со спины, но Аякс не реагирует, хоть и учуял его за сто метров. Старший Предвестник обычно ходит в своём смешном облике невысокого толстяка, но сейчас его фигура достаточно высока, чтобы его дыхание щекотало Аяксу волосы. — Так и знал, что это ты всё здесь натворил. — Аякс фыркает и закрывает глаза. — Ни у кого больше на это место нет столько обид, как у тебя. — Ну и что, раз так? Арестуешь меня теперь и сдашь на казнь Царице? — На рыжую макушку опускается большая ладонь и ерошит волосы. А потом его сгребают в объятья вместе с близнецами. — Каким бы я был родителем, если бы не поддержал своего ребёнка. Мне Катя написала сразу же, как узнала про твой самоубийственный план, дурак ты эдакий. Аякс задумчиво прикусывает почти истлевшую самокрутку и сплёвывает её в снег. — Какой нахуй родитель, я не подписывал передачу опеки. На затылок ему приземляются сразу три ладони, и три голоса абсолютно синхронно говорят ему следить за своим языком. Аякс недовольно цокает, но исправляется: — Какой к чёрту родитель, петух ты недоделанный? — Настоящий, а не как твой старик. Тоня с Антоном прячут свои лица в его пиджаке сильнее на этих словах. Старик для них всё ещё отец, даже если он был сварливым и жёстким, даже если его от тех методов воспитания, которым подвергались все дети до Аякса, удерживали лишь угрозы самого Аякса, даже если он отказался покидать город, лишив тем самым их мать шанса на спасение. Мужа она видите ли оставить не может. А детей ещё как. — Зато мать у меня оху… «хорошая». — Согласен, Капитано охуенная мать. Он в лагерь как только приехал, так сразу над твоим мелким кудахтать побежал. Аякс давится вдохом. Почему-то Пульчинелле замечания никто не сделал. — А пёс этот здесь что забыл? — Революцию твою поддержать. И тебя. Аякс, если честно, искренне не понимает, что творится в головах у этих придурков, которые как-то раз выкрали его из казарм новичков и притащили в Заполярный дворец только для того, чтобы подписать какие-то бумаги. Но помощь никогда не была лишней, так что Аякс лишь пожимает плечами и уводит детей обратно в лагерь. Лёд на вкус как пепельная вода.

Электрический свет продолжает наш день

И коробка от спичек пуста.

Но на кухне синим цветком горит газ.

— Селестия не даст вам победить её, жалкие приспешники ледяной идиотки! — Гидро Архонт лежит на земле, не в силах встать из-за непрекращающихся электро ударов. — Вам никогда — никогда, слышите?! — не победить в этой битве! — Да мне как-то плевать на эту твою Селестию. — Голос Тартальи искажён, а гнозис, зажатый между когтей, выглядит крайне хрупко. — Я Царицу свергнуть хочу, а не с божками за какую-то хуйню воевать. — Неужели ты думаешь, что я поверю в этот бред, цепной пёс Царицы?! — Богиня кое-как встаёт на ноги, направляя оружие на Тарталью. — Смешнее твоих слов я ничего не слышала! — Я не заставляю тебя верить мне, Дике. — Тарталья жмёт плечами, но даже не думает тянуться к своему копью. — Но мы можем заключить контракт по правилам Моракса. — Зачем мне заключать с тобой контракт?! Достаточно просто прихлопнуть тебя на месте и всё! — Ты не сможешь. Говоря это, Аякс растворяет броню Тартальи и усилием воли блокирует силу Электро гнозиса. — Ты не сможешь. — Аякс повторяет свои слова и делает шаг ближе к Архонту, разделяющему его идеалы. — Бой бога со смертным не будет справедливым, а среди смертных нет тех, кто искуснее меня в драках и дуэлях. Даже если ты бог, под гнётом своих идеалов ты ослабеешь достаточно для того, чтобы я смог тебя убить. Дике рычит бессильно и злобно. Оружие звенит от столкновения с полом зала. Аякс даже не вздрагивает. — Давай заключим контракт по правилам Моракса. Ну, со всеми этими гневами камней и духами контрактов. — Аякс абстрактно машет свободной рукой, прежде чем положить её на живот. — Причём абсолютно справедливый — Каков предмет твоего контракта, смертный, и каковы твои условия? — Я получу твой гнозис до конца восстания, а взамен поклянусь вернуть его, не нападать на твою драгоценную Селестию первым, а также не прерву твоё существование метеоритом Владыки Гео. — Аякс отодвигает край пиджака вместе с рубашкой, демонстрируя золотую спираль на своём животе. — Мне даровано право единожды использовать силу Моракса. Не думай, что я не решусь использовать её, чтобы убить тебя. — Скажи мне, Аякс Морепесокский, за что ты сражаешься? — Дике смотрит на него уже не с презрительной яростью, а с беспристрастностью судьи. — За свою семью и всех детей. За будущее Снежной. — Аякс не отводит глаз и смотрит прямо, уверенно. Дике прикрывает свои глаза, но всё равно видит перед собой образ старого ослепшего учителя, провозгласившего её аспект. — Да будет контракт справедлив. — Да будет контракт соблюдён. Кстати, камни на твоей площади на вкус ужасны.

