В просторе письма

***

      Ранее утро четверга, ленивые лучи солнца без всякого старания проникают в комнату сквозь шторы тонкой линей по полу, окна плотно закрыты, но даже так ощущается осенняя прохлада, пришедшая с началом нового года обучения в Хогвартсе. Тяжёлые тучи грузно нависают над землёй, затевая ливень к полудню, на радость растениям сада и на зло желавшим повидать Хогсмид в эти выходные.       Мало кому приятны лужи и слякоть, мало кому по душе придётся вручную отстирывать подолы плащей от грязи, что разносят ботинки при ходьбе. А погода и не думает идти на улучшение, ранние морозы не компенсируются даже наличием солнца, что словно лишь из приличия являлось на небосвод. К лесу ближе уже выпадал мелкий снег, что почти сразу растаял, оставив за собой влагу и запах отчаянья нелюбителей зимы.       В крупную деревянную дверь множество раз громко стучат, поднимая на ноги невыспавшихся учеников. Старостам начинает казаться, что список их обязательств постепенно сужается до работы примитивного маггловского будильника - вытягивать из постели проспавших.       Уизли не в восторге от раннего пробуждения, их рыжие волосы после воздействия подушки превратились в подобие гнезда, что отпугивало даже их собственное отражение. Приведя внешний свой вид в хоть что-то, похожее на "порядок", парни вместе выходят наружу, кланяясь брату — Перси как благодарность за непрошеную заботу.       Завтрак, несмотря на обилие вкусной, свежей еды, не вызывал аппетита, наоборот с силой давил на желудки, подзывая рвотный рефлекс при виде тарелок детей, что ели курицу, закусывая пирогом и мороженым. Такие "блюда", если можно так выразиться об этой отраве, вызывают расстройства желудка у всех, кто хоть на год старше первогодок.       Однако, вовсе не во вкусовых предпочтениях дело. Фреду и Джорджу не по себе со вчерашнего вечера, когда после недолгой обыденной прогулки по коридорам они натыкаются на помещение полное колб, пахнущих хуже любого яда и старческих духов.       Запах этот был столь ужасен, столь едок, что просачивался сквозь кости, неминуемо впитываясь в память. Неясно что за отраву там хранят и принадлежит ли это вообще Снейпу, но это нечто стоит нестираемой картиной пред глазами Уизли, что вторые сутки не знают куда деться от этого кошмара.       Благо совсем скоро еда пропадает с их взора, позволяя хотя бы частично выдохнуть. Конечно непросто будет прожить пару дней без какой-либо подпитки, невозможно вовсе, но и вытошнить всё съеденное спустя пару минут тоже не лучше.

***

      -Что-то мне совсем хреново.- Жалуется Джордж, прикладывая руку ко рту, что неким чудом способствует удержанию обеда внутри желудка.       -Может к мадам Помфри?- Фред отмахивается, заранее зная, что им там вовсе не помогут.       Вчера, когда сразу после находки они слегли с отравлением, что вовсе не верный диагноз, поставленный лишь из нужды хоть в каком-то заполнении соответствующей строчки, в больничном крыле им посоветовали меньше заниматься своими безделушками и розыгрышами, пока их собственные творения их не погубили.       Никто даже не удосужился выслушать больных, после парочки таблеток и бесполезного измерения температуры, братьев отправили обратно в гостиную факультета храбрых, пожелав удачи тем, кому они ещё подсунут эту мерзость.       -Я пожалуй.. отлучусь.- Сквозь рвотные позывы сообщат Джордж и в спешке покидает брата. Фред валится на бок, утопая головой в чересчур мягкой подушке, набитой небольшим количеством перьев. Прикрыв глаза, в надежде на небольшой сон, парень углубляется в воспоминания о семье, стараясь настоятельно избегать темы еды и всего, что с ней связано, это очень непросто, когда желудок ноет от голода, а голова гудит от мигрени, вызванной чем-то вообще необъяснимым.       На прикроватную тумбочку его пикирует письмо, упакованное в желтоватый, помятый конверт. Приземляется оно бесшумно, оставаясь невидимым для задремавшего ученика. Чернила на строчках под полем для марки словно снег тают и растекаются по дереву, пачкая лежащие рядом листы пергамента, рукоять палочки и страницы учебника травалогии.