маленькая квартирка больших сердец.

вечер. город. холод. зима. укутаться в шарф, спрятать нос в эфемерное тепло. под сапогами Альберта хрустит белизна земли - под сапогами хрустят хрупкие позвоночники снежинок. пар срывается с тонких розовых губ, плечи дрожат на холодном ветру. дома-сторожилы впиваются в низкое густое небо, а светлые глаза-замёрзшие стекляшки ищут отблеск тепла его дома в распахнутых зенках-окнах. Савелий наверняка сейчас курит на кухне в ожидании чайника, что томится на газовой плите. ещё пара метров - пальцы липнут от холода к кнопкам домофона. надо же было забыть перчатки. как глупо. из-за светлых волос он похож на солнечного зайчика, прорезающего оттенки серой тьмы. домофон истошно верещит, а солнечный зайчик ныряет в подъезд. дверь со скрипом и грохотом захлопывается за спиной под топот сапог с которых на коврик осыпается снег. *** – Аль, ты совсем сдурел? – хмурость пролегает меж тёмных густых бровей, пока ладони обнимают чужие ледяные щёки. – не холодно ему, охуеть можно! что смешного? – Савелий похож на встрепенувшуюся птицу, хмурую такую, злую. клюнуть точно может. – твоя реакция, – улыбается, смеётся, у глаз прорезаются едва заметные искренние морщинки. холодными ладонями накрывает по-домашнему тёплые. – ты каждый раз будешь испытывать столько беспокойства из-за забытых перчаток? – буду, – фыркает Сава, убирая свои руки от чужого лица. тяжёлый вздох. – иди руки мой, беда. горячий чай уже на столе. – когда успел сделать? – брови удивлённо приподнимает, хлопает светлыми ресницами. – луч света в окне увидел, – безразлично пожимает плечами, точно ничего такого он и не сказал вовсе. Альберт улыбается и тянет ладонь к чужой щеке, но Савелий отстраняется, сделав недовольное выражение лица. – руки, – напоминает Сава, отдаляясь от белоснежных холодных дланей. – да, конечно, сейчас, – посмеивается Альберт, разматывая шарф, стягивает тёплое светлое пальто, как упаковочную обёртку. почти что новогодний подарок, правда? только новый год ждать ещё полмесяца. *** – что у нас на ужин? – Альберт помешивает ложечкой чай в пивной кружке. – вчерашние макароны с тараканами, – безразличное движение плеч вверх и вниз. – а если серьёзно? – вчерашние макароны, возможно, с тараканами, – фыркает Савелий в подобии смешка. – протеин, – вздыхает Альберт, после подняв голову и устало улыбнувшись. – устал на учёбе? – есть немного, – наблюдает за тем, как Савелий достаёт из холодильника парочку яиц и небольшой остаток докторской колбасы. небольшой - даже это преувеличение. – а у тебя как на работе дела? – ничего, сойдёт. на этой хотя бы начальство более адекватное... может, что-то и срастётся, а может быть и нет, – он отправляет маленький кусочек колбасы к себе в рот. Альберт на слова Савы кивает действительно понимающе, со взглядом уж очень осознанным: будто всю эту историю он и сам прошёл, а не слышал её от своего соседа по квартире. – рад слышать, что всё не так уж плохо, – скромная улыбка, уставший, но цепкий взгляд. Альберт смотрит за импровизацией Савы, который сейчас старается приготовить что-то вкусное из мыши, что в холодильнике повесилась. Савелий раскладывает по тарелкам порции. ставит одну перед Альбертом, другую - у своего стула. осуждающе косится на раковину, ведь на этой неделе посуду моет он. нужно купить новые губки, надо помыть ванную, необходимо перебрать в холодильнике сомнительные продукты. много чего нужно, а больше всего нужно единственное - время. – знаешь, было бы намного проще, если бы завтра наступил конец света, – делится Савелий, протыкая зубчиками вилки желток. – какой-нибудь метеоритный дождь, например. – мы всё ещё живы. думаю, мы сможем застать что-нибудь более интересное, чем конец света. ночь. поздний ужин. тишина.