У этого нет названия!

— А вот тут надо семь или шесть? — Я не знаю… — Ну, зайка, подумай. Вот что у нас было? Это ягодка — она, что? Одна. Потом бантики, а их сколько? Два. Три мышки, видишь циферку? Четыре поросёнка. Пять… — Конфеток! — Да, пять конфеток. И сейчас у нас шесть яблочек или се-е-емь… кубиков? М-м-м? — Шесть! — Да, умница. На работу я сегодня не попала — в садике попросили придержать детей дома из-за возникших проблем с канализацией, поэтому развлекаемся как можем. Я поцеловала дочь в макушку и отодвинула карточки подальше. Взяла следующие — теперь нужно было повторить цифры без лишних картинок. Кира вполне сносно могла считать до нескольких десятков в свои пять с половиной, знала все буквы и даже простейшие слова могла прочесть без подсказок. Хотя, я, наверное, натренировала её и пора изучать что-то посложнее. В принципе, можно не беспокоиться — Кира схватывает информацию на лету и это, слава богу, мои гены. Позанимаемся ещё минут десять и на сегодня достаточно — итак уже почти целый час с утра сидим, я вижу, как она устала. Хлопнула входная дверь. Я поёжилась — Пётр со вчерашнего дня мне не сказал ещё ни слова, кроме, конечно, тупых бытовых вопросов. Из-за этого мне было неловко просить остаться с дочкой дома, хотя он вполне мог. Меня сильно выбивала из колеи такая «молчанка» — как будто, ему совершенно не интересно было, как я позавчера провела время в клубе и почему вернулась так… относительно быстро. Мысли о произошедшем снова укололи меня в сознание и я зажмурилась на секунду. Потом вздохнула, поднялась со стула и пошла его встречать в коридор. — Ты закончил с машиной? — тянусь его поцеловать и легонько дотрагиваюсь губами до его щеки. — Нет ещё, — Пётр снимал куртку и не смотрел на меня. — До сервиса скатаюсь прокачать тормоза. — Затем он принюхался и всё-таки удостоил меня взглядом. — Ты кофе сварила уже? — Ага, — киваю. — Есть вообще планы на сегодня? — Ну, сервис только. А что? — Может, съездим погулять? — решаюсь предложить. — Кира всё в игровую просится. — Да можно… — муж призадумался, сдвинув брови, и почесал нос. — У тебя зарплата, что ли, пришла? — Нет, мне ещё завтра и послезавтра отходить в часть. Потом расчёт придёт. Как раз, кстати, перед трудоустройством в «Семантику», — я пытаюсь улыбаться, но получается коряво. Да и настроение у Пети явно никакое, так что моё подобие улыбки его не проняло. — На что тогда поедем? У меня денег нет. — У меня есть, всё нормально. Пётр кивнул и, разувшись, побрёл в ванную мыть руки. Нахрена он в редкий выходной вскочил в восемь утра, чтобы бежать чинить машину на улицу в такой холод — непонятно. Наверное, одному ему известно, почему наша полуторатонная железяка не может подождать до обеда. Я развернулась, чтобы пойти на кухню за кофе для себя и за бананом для дочки. Нужно настроиться на текущий день — он просто обязан пройти лучше, чем вчера. И, конечно, меня неистово грела мысль, что уже через пару дней я покидаю армию, чтобы работать в другой компании.

***

Конец ноября подарил ещё больше снега, чем выпало в первый раз, и он уже не таял. Можно было осматривать небольшие снежные кучки, поселившиеся за московскими тротуарами, и фантазировать о скорой зимней сказке. Спокойно дышать полной грудью, задумываясь о чём-то своём, только тебе понятном. Воздух приятно освежал лицо пока ещё не суровыми ветрами, но уверенными, будто всё вокруг твердило тебе о том, что настоящие холода уже совсем близко. И, если ты готов их встретить, то за ними кроется таинственность самого сурового времени года. Она укутает тебя и ты погрузишься в волшебную атмосферу. Такую нужную сейчас. Я любила всё, что связано со сказкой, которая лично для меня ненадолго продлевалась после Нового года — восьмого января мне исполнится двадцать восемь лет, и это, блин, на самом-то деле так скоро уже случится… Сзади звенит колокольчик и я оборачиваюсь. Муж с нашей дочкой выходили из небольшой кофейни и спускались теперь по ступенькам с крыльца, с бумажным пакетом в Кириных руках. Дочь попросила те разноцветные маленькие зефирки, что я покупала ей когда-то. Пётр заботливо придерживал Киру за локоток, чтобы та не споткнулась о неудобный выступ у стены. Я не сдержалась и рассмеялась от умиления при виде его взгляда на дочь — он что-то заговорщически шептал ей, а Кира хитро улыбалась своей прекрасной детской улыбкой. Знаю, Петя всё-таки её любит. Наверное, я хотела бы сходить в кофейню с ними, но мне нужно было постоять на улице, покурить и привести мысли в порядок после того, что произошло пять минут назад. Мне позвонила Лера и предложила увидеться. Я догадывалась, что это случится, и готовилась отказаться сразу же в моменте, но потом подумала, что… Вообще-то, мы так и не поговорили толком. Было бы лучше сказать ей в лицо о том, что ничего к ней не чувствую. И вообще ничего не чувствую. В какой-то момент мне стало так больно, что я выключилась и включаться больше не собираюсь. По крайней мере, с ней. Поэтому, как бы там ни было, я собрала волю в кулак и выдвинула встречное предложение — раз она хочет прогуляться, то в каком-нибудь огромном торговом центре это сделать будет лучше всего. Официальная причина — я должна купить себе ботинки, и вот прям сегодня, и вообще она вовремя позвонила, а то я б потом была супер-занята все оставшиеся недели до Нового года. Неофициальная — мне нужно заманить её в людное место, чтобы легче было потом убежать после не самого