Сигареты в руках, чай на столе,

Эта схема проста.

И больше нет ничего, все находится в нас.

Аяксу нужно два дня, чтобы научиться контролировать сразу два гнозиса и не калечить себя. Он учится прямо в Судебном зале Фонтейна, под присмотром Дике. Ещё один день уходит на путь до пепелища, когда-то бывшего ему домом. Рядом с выжженой землёй остался один только Кайя, неизвестно как добравшийся до Снежной так быстро. Тарталья прислушивается и улавливает слабое-слабое биение чужого сердца. Кайя поворачивается, и Аякс смотрит на проклятый глаз, не скрытый более повязкой. Проклятие расползается по щеке, будто повторяя узоры проклятия Дайнслейфа, но трещины Кайи чёрные, в цвет склеры. — Малыш Ай. — Принц Кай. Кайя смеётся, как делает это каждый раз, когда слышит свое детское прозвище. В Мондштадте многим детям на ночь рассказывали историю про то, как Герда отправилась за своим Каем в дворец ледяной ведьмы. У Кая была в глазу ледышка, правда, в отличии от проклятия Кайи, видеть она истину мешал, а не принудительно показывал. Но смешно было все равно. — Ты всё же его сжёг. — Я обещал это сделать. — А еще ты обещал познакомить меня с подпольем Заполярного дворца, о котором помнит разве что сама Царица. — Познакомлю. Они бегут до столицы лесами, их подверженные кхемии Альбедо и Голд тела устают медленнее обычных, и потому двухдневный путь на лошадях занимает бегом чуть больше суток. Из-за гнозиса Дике Аякс потерял четыре дня, но зато не потерял остатки своей человечности. Ему всё ещё нужно спать, есть и дышать, поэтому на следующие три часа он окупирует одну из жилых палаток лагеря, засыпая впервые за почти неделю. Когда Аякс просыпается, он обнаруживает рядом с собой Тоню. Его девочка держит в руке желтый камень, пульсирующий элементом земли. — Просыпайся, малышка. — Мне уже шестнадцать, брат, я давно не малышка. Аякс смотрит на потускневшие голубые глаза, в которых ещё есть слабый отблеск свечи на столе. Глаза его малышки когда-то были самой яркой звездой на небосводе, единственной настоящей путеводной звездой среди всех фальшивок Селестии. Теперь его Тоня смотрит на мир вокруг почти так же, как это делает он. — Ты всегда для меня будешь моей малышкой. С самого первого твоего мига и до конца этого мира. — Аякс жмёт Тоню к себе ближе, целует в растрёпанную макушку и наконец замечает, что тяжёлой копны волос больше нет. — Ты можешь стать великой валькирией, но всё ещё будешь моей маленькой Тоней, не испугавшейся крови на моём лице далёкие восемь лет назад. Глаза у Тони слезятся, когда она смотрит на него вновь. — С тех пор прошло долгих тринадцать лет, старший брат.

Мы не можем похвастаться мудростью глаз

И умелыми жестами рук,

Нам не нужно все это, чтобы друг друга понять.

