Tomorrow

Дверь в ветхий полуразрушенный дом распахнулась, разлетевшись на части и усыпав ими весь пол, и вампир зашёл внутрь, перешагнув порог. Пятеро других вампиров проследовали за ним, веером расходясь по гостиной, а воздух тут же наполнился ворчанием и рыком. В доме настолько сильно воняло псиной, что один из вампиров поморщился от отвращения. Обратившийся волк мгновенно попытался броситься на них, но был остановлен одним из вампиров, который схватил его за горло и швырнул его с такой силой, что половицы потрескались, когда на них обрушился немаленький вес оборотня. Кости волка хрустнули и тот издал пронзительный скулёж, который перетёк в бульканье. Другой вампир поменьше, самый маленький из всех, с нечеловеческой скоростью кинулся вперёд на волка, который был больше него в несколько раз, и вонзил руку глубоко в его шею, проворачивая пальцы и выдирая гортань. Бездыханное, существо рухнуло на пол; всё произошло слишком быстро, чтобы кто-то успел понять, что именно только что случилось. Всё больше и больше оборотней стали появляться в поле зрения, их глаза сверкали множеством разнообразных цветов, когда они пригибались к земле, готовые в любой момент атаковать вампиров. Они зарычали, стараясь выглядеть грозно, видимо, надеясь, что это заставит вампиров обратиться в бегство. – Вам лучше просто сейчас отступить, – произнёс один из вампиров, странно воодушевлённый голос которого разнёсся по помещению, – Вы бы могли справиться с одним или двумя из нас, но со всеми шестью? – он рассмеялся под аккомпанемент злобного рычания. Один оборотень подкрался сзади и попытался кинуться на вампира, выломавшего дверь, но тут же оказался отброшен в сторону, и тело существа с хрустом врезалось в стену. Волк, всё ещё живой, дёрнулся, задрожав от сильной боли. Волкам, кажется, было всё равно на то, какие у них были шансы на победу: видимо, их гордость просто не позволяла им отступить. Поэтому стая вместо того, чтобы спасать себя, бросилась вперёд. В комнате воцарился хаос, больше напоминающий сцену из фильма ужасов: клацанье челюстей, звук раздираемой на части плоти, время от времени раздавался чей-то возглас, когда кому-то из волков удавалось задеть одного из вампиров, которые всё ещё одерживали верх, убивая одного оборотня за другим. Всего через несколько минут в живых остался один единственный оборотень из стаи, который, яростно сверкая красными глазами, стоял среди мёртвых, разорванных тел своих сородичей. Спустя мгновение один из вампиров и оборотень столкнулись, врезаясь в одну из стен дома, которая тут же проломилась под их весом. Оборотень был куда крупнее вампира, почти в два метра ростом и с весьма мускулистым телом, но даже это не придало ему достаточного преимущества, чтобы одолеть старого могущественного вампира. Как только сердце оборотня окончательно остановилось, вампир поднялся с пола, вытирая кровь, которая покрывала его рот. Он обернулся, поглядев на свой клан через дыру в стене, и только открыл рот, чтобы что-то сказать, как услышал шорох позади себя. – Намджун-а! – закричал один из вампиров, однако тот не успел обернуться вовремя. Оборотень схватил его, заставив захрипеть, и швырнул в другую стену, тем самым проломив и её. Другие вампиры тут же кинулись вперёд, ухватив оборотня за конечности, не позволяя тому напасть снова, в то время как вампир, пытавшийся предупредить об опасности, помчался в сторону новой проделанной в стене дыры. Оставшиеся вампиры переглянулись, закрыли глаза и каждый изо всех сил потянул конечность оборотня, которую он держал, на себя. Можно было бы подумать, что убить такого крупного сильного оборотня довольно сложно, и это было бы так для обычного человека или даже для обычного вампира, но клану, который столетия прожил вместе, и сила которого только росла, не пришлось прилагать слишком много усилий. Звук, с которым рвались сухожилия и связки, с которым плоть отрывалась от костей, которые в свою очередь выскакивали из суставов, не был тем, к чему можно было бы с лёгкостью привыкнуть. Кровь тут же хлынула из артерий, заливая пол вокруг. Оборотень издал жуткий вопль, который перетёк в бульканье и его тело шлёпнулось на пол в лужу собственной крови. Вампир с ярко-синими волосами наступил на шею оборотня, заставляя того заткнуться и прекращая его страдания. Один за другим вампиры отпустили то, что осталось от оборотня и бросились на поиски двух других.