приятного разговора. Пётр вернул мне мою банковскую карту, и я проводила его и дочь до машины. Дождалась, пока они отъедут и скроются за длинным бежевым зданием, и пешком двинула до торгового центра. Метро мне было не нужно, а Леру ждать я не хотела — пройтись и освежить мозги, выкинуть из головы хоть немного напряжения было бы лучше всего. Тем более, что от станции Новокузнецкая, недалеко от которой мы гуляли, до Павелецкой площади идти всего двадцать минут. Да, именно туда. Я сама предложила отправиться в «павелецкую плаза» — ну, а куда ещё? Нет ни одного места в Москве, кроме моего дома и дома на Полесской улице, куда б меня могло тянуть. Отчасти, ещё я скрывала в себе надежду, что это место придаст мне сил. Несмотря на всю травматичность ситуации, ха. Ха-ха. Никогда не умела с достоинством признавать свою неудачливость в личной жизни. В сознании возникла картинка, как я упираюсь грудной клеткой в острый кинжал, и со стеклянным взглядом иду на него вперёд, нанизываясь телом на сталь. Сама так решила. Буду истекать кровью, мучиться, но упрусь в этот чёртов клинок до основания. Заворачиваю за угол и встаю перед пешеходным переходом. Тупо смотрю вперёд и наблюдаю раскинувшийся на площади огромный торговый центр, который даже видно не полностью. Скрыт за прозрачными стеклянными колпаками. Надеюсь, он скроет и меня, когда потребуется, и удастся остаться незамеченной в толпе таких же, как я. Хотя, найти ещё одну настолько не разобравшуюся в себе идиотку будет трудновато, даже в таком обилии людей. Ладно, надо выдыхать… В кармане завибрировал телефон. Я достала его, посмотрела на экран и застонала, осознавая, кажется, только сейчас — я подписалась на какую-то хуету. — Да, Лер! Я подхожу к ТЦ, ты где? — перебегаю дорогу, пытаясь разговаривать и параллельно следить, чтоб меня никто не сбил. Хотя, лучше пусть собьют, нахуй — перестану мучиться. — Я на минус втором этаже кофе беру себе. Могу подниматься наверх пока. Тебе кофе взять, кстати? — Не, не надо. И я щас сама прибегу, ты меня там подожди. — Окей, давай скорее. Надеюсь, Мирослава не встретится мне на пути. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Пусть я обожгусь в сотый раз, пытаясь не сделать кому-то больно, пусть мне придётся пережить унижение от человека, которому я имела неосторожность оказать слишком много внимания. Но если увижу лицо Миры после стольких тяжелых недель без встреч, услышу голос в реальности, а не в динамике телефона… Я совершу ментальное самоубийство — прям тут же, на месте. Может быть, она уже уволилась, и меня будет преследовать лишь призрак её существования? Хоть бы её не было. Хоть бы она была.

***

— Привет. — Наконец-то! Привет, Ев. Я пережила мучительный поцелуй в уголок губ. Делаю вид, что смутилась, и приобнимаю Леру за талию на пару мгновений, чтобы показать хоть какую-то радость. Точнее, выжать её из себя. — Слушай, я… — Блин, ты можешь мне помочь? — Лера взяла меня под руку и я зашагала вперёд вслед за ней. — Э-э… с чем? — Пока ждала тебя, перемерила кучу вещей в одном магазине. Реально, кучу! Одних футболок штук шесть. — Лера рассмеялась. — Отложила их пока на кассу, подумала — а, может, ты посмотришь на меня и посоветуешь, что выбрать? Я помню, что тебе нужны ботинки, их мы тоже посмотрим. Но мне прям не терпится посоветоваться с тобой. Потом я отнесу вещи в машину и будем бродить дальше. — Ну-у… давай, — я пожала плечами. — Что за магазин? — Не помню, но он прям над фудкортом. По эскалатору поднимаешься, заворачиваешь и он там. О, ещё «сислэй» по соседству — это я запомнила. — М-м-м… И как ты одна перемерила столько всего? — вяло интересуюсь у неё, посматривая по сторонам. — Там же вроде нельзя больше пяти вещей брать в примерочную. Лера захохотала. Вообще, надо признать, что голос у неё довольно приятный. — Я там подружилась с мальчиком-консультантом. Пара комплиментов про мужественность — и для тебя сделают, что угодно. — Ага, знакомо. Не знала, что там мальчики работают. — Вообще, там их два увидела, кстати, — один на кассе, другой по залу бегает. А ты понимаешь, про какой я магазин говорю? — Ага, — краем глаза я видела, что Лера смотрит на меня, но предпочла этого не заметить. — Там про любовь что-то в названии. — Блин, точно! Если раньше мне казалось, что я опустошена, то сейчас я понимаю — нет. Я призналась себе, пока искала Леру, что зверски надеялась хотя бы краем глаза зацепить Мирославу, в свою очередь не появляясь особо в её поле зрения. Однако, велики шансы, что она и правда уволилась. Иначе как объяснить внезапное наличие двух консультантов мужского пола, хотя месяц назад их ещё не было и в помине? Жуткая нехватка кадров побудила обновить персонал? Мы прошли на территорию магазина Love Republic, и в глазах защипало. Боже, как мне больно. Я похлопала ресницами — захотелось расплакаться, но нельзя, ни в коем случае нельзя. Уже и так я отсрочила разговор с Лерой, зачем-то согласившись «пошопиться» как подружки. Пока моя спутница убежала к кассе за вещами, взяв с меня обещание, что я подойду к ней, медленно брожу в начале рядов с висящей на плечиках одеждой. Когда-то я помогала развешивать эти вещи. Ну, не конкретно эти, конечно, усмехаюсь сама себе, но другие. И время было тогда другое — наполненное радостью и томительным предвкушением. Я напрочь лишена этого сейчас. Задумчиво плетусь к примерочным. — Ева! Поднимаю взгляд и пытаюсь сфокусироваться. Около соседних рядов