В Заполярный дворец Аякс заходит тихо и осторожно, по старым катакомбам. Над ним элитные батальоны трёх Предвестников расчищают коридоры и залы от людей, которые могут умереть в момент смерти Царицы, если Аякс не справится до конца. За ним идёт Кайя, ступая след в след и практически без звука. Педролино, словно верный пёс, стоит у дверей в тронную залу. Клеймор немного пробил лёд пола от веса Первого. Кайя обнажает меч и выходит вперёд, пока Тарталья готовится оказать поддержку и проскользнуть мимо. Ему хотелось бы и самому сразиться с Педролино, но сегодня это была не его битва. — Потомки проклятых Селестией наций пришли сразить проклятого этими же суками бога. — Клеймор взлетает, отбивая первую стрелу. — Достаточно иронично, как по мне. — Иди нахуй со своей иронией. — Аякс выпускает вторую стрелу. Оттеснить Предвестника от дверей оказалось даже слишком просто. Тарталья проскальзывает в зал без помпы, отбрасывает лук куда-то в сторону. — Я вижу, что ты настроен серьёзно. — Царица сидит на своём извечном троне, но в этот раз Аякс ей не кланяется. — Я всегда серьёзен, Ваше Величество. — Аякс пожимает плечами и идёт к трону. Царица встаёт ему навстречу. — Ты был серьёзен даже когда клялся мне в верности? — А я не клялся. В моей клятве не было ни слова верности вам. Я обещал спалить мир дотла и следовать идеалам Снежной. — Вода собирается рядом с пальцами, формируя клинки, готовые встретить ледяной меч. — Мир горит, идеалы Снежной соблюдаются. — Аякс вновь жмёт плечами. — Я выполнил свою клятву, и теперь я от неё свободен. Царица издаёт тихий рык, бросаясь на него с грудой ледяных осколков за спиной, но не имея контроля над большими стихиями, чем одна. Её сила поражает, но в Бездне Аякс выживал против и не таких силачей, даже до тех пор, когда он смог стащить у орденцев основание Глаза Порчи. — Лёд — одна из форм воды. Вы знали это, госпожа? Со статикой в водном оружии нет ничего сложного в разбивании льда, равно как и в отражении любимого меча богини. В Тарталье есть наследие Бездны, которой был нужен лишь Богоубийца. Поэтому Аякс равен Царице во всём. Поэтому Аякс надевает духовную броню. Сигареты в руках, чай на столе, Так замыкается круг. И вдруг нам становится страшно что-то менять. Царица дышит порывисто. Внутри неё больше нет ни одного гнозиса, но всё ещё есть божественная сила. Ледяное сердце сжато стальными когтями, и оно больше не справляется с божественностью носителя. — Я умираю. — Царица говорит этот факт как-то равнодушно, хоть сама недавно отчаянно отбивалась от Тартальи. — Истинно так. — Тарталья вытягивает свободную руку в сторону, призывая копьё, отброшенное прочь под конец бойни. — Ты умираешь. — И со мной вместе умрут все в этом дворце. — Не умрут. — Тарталья говорит это спокойно и уверенно. — Я не позволю. — И каким же способом ты остановишь взрыв моей силы? — Царица роняет хриплый смешок, переходящий в кашель. — Я один из Королей Бездны, один из её детей. — Тарталья отпускает слабое сердце, чтобы вынуть гнозисы из пузыря воды и присоединить их в тем двум, что уже почти растворились в его унаследованной части. — Мой голод до сил богов невообразим. — Богоубийца. — Богиня прикрывает глаза от усталости. — Это один из твоих титулов? — Так меня называют в Ордене, верно. — Тебе это не нравится. — Царица чуть улыбается. — Хотя бы немного я смогла тебя понять, Аякс. — Возможно, госпожа. — Аякс вновь сжимает руку на сердце изо льда и криво улыбается за маской. — Предсмертное желание? — Назови меня Татьяной, Богоубийца Аякс. — Спи спокойно, Таня.

