Забавная лошадка

Ковёр усыпан карандашами, ручками и фломастерами. Подложив под лист бумаги словарь могучего русского языка, сидел на этом самом ковре Виталик. Пять утра. Он совсем сегодня не спал. Да и как тут можно спать, когда вокруг такое происходит! Он аккуратно раскрашивает очередную лупоглазую поняшку. Это его любимая пони – Пинки Пай. На нос ей присел мотылёк. Виталик ассоциирует себя с ней. Как же это? Он, взрослый мужик, любит разноцветных лошадёнок? Как так? Не иначе, как чудом дружбомагии это не назовёшь. Он помнит, когда это началось. Ему прислали по электронной почте открытку с пони. Она была так интересно нарисована! Пони-бабочка на цветке. Виталику понравилась открытка, но сериал про маленьких пони он решил посмотреть от того, что регулярно наталкивался на изображения поняш в интернете. После первой же серии он почувствовал, как с ним что-то происходит. Такое ощущение, будто он всю жизнь чем-то болел и переживал постоянно, а тут вдруг ему так хорошо сделалось. Будто бы излечился от чего-то жуткого. В то же время у Виталика появилось ощущение, будто он начал сходить с ума. Такое двоякое чувство, будто его разрывает на части, такое, что он вроде и излечивается, и заболевает одновременно. Виталик вырезал фигурку Пинки и наклеил её в свой личный дневник. Туда он часто писал размышления о пони, приклеивал свои рисунки, распечатанные картинки. Он везде носил с собой этот дневник, боялся, что его кто-нибудь прочитает. Пони заполонили всё его сознание, ему это нравилось, и он боялся этого одновременно. Он боялся, что его сочтут сумасшедшим. Виталик тайком приносил в свою квартиру нитки, ткани, иголки, булавки и прочее для шитья. Он стал шить пони. И прятать их. Его жена и сын начали подозревать, что он пьёт, колется, изменяет. Но Виталик всё равно им ничего не сказал, даже под косыми подозревающими взглядами семьи. Он всё ещё боялся. И вот однажды его жена вызвала психолога. Когда Виталик пришёл домой, его буквально заставили отдать дневник, который он так усердно прятал, чуть ли не вырвав из рук. Он даже не видел их реакции, он ушёл до того, как они открыли заветную тетрадочку. Он захлопнул дверь, спустился по лестнице, проскользнув словно тень. Лицо его было бледным как мел, не выражая ничего, будто бы фарфоровая кукла без эмоций и чувств. Виталик прошёл по дворам, со скучающим выражением пиная перед собой консервную банку. Он и сам не заметел, как вышел к окраине города. Теперь-то не было смысла молчать и сглатывать - слёзы сами текли по щекам. Подняв голову от земли, он заметил в паре метров забрешенный дом. Виталик медленно побрел к постройке, не разбирая дороги. Присев на подоконник первого этажа и прильнув спиной к холодному оконному косяку, он смог наконец дать волю слезам. Жизнь конченна, теперь не было смысла ее продолжать. В лучшем случае, его напичкают лекарствами от бешенства и запрут в психушке, а в противном... это его проблема, самая главная на данный момент, и никто не сможет ее понять, именно поэтому... Уже когда густые сумерки опустились на город, Виталик осмотрелся, шмыгая носом. Он не разу не бывал в этом районе, а значит его тут никто не знает, соответственно... Придумывать дальше не хотелось. Он просто поднял с земли осколок битого стекла и, мысленно попрощавшись со всем миром, перерезал себе горло.