с одеждой стояла тонкая женская фигура и, вскинув брови, девушка уставилась на меня сверкающими голубыми глазами. Блять, да это же Мира. — Охуеть. Так далеко стоишь, чего не подходишь-то? — Мирослава перекидывает вешалки с одеждой с одной руки на другую, делает шаг вперёд, и я делаю тоже. — Привет… — Меня обнимают, не могу поверить в это. Вот так просто обнимают, как будто не было ничего. Хотя, собственно, ничего ещё и не было… — А я думала, тебя уже нет тут. — В смысле уволилась? Не, меня почти кассиром сделали. Вот после Нового года перестану по залу бегать, — Мира осматривала меня с ног до головы и улыбалась. — Чё, как дела? — М-м-м, нормально, — смущённо опускаю взгляд вниз. Мне непривычно снова отвечать на её вопросы. — То есть, даже хорошо. А у тебя? — Да тоже. — Я рада тебя видеть. — И я, и я. Ты прям так нежданчиком пришла, предупредила бы хоть. — Так я ж говорю: думала, что тебя нет. Приходила тут много раз, но не могла поймать. Ты прям неуловимая, — в груди расслабляется тугой узел и лёгкий смешок сам вырывается из меня. — Я просто с мамой уезжала в Краснодар на три недели, — отвечает Мира, пока мы отходим ближе к кассе. — У меня прабабушка умерла, надо было хоронить и бабушку поддержать. Она совсем плохонькая стала, и тут ещё это. — О… — я стушевалась. — Блин, соболезную. А сколько ей было? — Прабабушке? Девяносто восемь. Очень долго прожила, до конца ещё была в разуме, как говорится. — Ничего себе. А это мамина или папина бабушка? — Мамина. А ты чего тут, кстати? Просто гуляешь? Я всё это время пыталась игнорировать вибрирующий телефон, но от Миры не скрылось, что моя рука держала что-то в кармане куртки и упорно отказывалась вынимать. И оно ещё издавало звуки: вжж-вжжжж… Пробормотав: «сейчас, секунду», я чуть отвернулась в сторону, отвечая на уже третий дозвон от Леры. — Погоди, пожалуйста, я тут подругу встретила… — Да я уже вижу, что ты не торопишься, — раздалось совсем рядом. Я повернула голову и увидела Леру, идущую к нам. — Успела перемерять всё без тебя. — Вы вместе? — Мирослава мотнула головой в сторону Леры и тут же сама поздоровалась с ней. — Привет. — Типа того, — что бы этот ответ ни значил, хе-хе. Я попыталась улыбнуться, но вышел дурацкий оскал. — Гуляем по ТЦ, ищем всякое. — Больше не ищем. Привет. — Лера небрежно поздоровалась с Мирославой, и положила на кассу что-то длинное и синее, потом что-то серое, затем ещё что-то тёмно-серое. Уже будучи втроём, мы стояли молча, и наблюдали, как Лере пробивают товары на кассе один за одним. Та даже не повела бровью, молча достав карточку и не ответив ни на один вопрос кассира. Я заметила что её лицо приобрело более бледный цвет. Чувствую какую-то вину за это, хотя ничего ещё не сделала плохого. — Так, я сейчас это до машины донесу и за тобой. Вы тут поболтаете пока? — Ага, — я быстро кивнула. Девушка зашагала с идеально ровной спиной, удаляясь от нас, а я мысленно выдохнула от облегчения и, наконец, повернулась к Мире, которая провожала Леру непонятным взглядом. — Чего меня не позвала? — вдруг спросила она. — Да блин… Мы давно не общались, — решаюсь подметить. — Я вообще не знала, как тебе написать, если честно. — Так же как и всегда, — Мира, напустив привычную маску безразличия, зарулила за кассовую стойку. — Чё… как муж, как дочка? — Мир, подожди. — Чего? — Лисицына-младшая вообще не смотрела на меня, и, как будто, увлечённо перебирала что-то за кассой. Наверное, появление Леры разогнало по моей крови адреналин, и от этого мне хотелось продолжать: что-то говорить или делать такое… чтобы подпитать своё состояние. Я глубоко вздохнула и придала голосу уверенности. — Почему ты со мной не общалась? Почему мне сама не написала? — Я ж рассказала, куда мы ездили, — Мира пожала плечами. Паренёк за кассой, которого я раньше не видела, легонько потрогал девушку по плечу. Надеюсь, он не собирается дальше подслушивать? — Там маленько не до этого было. Чего, Саш? — Ты развесила одежду обратно? — поинтересовался парень, поглядывая на меня. — Ага, — шепнула ему Мира в ответ. Кассир по имени Саша ушёл, словно поставив точку в нашем разговоре, и его место оказалось занято неловкой паузой. Однако, я решила не останавливаться. — Я понимаю тебя. Извини за наезд. Сейчас-то всё нормально? — Ну… да, — Лисицына-младшая выудила из штанов телефон и нырнула в него. Мне не понравилось то, как она попыталась отгородиться от разговора. — Хорошо, — спокойно, Ева, спокойно, — но я обо всём узнаю только спустя, получается, месяц. Где ты и с кем, я вообще не знала! — А я отчитываться, что ли, должна? — с вызовом ответила Мирослава, не отрываясь от экрана. — Нет, ты мне ничего не должна. Но я же… Блин, Мир! Почему ты сейчас даже сидишь в телефоне и не смотришь на меня? — Ев, чё началось? — меня удостоили взглядом исподлобья, но лучше бы она этого не делала. Я дрожала от горячего наплыва эмоций — моя лавина чувств захлестнула меня с головой, и я чуть не задохнулась. Перехватываю куртку, висящую на локте, чтобы она не упала вниз — мои руки в считанные мгновения ужасно ослабели. — Ничего. Я пойду. Давай, пока. Разворачиваюсь и быстрым шагом устремляюсь на выход. Хватит, блять, с меня всего этого позорного идиотизма. Я тупо сейчас уйду отсюда и заблокирую обеих! Иду и трясусь от непрошеного адреналина, а голова чертовски гудит. Почти добежала до эскалатора, ведущего наверх к восточному выходу, не видя никого вокруг, как меня кто-то схватил за