***

– Ты цел? Намджун-а! Другой вампир поднялся с пола, куда он приземлился, кашляя, чтобы избавиться от пыли, попавшей в ненужные ему лёгкие. Когда облачко пыли вырвалось из его рта, он поморщился, помахав рукой перед носом, чтобы развеять его. – Да, всё хорошо. Он просто застал меня врасплох. Ты в порядке, Сокджин? Сокджин выбрался через дыру, проделанную телом Намджуна, помогая тому встать, даже несмотря на то, что помощь ему не требовалась. И хотя Намджун сказал, что он в порядке, руки Сокджина пробежались по его телу, чтобы убедиться, что волноваться не о чем. Пусть нечто подобное не может причинить серьёзного вреда вампиру, всё же не стоило оставлять большие острые осколки торчащими из их тел, к тому же Сокджин всё так же был склонен волноваться, даже спустя столько лет. Хотя, может быть, особенно спустя столько лет. – Всё нормально. Но мне нужно взглянуть на этого оборотня, чтобы понять, что позволило ему исцелиться так быстро. – Он нахмурился, пытаясь рассмотреть возможные варианты. Скорее всего, этот оборотень был вожаком стаи, но даже это положение, несмотря на всю ту силу, что альфа получал, этого было явно недостаточно, чтобы исцелиться от смертельного укуса вампира за считанные секунды. Самый низкий из вампиров зашёл в комнату, и за ним проследовали все остальные. – Это была кровь вампира. Я почувствовал её запах, когда мы его разорвали на части. Запах был слабым, но он определённо был. – Он пробрался через разрушенную мебель в комнате и встал рядом с Намджуном, инстинктивно дотронувшись до его кожи через разорванный рукав. Намджун удивлённо поглядел на него: – Вампирская кровь? Юнги, ты уверен? Юнги недовольно фыркнул, но всё же кивнул: – Абсолютно. Если у оборотней действительно был доступ к крови вампира… Намджун отряхнулся и направился обратно в комнату, которая ещё несколько минут назад была гостиной. – Это странно, – заметил он, стоя среди трупов волков, – Я могу ещё понять, если в вожаке была кровь, но её не было ни в ком другом больше? Даже если бы её было совсем немного, некоторые из них смогли бы исцелиться. – Он внимательно прислушался, но ему так и не удалось уловить звуков сердцебиения. – Что ж, в любом случае, информация Чимина о местонахождении логова оказалась верной. У нас ушло несколько недель, чтобы их выследить, но, насколько нам известно, здесь должны были быть все. Чимин фыркнул за спиной говорившего вампира, скрестив руки на груди: – Конечно, мои источники были достоверны. Я чуть из кожи вон не вылез, пытаясь достать информацию, Тэ, – произнёс он. Звучал он скорее обиженно, чем сердито или расстроенно, он выпятил нижнюю губу, постукивая ногой по полу. Синеволосый вампир обернулся, чтобы что-то ответить, но Сокджин прервал его прежде, чем он успел произнести хоть слово. – Не начинай, Тэхён. У вас двоих были одинаковые источники, просто ему удалось добыть информацию первым. Тэхён надулся, но ничего не ответил, только слегка прищурился, глядя на Чимина, когда тот прошёл мимо него, похлопав по заднице. – Что-то не так. Вам не кажется, что тут что-то гниёт? Каждый из присутствующих поморщил нос, принюхиваясь, но потом все пожали плечами, отмахнувшись. – Я бы сказал, что это просто несколько дохлых крыс или что-то в этом роде. Или, может, кто-то из волков умер до того, как мы пришли сюда. Похоже, эти оборотни жили в этом доме на протяжении какого-то времени, – сказал Юнги, разглядывая заплесневелые стены. – Ты думаешь, это что-то другое, Хосок? Немного поколебавшись, вампир кивнул, его прежде весёлый тон исчез, когда он ответил: – Я не уверен, что именно так пахнет, но да. Это не похоже на запах человека или крысы, поэтому, думаю, нам лучше проверить, чтобы