Перемен требуют наши сердца,

Перемен требуют наши глаза,

В нашем смехе и в наших слезах,

Аякс напрягается при первом же снижении температуры вокруг. Божья сила бьёт мощным потоком, практически сносящим Аякса прочь. Холод проникает под броню, и богоубийца почти не чувствует рук, крепко сжимающих сердце и копьё. Под маской стекает горячая кровь, которую Аякс рефлекторно слизывает. Буря стихает резко. Она есть в одно мгновение, но в следующее её уже не существует. Вокруг лишь ослепительный свет, заставляющий броню исчезнуть. Аякс ощущает боль в левом глазе настолько сильную, что не может разомкнуть веки. Горячая кровь всё ещё течёт по щеке. В груди голодная пустота четырёх сердец. Здоровым глазом Аякс смотрит на Парадные двери залы. Прислушивается к лязгу оружия, но не делает ни шага. У него не получается сделать эти шаги, потому что сил хватает лишь на сдерживание голода. Буква контракта священна, а потому Аякс не имеет права напасть на Селестию. Поэтому он начинает говорить: — Я убил Архонта. — Тело Царицы медленно осыпается сугробом. — Я несу в себе наследие Бездны. — Вода образует знакомую форму двойной глефы, обретающей привычный вид, стоит только сжать её рукой. — Я сжёг половину своей страны. — Воспоминания детства колят сердце. — Я собрал в себе большую часть гнозисов. — Пустота в груди расползается, но Аякс лишь крепче сжимает руку на копье. — Я убил божественную куклу. — На зубах до сих пор скрепят кусочки чужого тела. — Я использовал запретное искусство мёртвой страны. — Кровь монстров бежит по его венам вместе с человечьей кровью. — Я сделал это всё будучи человеком. — Лишь сейчас Аякс поднимает голову и кричит. — Как вы думаете, зачем мне становиться сраным богом в сраной Селестии?! Селестия молчит. Аякс начинает смеяться. Мир тонет в белом.

И в пульсации вен

Перемен!

Мы ждем перемен.

— ОН БЛАГОСЛОВЛЁН.

Глаз Бога тихо мерцает в руках, пока Аякс пытается привыкнуть ко мраку вокруг. Он стоит на платформе, усыпанной провалами разной формы. Он начинает идти вперёд, но останавливается, когда платформа обрывается. Следующий край слишком далеко, чтобы допрыгнуть до него самостоятельно, но Аякс всё равно прыгает. Он может умереть здесь или на другом конце платформы, разницы нет. — Безрассудный храбрец. — Кто-то подхватывает его в прыжке и помогает приземлиться на другой платформе. — Ты здесь быстро погибнешь. — Не погибну. — Аякс улыбается. — Меня зовут Аякс. А тебя? — Называй меня как хочешь. — Существо с женским голосом пожимает плечами. — Тогда я буду называть тебя Скирк!

— ОН МЁРТВ.

— Ты сделаешь это или умрёшь, храбрец. — Скирк рассекает воздух чем-то длинным. — Третьего выбора тебе не дано. Аякс выдыхает и снова вытягивает свои руки вперёд. Он лишён зрения из-за кислоты монстра, а Скирк согласна отдать яд только после его победы в дуэли на смерть. Он учится у неё около двух месяцев, но еле поспевает за ней. Свист раздаётся рядом. Воздух слишком сухой, чтобы Аякс отслеживал форму и путь оружия через воздух, но натренированной реакции хватает для уворота. Клинки возникают в руках за секунду, но Аякс не попадает и неуклюже заваливается вперёд. Клинок протыкает сердце мальчика, когда тот поворачивается на шорох обуви по камню. Но в вот же миг шею Скирк сдавливает когтистая лапа. На лбу Аякса открывается третий глаз. — Я смог. — Голос двоится и троится, мешает разбирать тейватский говор. — Ты смог. — Скирк не двигается. — И ты умер.

— ОН ЖЕРТВА.

— А на меня вам всем плевать?! — Тарталья скрещивает руки на груди. — Никто даже не подумает сказать мне простое «спасибо» за то испытание, которое я устроил этой тихой гавани?! — Замолчи, идиот. Будь благодарен, что смог пригодиться хотя бы пешкой в моём плане. — Синьора насмешничает над ним под молчание Архонта рядом. — Жду тебя завтра на корабле. — Я ни за что не поеду с такой змеёй, как ты. — Тарталья показывает Восьмой в спину средний палец, бросает презрительный взгляд на Моракса и уходит. Что ж, вот у него и появилось объяснение восстанию. Хотя глупое сердце всё равно болит.

— ОН ПРОКЛЯТ.