плечо и круто развернул. — Ты чего? К моему удивлению, это была Мира. Она догнала меня, и теперь я видела напряжённое изумление в её светлых глазах. Зачем она это сделала? Как понимать вообще её слова и поступки, как связывать их между собой? Вообще её не понимаю. Так холодно со мной общалась, но побежала разузнать, чего это я устроила сцену. Я так хотела высказать всё это… но вместо этого выдавила из себя только: — Мы так давно не общались. Ты и забыла меня, наверное. — Да как забыла-то? — голос Миры чуть надломился и она прокашлялась. — Вообще не понимаю, что с тобой вдруг… — А я вот очень хорошо понимаю, — выдыхаю и начинаю осознавать, что переборщила с эмоциями, кажется. — Извини, сорвалась. Но я скучала по тебе, Мира. — Да я тоже! Тут просто приехала когда, меня Арташес начал везде таскать с собой, я ни с одной подругой ещё не виделась. Ты на меня злишься или что? Как же я хочу тебя обнять. — На себя злюсь, — во мне просыпаются странные эмоции и я широко улыбаюсь. Это не остаётся незамеченным, и Мира напряжённо смотрит прямо на нижнюю половину моего лица, от этого я ловлю разряд тока по телу. — На себя-то зачем? — Мира делает медленный шаг в сторону и мотает головой мне, чтобы я сделала то же самое. Что ж, окей, хочет пройтись — пройдёмся. — Я правда очень скучала, — смотрю ей прямо в глаза, не переставая идти. — А не писала сама, потому что думала, что тебе это не нужно, — тихо добавляю: — я же ничего не знала. — Ну, теперь знаешь. Пошли обратно? Тем более, тебя подружка твоя искать будет у меня в магазине. Останавливаюсь и беру Мирославу за локоть. — Я с ней никуда идти не хочу, — отчаянно шепчу ей. — Спрячь меня у себя? — Ладно, — усмехнулась Мира. — А чего так? — Познакомились относительно недавно. Ну, не знаю… — моя рука вдруг сползла вниз с Мириного локтя, и я наудачу взяла её ладошку в свою. Она не стала сопротивляться, и теперь мы так и шли — неторопливо, держась за руки. Хрупкие тонкие пальцы обнимали мои почти невесомо, в них не было стремления схватить и сжать. Я тоже старалась не переусердствовать, но единственное, чего мне сейчас хотелось больше всего — это закрепить наши руки вместе навсегда, склеить их, чтобы не перестать чувствовать тепло её кожи. Ужасный комок в груди меня потихоньку отпускал, но всё же не насовсем. Я то и дело посматривала искоса на Мирославу, которая молча вела меня к себе в магазин, не обращая ни на что и ни на кого внимания. В том числе, и на меня. Её лицо не выражало никаких эмоций, и будто бы ничего не смущало. Приходилось лишь догадываться, о чём она думает, и не кажется ли ей, что я устроила непонятную сцену только чтобы выебнуться. И скрыться от «подруги» попросила, как какая-то девчонка малолетняя, которая не может во взрослые разговоры. Всё это разрывало мой мозг, мешая насладиться моментом, хотя под конец, когда мы уже ступали на территорию «лав репаблик», я успела осознать, что это останется одним из счастливейших воспоминаний в моей жизни. Всё же, после долгого перерыва я смогла и увидеть, и поговорить, и потрогать… Моё сердце отчаянно забилось, когда я увидела Леру, идущую от кассы прямо на нас с двумя бумажными стаканчиками в руках, и её взгляд, который сначала скользнул по моему лицу, а затем опустился на наше с Мирославой импровизированное сплетение. Пиздец. Ну почему, блять, она так быстро вернулась? — А я уж тебя… В смысле?! Ев, а это как понимать? — Она про что? — поинтересовалась Мира, отпуская мою ладонь. Её тут же неприятно обожгло холодом. — Лер… — Ты вообще очень странно себя ведёшь, не находишь? Из клуба сбежала, вообще ничего не объяснила, особо встрече нашей не рада, бегать за тобой надо и искать, пока ты со всякими другими девочками за ручки ходишь! — Можно, пожалуйста, не орать здесь? — ледяным тоном произнесла Мирослава. — Тебя спрашивать буду в последнюю очередь, — грубо бросила Лера, и это заставило меня нахмуриться. — Ну так что, Ева, объяснишь что-нибудь, может? — Чё происходит? — Мире явно не понравился выпад в её сторону. — Лер, нам больше не надо видеться, — уверенно говорю я. — Извини, но я этого не хочу. — Не хочешь… Ясно, я поняла. На, держи! — она резко подала вперёд руку со стаканчиком. Я еле успела подставить свою, но тот всё равно упёрся мне в грудь. Чёрная крышечка отлетела, и что-то ошпарило мне руку. Я вскрикнула от боли, отскочила, не сумев удержать стаканчик, и он упал на пол, выплеснув из себя тёмную жидкость, которая теперь растекалась грязной лужицей под нашими ногами. Моя куртка тоже упала вниз, футболка насквозь оказалась промокшей, а на коже груди и живота появилось тянущее ощущение, разрастающееся с каждой секундой всё больше. — Ой! — Ты, блять, неадекватная какая-то! — взорвалась Мирослава, оглядывая всю эту картину. Она опустилась за моей курткой и затем, поднявшись с ней в руках, снова устремила рассерженный взгляд на взмыленную Леру. — Больно, да? — язвительно обратилась ко мне та, пока я даже не пыталась смотреть ни на неё, ни на Лисицыну-младшую, а судорожно проверяла под футболкой, насколько сильно обожглась. — Ну, ничего, пройдёт. Счастливо оставаться! Я проводила уходящую из магазина девушку глазами, полными боли и стыда. Потом повернулась к Мире, которая подошла ко мне ближе. — Ты вся мокрая просто. Пиздец какой-то. Это кто была вообще? — Сложная тема, Мир. Я очень боюсь, что ты меня не поймёшь. — Ой, ладно. Пойдём хоть на склад, я тебе свою футболку дам. Не поедешь же ты