убедиться, что мы ничего не упустили. Намджун согласно промычал, удовлетворённый таким ответом. Если кто-то из его клана был в чём-то уверен, он всегда был готов выслушать, особенно если дело касалось Хосока. – Хорошо, тогда рассредоточимся по дому и поищем, что может быть источником запаха. Следуя приказу главы клана, вампиры разошлись по дому, внимательно принюхиваясь в поисках того, что могло вызывать беспокойство. Один из них действительно обнаружил мёртвую крысу, но даже вблизи она едва ли пахла, так что она явно не была тем, что учуял Хосок. Только когда Сокджин подошёл к расчленённому вожаку стаи, он услышал лёгкий скрип половицы, что заставило его остановиться и посмотреть вниз. Само тело вожака, утонувшее в собственной крови, не пахло странно, да и сама кровь вокруг не давала учуять что-то помимо неё. Но когда он снова перенёс вес тела, он заметил, что половица под его ногой сдвинулась вместе с ним. – Кажется, я что-то нашёл, – крикнул он через весь дом, сходя с доски и наклоняясь, чтобы поднять её. Край с лёгкостью поддался, но поднять её полностью из-за тела вожака было невозможно. Как только остальные подошли к нему, Сокджин мотнул головой в сторону, указывая на тело вожака, которое ему мешало. Тэхён приблизился, чтобы отодвинуть волка подальше. Хосок опустился на колени рядом с Сокджином, чтобы помочь ему открыть люк, ведущий в подвал, тут же морщась от затхлого запаха, который вырвался оттуда. – Да, что бы это ни было, оно находится именно там. Хосоку всегда было сложнее, когда дело доходило до резких запахов, так что Юнги сочувственно похлопал друга по плечу и спрыгнул вниз. В подвале было темно, но для вампиров, прекрасно видящих в темноте, это не стало большой проблемой. Судя по всему, оборотни не стали утруждать себя каким-либо освещением, поскольку Юнги, оглядевшись, не заметил ничего, что было бы похоже на лампу. Даже несмотря на отсутствие острой необходимости в освещении, так было бы куда удобнее, но за неимением других вариантов, Юнги перестал разглядывать потолок и отошёл в сторону, чтобы освободить место для других, но вдруг замер на месте, заметив что-то сбоку от него. Сперва он оказался сбит с толку, увидев массу плоти в углу подвала. Он подошёл ближе и как только смог различить, что именно это было, он подавился воздухом. – Сокджин-хён, тебе стоит спуститься сюда, сейчас же! Он в оцепенении смотрел на то, что видел перед собой, едва слыша, как все остальные члены клана друг за другом спускаются вниз. Наконец, Юнги опустился на колени перед парнем, нерешительно протягивая к нему руки. Он никогда не любил прикасаться к людям, но сейчас он чувствовал, что должен что-то сделать. Нравилось ему это или нет: парню явно нужна была помощь. Сокджин присел рядом с ним и прихватил за волосы, приподнимая его лицо, чтобы лучше рассмотреть. Рот парня, который ещё каким-то чудом был жив, приоткрылся, когда он тяжело выдохнул, и Сокджин жёстко посмотрел на остальных. – Это тот вампир, чью кровь пил вожак. Внезапно маленькое помещение заполнили возбужденные голоса вампиров, все они были в шоке и замешательстве. Как им стало ясно ранее, альфа стаи пил кровь вампира, и им казалось, что кровь он мог доставать на чёрном рынке, но чтобы использовать для этих целей настоящего живого вампира… – Всем тихо, – приказал Намджун, сделав шаг вперёд, вставая позади Сокджина и глядя на свернувшегося калачиком парня. С потолка тянулись цепи, соединённые с кандалами, которые были стянуты вокруг запястий и лодыжек пленника. Часть цепи была обмотана вокруг его шеи, а другой конец цепи был закреплён на столбе сбоку от него. Судя по всему, цепи были из серебра, что объясняло, почему вампир не был