— Жадный идиот! — Аякс на это ничего не отвечает, больше занятый разглядыванием странного камня в своих руках. — Зачем ты стащил у орденцев камень мага?! — Он меня позвал. — Аякс смотрит спокойно, его глаза больше не отражают блеска. — Он сказал, что он мой. Камень выпускает искорку, прежде чем образовать небольшое фиолетовое облако в середине. Скирк смотрит на это и достаёт из кармана кусок верёвки, чтобы мальчишка сделал себе крепление для второго камня.

— ОН СПАСИТЕЛЬ.

— Старший брат! — Тоня кричит со стороны леса, и Аякс реагирует быстро: перебегает через поле, подхватывает малышку на руки и рычит на преследующих Тоню гончих, выбравшихся не на той территории. Гончие, ещё совсем щенки, притормаживают, давая Аяксу время. — Беги в дом и не высовывайся, пока я не разрешу тебе. — Аякс шепчет это своей принцессе на ухо и опускает на землю. — Беги! Тоня бежит. Аякс создаёт клинки и скалится на монстров. Они не вернутся сегодня к стае.

— ОН ИСЦЕЛЁН.

Аякс выбирается из Бездны через три месяца. Лес вокруг точно такой же, как когда Аякс только упал. Где-то рядом слышно людей, и мальчик идёт к ним. Люди зовут его, и Аякс отзывается в ответ. Когда Аякс подходит, люди замолкают. Старший брат смотрит на него с неверием. Мальчик неловко чешет ногу о ногу и внезапно понимает, что на нём нет тулупчика и ботинок. Они мешали сражаться, и Аякс потерял их где-то два месяца назад. А кровь монстров очень хорошо маскировала Аякса посреди пейзажей Бездны Случайный чих выводит всех из ступора, и мальчика уносят домой. Малышка Тоня неуклюже подбегает к нему со слезами на глазах и его именем на устах. Она не боится тёмной крови, и Аякс подхватывает её и кружит. Три дня Тейвата против трёх месяцев Бездны бьют больно, но Тоня на руках исцеляет его быстрее.

— ОН УБИТ.

Его родители смотрят на него со страхом. Отец больше не водит его на рыбалку, а мать боится оставлять его одного с Тоней и Антоном, даже не смотря на то, что он просто защищал своих младших. Тоня засыпает быстрее под его сказки, а Антон любит слушать хруст камней на его зубах. Старшие братья показательно его игнорируют, а Василиса разговаривает только если ей нужна помощь. Аякс больше не нужен собственной семье, если исключить из уравнения детей. Аякс хочет кричать, но лишь молча глотает злые слёзы, когда отец утаскивает его к Фатуи. Сердце Аякса мертво давно, но сам Аякс умирает лишь сейчас.

— ОН ЖИВ.

Рядовой Фатуи под номером 0720, почти совершенное оружие, живёт лишь от битвы к битве. С тренировочных платцев его прогоняют приказами и вкалывают ему успокоительное. После подавления одного из восстаний Пятый Предвестник переводит его в личную гвардию за проявленную отвагу. Через год Царица отправляет его покорять дракона в качестве испытания для роли Авангарда Фатуи. Аякс возвращается спустя неделю, затратив большую часть времени на дорогу. В качестве трофея у него один из когтей. Никто не знает, что дракон спит в глубине горы, лишь лишённый одного из когтей. Родню не убивают, даже если они просто дети глубин. Чудовища тоже не всегда хотят войны. Чайлд Тарталья рождается из клятвы с неверным текстом. Чайлд Тарталья рождается из лжи.

— ОН УБИЙЦА.

Территория Ордена была большим запретом, но зов был слишком сильным, чтобы Аякс не отправился к нему. В центре цитадели нет ничего, кроме тьмы. В тьме нет никого, кроме него. Он шагает сам к себе. Его отражение старше, но его глаза скрыты. Отражение протягивает руку вперёд. Аякс делает шаг к нему и теряет своё сердце. Клинок из электризованной воды втыкается ровно в чужую гортань. Отражение смеётся кроваво, проглатывает его сердце и разводит руки в стороны. Аякс забирает его сердце и так же съедает его. Что-то внутри меняется, когда голова отражения слетает с плеч.

— О Н И Н Т Е Р Е С Н Ы Й.

Аякс висит в белом пространстве. Всё что он чувствует: чужой взгляд и твёрдость копья в руке. Сознание ускользает на долгий миг, которого хватает для проявления мира вокруг.

Деревья гинкго действительно красиво цветут.