в этой домой. Ещё бепантен надо в аптечке посмотреть на всякий случай. И сказать, чтоб Марина тут убрала. — А кто такая Марина? — Уборщица наша. Мы двинулись вместе в сторону одной из дверей, на которой написано Staff only. Немного задержались у кассы — второй продавец-консультант поинтересовался, что здесь произошло, и пришлось подождать, пока Мира со всей экспрессией выразит ему своё мнение о таких психах, как Лера. Я же в это время наблюдала перешёптывание двух женщин, одна из них показывала на разлившийся кофе, и они аккуратно его обошли, держась за руки. Это показалось мне милым, но ровно до тех пор, пока я не вспомнила, что это из-за меня там грязь и неудобства. Фух-х, всё, стоп! Нельзя заниматься самобичеванием, надо лучше решить, что делать дальше. Договорив с коллегой, Мирослава молча повела меня дальше. Она отперла нужную дверь, и шагнула вперёд, а я за ней, сразу же захлопнув дверь за нами обеими. Внутри оказалось довольно темно. — А если серьёзно, она кто? — вдруг спросила меня Мира, пока перебирала рядом вещи, подсвечивая себе фонариком на телефоне. — Близкая знакомая. — Ты же говорила, вы недавно познакомились? — Да, но… Мы всё равно с ней сблизились очень. Так сказать… находились в тесном контакте. — Это как? О-о… — я услышала, как её тело перестало суетиться буквально на мгновение, и она будто замерла всем телом. — Кхм. — Ну, вот… — я не знала, что ответить. — Ты по девочкам? — Мои глаза немного привыкли к темноте, но я пока не видела, как Мира смотрит на меня, слышала только голос — со звенящими холодными нотками. — Хотя, погоди, ты же вроде замужем? — Я и по тем, и по тем. Мир, ладно, не надо, — махнув рукой, говорю я. Этот разговор даётся тяжело и я не знаю, как правильно продолжать. — Я так поеду. — Да господи, щас я найду её. О, вот! — Мирослава выпрямилась, держа что-то в руках. — Снимай свою, держи эту — она чистая, если что. — Мира, погоди… Спасибо, да, за футболку, но… тебя даже не смутило, что я могу отношения с девушками иметь? Это нужно было спросить. — Да не знаю, — она пожала плечами. — Вроде нет. — Она мне не нужна вообще, — зачем-то признаюсь. Будто бы, это всё исправит и меня спасёт. — Это было просто тупое общение какое-то, мимолётное. — Зато она тебя так заревновала, походу, — вижу нехорошую ухмылку на её лице. — Да похуй мне на неё вообще. Правда. Можно я тебя обниму? Прошло всего мгновение, но оно показалось настоящей вечностью, как Мирослава внезапно кивнула, и я без лишних слов притянула её к себе. Зарылась носом в волосы, жадно вдохнула давно знакомый запах. Она явно была не против, потому что хрупкие руки охотно обвили мою талию и замерли, а я старательно сохраняла в памяти это прикосновение и долгожданную особую близость, которая наполняла воздух нежностью и надеждой. Темнота совсем перестала ощущаться — ни вокруг, ни в глубине моего сознания. Мне хорошо сейчас, очень. — Я так скучала по тебе, — разрываю тишину и шепчу со всей любовью, с которой только могу. — Я больше не буду так долго не писать, и ты тоже не молчи, пожалуйста, пиши мне, а то… — А то ты снова будешь мутить с какой-то такой истеричкой? — пробормотала девушка мне в плечо. — Но мне нужна ты, — возразила я, проводя ладонью по любимым русым волосам — они немного отросли и теперь опускались ниже Мириных плеч. — Я очень переживала, пока мы не общались. — Да, я вижу, как ты переживала, — Мира отстранилась и с нескрываемым раздражением посмотрела мне в лицо. — Хотя, это вообще не моё дело — встречайся с кем хочешь, собственно. — Блин, да ты не понимаешь! Мне на самом деле хреново было! — Ага. — Мира! — Пошли отсюда — мне уже работать надо как бы. По затылку пробежали ледяные мурашки, пока я с футболкой в руках провожала Мирославу взглядом — она перешагнула порог склада и всем своим видом демонстрировала готовность закрыть дверь, когда выйду и я. Но, блять, я не хочу отсюда уходить! Ноги хоть и твёрдо приросли к полу, в бёдрах и коленях уже возникла слабость, я готова была упасть… прямо тут, на складе, не дав Мире выгнать меня. Однако, она, то возводя глаза к потолку, то лениво блуждая взглядом по залу магазина, ожидала совсем другого. — Ладно, — уголки рта напряжённо задрожали и на моём лице вспыхнула улыбка, но тут же совсем исчезла. — Когда можно тебе вернуть футболку? — Да спишемся. — Ты работаешь завтра? — Не, выходной, — отвечала мне Мирослава уже из-за кассовой стойки. К моему несчастью подошла покупательница, и Мира переключилась на неё с вопросами о скидочной карте и желании её оформить. Во мне боролись самые разные желания. Начиная с того, что я просто обязана была «встряхнуть» Миру и заставить объяснить, что за перемена в настроении вдруг случилась, и заканчивая визитом на улицу, где я могла бы покурить и затем поехать домой и навсегда вычеркнуть этот день из памяти. Но, не решаясь сделать ничего из этого, я тупо топталась на месте. Я перехватила висящую на локте куртку и вновь посмотрела на девушку, которая превратилась в ледяную скульптуру — она уже отпустила покупательницу и теперь неподвижно стояла с ровной спиной, невидящим взором осматривая всё вокруг. — Ну… я пойду тогда? — я сделала пару шагов вперёд, почти зайдя за стойку, и чуть вытянула руки вперёд, чтобы обняться. — Переоденусь тут в туалете у вас. — Ага. Давай. — Мирослава обняла меня на каких-то доли секунды, но довольно быстро отстранилась — настолько быстро, что я почти не почувствовала тепло её тела.

***

Гулкий шум в метро почти что убаюкивал мои мысли, но они сопротивлялись. Выйдя из вагона, я немного притормозила, пропуская какую-то компанию из мужчин и женщин, а затем прошла чуть вперёд и обессиленно прислонилась к каменной арке. Я достала телефон из кармана и посмотрела на часы — половина десятого вечера. Вернуться к торговому центру и поговорить с Мирославой там уже не успею — после закрытия магазина она явно останется навести там порядок после смены… а затем вообще неизвестно, из какого выхода, восточного или западного, двинется к метро. — Понимаешь, она просто вдруг отстранилась. Но я вроде ничем её не обидела, даже наоборот. — А что ты сказала ей? — Что она мне нужна, и нужнее всех вообще. Хотя, это в моменте так ебано звучало, конечно… — Так, ты не волнуйся. Знаешь, что? Вернись и поговори с ней ещё раз. — Зачем? Думаешь, поможет? — Она явно на что-то обиделась. Ну или не знаю… мне кажется, что обиделась. Пятью минутами ранее я разговаривала с Алисой по телефону. Она так же, как и я, ничего не поняла из моих рассказов и посоветовала лишь снова завести беседу о произошедшем, чтобы… что? Я была не согласна поднимать тему Леры — ну нахер, забыть бы и больше не вспоминать. Однако, именно после упоминаний о ней и том, как я могу с кем-то завести такой же «роман», Мирослава и начала вести себя холодно. Порывы воздуха от мчащихся поездов приятно обдавали моё лицо, но волосы при этом развевались так сильно, что будто жили своей жизнью. Нужно было двигаться дальше, перейдя от Киевской на другую ветку метро, по которой я доберусь до дома. Глаза напряглись до боли, пока я, не моргая, уставилась на то, как люди садятся в вагоны с платформы напротив. Тянущее ощущение полного позора и недосказанности ужасно разбивало меня, и неужели я так всё и оставлю? Возможно, стоило не переходить дальше, а остаться всё на той же кольцевой линии и двинуться прямо в противоположную сторону? Мне захотелось снова набрать Алисе, чтобы та вкинула в моё сознание ещё парочку ободряющих речей, но в просторном зале метро было ещё больше шума, чем в вагоне, поэтому я вместо звонка решила выйти на улицу покурить и заодно подумать. Мне оказалось достаточно двух сигарет подряд, чтобы, не сильно замёрзнув, проветрить мозги. Вот вроде поздно уже, но людей на станции всё так же много. Они просто шли мимо меня, пока я брела к турникету, и снимали своим кратковременным присутствием едкую печаль. Я с детства любила находиться в толпе — тебя как будто никто не замечает, и можно позволить себе, пусть даже и глубоко в мыслях, быть любой и думать о чём (или о ком) угодно. И, господи, как я хочу стать обычной. Почему я снова наворотила какой-то хуйни? Что мешало мне так и оставаться самой заурядной девушкой, у которой семья и в принципе складно укомплектованная жизнь? За каким хуем я, после того, как покурила, развернулась и поехала на метро в знакомый район на другом конце Москвы, где, вероятно ничего хорошего для себя не найду? Меня там никто не ждёт и, конечно, не захочет увидеть. Боже, какая я жалкая. Мне страшно осознавать это. Наверное, когда моя дочь вырастет, я вынуждена буду смотреть на то, как она страдает от первой неразделённой любви, и что вот я ей посоветую? Бегай, страдай, унижайся, будь идиоткой — прямо как твоя мать в молодости. Так, ладно, надо взять себя в руки. В каком-то лихорадочном забытьи я граничила между нормальной реальностью и кошмаром наяву. Даже не помню, как доехала до последней станции, и теперь мне осталось только дойти пешком до Полесской улицы. Идти недолго, но у меня есть шанс окоченеть на улице в ожидании Мирославы, которая пока нескоро будет дома. В подъезд без ключа я явно не попаду. Возможно, оно и к лучшему: я сойду с ума от холода, выкурю все свои сигареты и не останется никакой возможности выдержать долгое ожидание — придётся ехать домой. Но я, конечно, этого не сделаю, ведь потом сожру себя за неиспользованную попытку поговорить. Дойдя до дома Мирославы и Даниила, я горько усмехнулась, увидев его знакомый белый минивен. Поразмыслить о том, что я, вообще-то, в полной жопе, до конца не удалось: какая-то добрая женщина, выходя из подъезда, пропустила меня внутрь. Сжав полупустую пачку сигарет в руке, я онемевшими пальцами нажала на кнопку и цифрой «десять» в лифте и поехала наверх. Прикрываю веки и улыбаюсь с болью на сердце. Не знаю, зачем мне всё это, но как в юности побуду немного рядом с тем местом, где живут полюбившиеся мне люди. Обычно мы с подругами так делали именно в юности. Выйдя на площадку нужного этажа, я прошла к широкому подоконнику и задумалась. Мне вспомнился случай, как мы с Алисой в шестнадцать лет напились зимой и ходили по нашему маленькому городку в поисках дома, где жил мой одноклассник Стас. Я была в него безумно влюблена. Усмехаюсь от мыслей, что хорошо, что мы тогда дом так и не нашли. Если бы Стас увидел меня в том состоянии, я бы сильно пожалела потом, а так… остались всего лишь милые воспоминания. +7*********: Петь, я немного задержусь, ничего страшного? Муж <3: потом когда домой? +7*********: скоро, я тут ещё с одной девочкой решила увидеться Муж <3: ладно Муж <3: мы тогда спать укладываемся без тебя Муж <3: пиши, если что +7*********: да, конечно) Время тянулось так мучительно вначале, но потом я даже привыкла. Подъезд был тихим и тёплым, и даже очень чистым — я могла сидеть на корточках, прислонившись к стене, и много думать о грядущем разговоре. Хотя, даже не решила толком, что скажу… Если Мирослава после этого окончательно исчезнет из моей жизни, та вмиг потускнеет. Если Лисицын пропадёт автоматом, ведь с ним нас перестанет что-либо связывать вообще, я больше никогда не смогу впустить кого-то в сердце. Именно с него всё началось: новые чувства, абсолютно странные и непрошеные, даже подругами до конца не понятые. Алиса с Полиной тактично поддерживали меня, но то и дело в их речах проскакивало недоумение — как это так я просто взяла и влюбилась, даже не в личность, а в образ сначала, лишь потом обретя во всём этом что-то реально существующее. Я и сама не понимала… но повернуть время вспять никому не под силу, поэтому разобрать свои мотивы досконально я не смогу. Придётся мириться с тем, что есть по факту. Из квартиры Лисицыных не доносилось никаких звуков. Наверное, шумоизоляция на двери отличная, хотя могло и не быть никого дома. Я нервно закусывала губы в сотый раз, когда впервые за долгое время услышала, как задребезжал лифт. Испугавшись, вскакиваю на ноги, но оказалось, что зря: из лифта вышли где-то ниже этажом, или выше, но во всяком случае это точно была не Мирослава. Одновременно разочаровавшись и обрадовавшись, я завела себе таймер на десять минут: по истечении этого времени я либо уйду, либо осмелюсь позвонить девушке и узнать невзначай, не собирается ли та домой. В голове это выглядело как хороший план, и я даже немного выровняла дыхание. Позади меня была дверь на лестничную площадку и за ней я услышала какие-то шаги. Дверь распахнулась, и на площадку вдруг вышла сама Мира, обнаружив меня стоящей к ней полубоком. Я нервно сглотнула. — О, а ты чего здесь? — вместо приветствия произнесла Мира, поравнявшись со мной. — Тебя жду. — Зачем? — Мы не договорили, кажется. — Ев, ты иногда меня пугаешь. Это, что ли… как-то ненормально? Что-то случилось у тебя опять? — Случилось, Мира. Ты извини меня, что я вот так… Но, если ты меня выслушаешь, я обещаю больше не беспокоить тебя, и вообще можешь удалить меня отовсюду и в блок поставить. Главное, услышь меня, пожалуйста. — М-м-м… ладно. Давай хоть в квартиру пройдём. — А я никому не помешаю? — Папы дома нет, а мне ты не помешаешь. — Так машина же на парковке стоит? — Он на дежурстве сегодня, поехал на метро значит. Ну, блять, миллион процентов, что он не дома, — Мира закатила глаза и двинулась по ступенькам выше, чтобы дойти до квартиры. Я ступала за ней. — Ну, хорошо… А почему ты не на лифте приехала? — Я просто ниже вышла. На девятом у нас коробка стоит и в ней живёт кошка с котятами. Я иногда их подкармливаю. Папа не хочет к себе забирать, а нам с Арташесом на съёмке нельзя будет с животными… Жалко, конечно. — Ты планируешь переезжать? — немного удивляюсь. — Если всё ок будет, то да, через пару недель. Пора бы уже. — Да. Точно. Я уже неподвижно стояла в коридоре квартиры Лисицыных, так и не разуваясь и борясь с подступающим комом в горле. Наверное, никому нахуй не сдались мои объяснения, и сожаления, что я связалась с Лерой в тот момент, когда всё ещё нуждалась в Мирославе. Я пыталась ровно дышать, наблюдая, как Мира снимает куртку и вешает её на крючок у двери, скидывает кроссовки, чуть подпрыгивая, а затем включает свет в обеих комнатах и на кухне. — Ты проходить будешь? Может, чай хочешь? — Я хочу тебе сказать… Мир, ты только не подумай как-то плохо обо мне, ладно? Мирослава молча оглядела меня, оставаясь стоять всего в двух шагах поодаль. — Да, я, возможно, глупость сейчас сделаю. И даже понимаю, как это со стороны выглядит, честно, я всё понимаю. Но молчать у меня уже не получается. Ну не смотри на меня так, будто я идиотка какая-то! — Я нормально вроде смотрю. — Извини. Я просто… реально, так скучала по тебе. Ты не представляешь. — Ты мне это ещё в магазине говорила. Я тоже пообщаться хотела, но ты понимаешь… я часто вот так делаю. — В смысле? — Ну, молчу. Я в принципе и человек такой, домосед, что ли… Меня трудно куда-то прям гулять вытащить. Поэтому я редко гуляю с кем-то кроме Арташеса. — Это всё звучит так по-детски… — горько усмехаюсь. — Я как ребёнок пытаюсь понять, почему ты со мной не дружишь и не гуляешь. — Я была уверена, что тебе есть, чем заняться без меня. — Ага. Господи, как сложно говорить… Может, ты просто выгонишь меня прям щас? — Нет уж, давай жги. У меня всё равно настроение не очень было, сейчас ты мне… — А почему не очень? — Не отвлекайся. — Ладно. Я, на самом деле, давно должна была тебе сказать… Фухх. Сейчас. Я смогу. — О чём сказать? — О том, как… О том… Как тебя люблю, Мира. — Если ты хочешь знать, — я собрала всю смелость в кулак, хотя в голове что-то неприятно пульсировало и отдавало в виски, — то да… Я всю жизнь встречалась и с парнями, и с девушками. Только последние пару лет у меня никого не было из девушек, вот ты появилась и потом я… ну просто, Мир… я в полном ахуе с тех пор! Брови Мирославы поползли вверх, но она видимо выбрала промолчать. Я набирала в грудь всё больше воздуха и дыхание стало рваным — такая её отсутствующая реакция разбудила во мне давно спящую злость: на себя, на неё, на вынужденную беспомощность, которая не отпускала меня всё это время. — Как можно было так мне в душу запасть? Да, да. Вот так бывает! — вскидываю руки и смотрю ей в лицо. — Вот я взрослая, да? У самой ребенок есть, а я хуйнёй страдаю? Знаешь, мне сон недавно приснился, плохой очень, там с тобой ужасные вещи произошли, не буду говорить, какие… — в груди не хватает воздуха, я жадно хватаю его ртом, чуть ли не задыхаясь от наплыва слов, которые мне так нужно сказать. — И я проснулась в таком состоянии, что заснуть больше не могла. Из меня рвётся всхлип, и я вскидываю взгляд наверх, чтобы спрятать глаза, хоть и понимаю, что это глупо. Главное — не разреветься, поэтому заставляю себя дышать, но с силой зажмуриваюсь, от того, как же хочется остановиться и перестать говорить. Но у меня нет больше сил. — Знаешь… — тихо продолжаю после короткой паузы. Я всё ещё изучала каждый сантиметр белоснежного потолка, но делаю глубокий вдох и снова смотрю на девушку, пытаясь заглянуть ей в душу через голубые глаза. — Если с тобой что-то случится, мне никто не расскажет. — Почему со мной должно что-то случиться-то? — с тенью недоверия произносит Мирослава. — Твой папа может даже не вспомнить про меня, — продолжаю говорить, игнорируя её замечание, — он наверняка думает, что мы не особо-то и дружим, а Арташес даже моих контактов не знает и тоже не посчитал бы нужным в известность ставить. Мне никто не расскажет, где ты, что с тобой, я так и проживу, блять, всю оставшуюся жизнь, ничего! не! подозревая! — с чувством выделяю каждое слово, практически рычу. — Нет, ты не подумай, я больше всего хочу, чтобы ты была счастлива и здорова, и всё такое… Это просто сон приснился, но так херово после него было мне. Очень херово. Мирослава стоит передо мной всё в той же рабочей футболке, в которой я видела её каких-то пару часов назад, но кажется, будто бы в прошлой жизни. Между тем, что было и тем, что стало теперь проведена жирная черта. А если бы она захлопнула передо мной дверь и не пустила бы в квартиру? А если бы я не решилась ничего сказать? Быстро проглатываю эти мысли. Мне отведено так мало времени стоять здесь, и чем я его заполняю? Так хочется её обнять. Я прочистила горло лёгким покашливанием. — Мне так хотелось стать кем-то для тебя… — подвожу итог сказанному. Говорю это еле слышно, а Мира почему-то дрогнула от моих слов. — И чтобы ты, наконец, поняла, как ты мне нужна. — Да я это всё давно уже поняла, — она отвернулась от меня и упёрлась взглядом всё в пол. Что?! — Что? — мой голос охрип. — Ты зря думала, что это прям незаметно было. Твои взгляды, то, как ты помогала мне всегда… Ну, тут дурак догадается, по-моему. — И какое твоё мнение обо всём этом? — Честно… ничего плохого. Но и хорошего тоже. Мира вдруг решила взять паузу и замолчала, словно в эту минуту ей нужно было немного тишины, чтобы собраться с мыслями и продолжить. А потом снова заговорила. — Мне последние месяцы как-то в целом не по себе, и про тебя в таком ключе я почти не думала. Мы просто общались и всё, а потом я в Краснодар с мамой уехала и как-то не до этого было. С Арташесом мы вообще раз пять поругались за тот месяц. Не уверена, если честно, что хочу с ним съезжаться после такого… — Мира… Я потянула к ней руки. Она приподняла голову, мельком посмотрела на них и снова опустила взгляд. Я должна была дождаться, чего она захочет: подойти или продолжить стоять на месте. Можно было гордиться собой — я совершила огромное дело, и теперь только за Мирославой ответные шаги, или же полное отречение. И в эти долгие секунды я не могла понять, какого исхода событий дождусь. — Ты самая лучшая, — тихо говорю ей я. — Даже, если ты перестанешь со мной общаться, я всё равно буду так считать. — Я не перестану с тобой общаться. — Правда? — я подхожу очень и очень близко. Мира снова замолчала. Она неожиданно сама сделала крошечный шаг вперёд, но этого было достаточно, чтобы встать, утыкаясь носом мне в шею и опустив руки «по швам». Со стороны, наверное, это смотрелось немного забавно, но я умирала от нахлынувшей милоты. И от тёплого дыхания, которое теперь обдавало мою шею. — Тебе легче стало? — вдруг спросила она. — Да, — выдохнула я. — Есть немного. Подобные моменты дважды не повторяются. Я очень боялась, но не могла упустить тот факт, что Мирослава сейчас ко мне ближе, чем когда-либо. Хотелось хотя б попытаться её поцеловать. Я ощущала лёгкое головокружение и покалывание в кончиках пальцев, лежавших на её тонкой талии. Сердце в груди зачастило, как будто готово было выпрыгнуть. Я аккуратно опустила свой подбородок, чтобы наши губы встретились. Мира однако аккуратно увернула лицо, продолжив всё же находиться в моих объятиях. — Ев, у меня парень есть, — как будто смущённо сказала она. — Прости, — господи, я что, сумасшедшая? — Тебе муж разрешает такое? — Я у него и не спрашиваю. Ну, то есть, я всегда была такой. Петя знал про мою… особенность, с самого начала. — Он не против? — теперь настал черёд Миры удивляться. — Нет. Мира чуть отстранилась. Я почувствовала себя не очень хорошо. — Наверное, мне надо уйти? — Я тебя не прогоняю. А как ты, кстати, в подъезд попала? — Меня какая-то женщина пустила, когда выходила. Мне повезло, — усмехаюсь. — Иначе пришлось бы мёрзнуть и говорить с тобой на улице. — Да не пришлось бы. Давай чай, может? Хочешь? — Хочу. Я с тобой всё хочу. Мирослава кивнула и развернулась, скрывшись затем на кухне. Я, улыбнувшись себе под нос, закусила губы и сняла свою куртку, повесив её рядом с курткой Миры. Затем принялась стаскивать обувь, аккуратно примостив её рядом с ковриком. Выпрямляюсь, поправляю рубашку и осматриваюсь. Я нахожусь в этой квартире лишь второй раз, но каждый предмет, на который я бросаю взгляд, кажется мне причудливо родным. Фотографии в рамках, квадратная белая обувница, молочного цвета пушистый ковёр, видневшийся из комнаты Лисицына и его жены… Чайник кипит с такими звуками, которые я точно слышала миллион раз. Нос улавливает сладкий и слегка медовый аромат откуда-то совсем близко. Я поворачиваю голову и вижу аромадиффузор, который тут же снимаю на телефон — куплю себе такой же. Я часто ловлю себя на желании ярче запоминать такие волнующие моменты, когда со мной происходит то, на что я не рассчитывала. Это не совсем нормально думать, будто бы я недостойна счастья, и всё такое, но кто бы мог всё это вообразить в реальности? Моя жизнь становится похожа на нескончаемый поток подчас удивительных событий. Я собственными руками вплетаю в неё всё то, что хочу видеть и проживать, а те люди, к которым я стремлюсь через боль и невозможность, помогают мне в этом. — Ты там потерялась? Слышу, как Мирослава зовёт меня с кухни. Даю себе буквально полсекунды ещё постоять и заземлиться, и иду к ней.