в состоянии сбежать. Сокджин взял одну руку парня, чтобы лучше рассмотреть его запястье, и зашипел. Кожа под оковами сильно обгорела, и Сокджин ясно смог увидеть сухожилие, плоть, прилипшую к серебру, которое врезалось в его запястья. Сами его руки почти полностью почернели от пальцев до локтей. – Почему он дышит? – нерешительно спросил Тэхён, оставаясь в другой стороне подвала рядом с Хосоком, который не хотел подходить ближе из-за сильной вони. Сокджин взглянул на него, и на его лице ясно можно было увидеть тревогу. – Его тело больше не в состоянии функционировать так, как должно. Мы же дышим, когда пытаемся успокоить себя, здесь примерно похожая ситуация. С той лишь разницей, что он это делает, чтобы остаться в живых. – Он придвинулся ближе, обхватывая рукой подбородок парня и приподнимая его. – Милый, ты слышишь меня? После секундного молчания он попытался снова, но ему не ответили: вампир явно был не в себе, поэтому он вздохнул и отпустил его. Его голова тут же наклонилась вперёд, и из его рта вдруг вырвалось тихое шипение, когда цепи коснулись ещё одного участка кожи. – Мы должны вытащить его отсюда, – произнёс Намджун и взглянул на Юнги, – Дай мне свою толстовку. Юнги, подняв брови, удивлённо посмотрел в ответ. – Что? Нет! Мне нравится эта толстовка! Намджун сузил глаза, не удивлённый поведением вампира. – Мне всё равно, насколько сильно она тебе нравится, дай мне её. Ты единственный, кто носит несколько слоёв одежды. Надув губы, Юнги стянул с себя толстовку и, вывернутую наизнанку, протянул Намджуну, который закатил глаза и расправил её обратно, прежде чем опуститься на колени рядом с Сокджином. Он обернул руки тканью и начал разрывать цепи, которые соединяли запястья парня вместе. Серебро относилось к тем вещам, которые могли действительно ранить вампира. И чем старше и могущественнее те становились, тем больше времени требовалось, чтобы на коже появились ожоги. Сам Намджун, вероятно, смог бы продержаться несколько дней, прежде чем его кожа начала сгорать из-за серебра, что не означало, что он хотел лишний раз прикасаться к проклятому металлу даже если должен был помочь. Тем временем Намджун разорвал все оставшиеся цепи, которые удерживали парня, цепь, которая была обёрнута вокруг шеи, также с лязгом упала на пол. Для того, чтобы от неё избавиться, пришлось приложить усилия, поскольку частично цепь прилипла к плоти. Под серебром оказалась свежая открытая рана, скорее всего, именно из неё альфа и пил его кровь. По крайней мере, эта цепь не врезалась в его шею так же сильно, как и кандалы, что, наверное, было связано с тем, что цепь приходилось снимать время от времени. Сами кандалы всё ещё оставались на запястьях и лодыжках вампира. Но снять их они смогут, только когда вернутся домой, где они сразу же смогут покормить его. Не было никаких сомнений в том, что парню будет очень больно, когда они сорвут с него кандалы, потому что часть плоти явно сойдёт вместе с ними. Сокджин взял толстовку, покрытую грязью, кровью и уже имеющую лёгкий запах разложения, и натянул её на парня, не став продевать его руки в рукава. К счастью, Юнги, как правило, носил очень большую одежду, поэтому его худи доставала парню до верхней части бёдер. Большая часть его тела всё равно оказалась открытой, но пока что это было всё, что они могли сделать. Не говоря ни слова, Сокджин взял парня на руки, прижав его к груди, как маленького ребёнка, одной рукой обхватив его за ягодицы, а другой обнимал его за плечи в защитном жесте. Ресницы парня затрепетали от внезапного движения, а тихий стон сорвался с его губ, разлетевшись в тишине дома.

***

Тэхён опускает парня, которого держал в объятиях всю дорогу до дома, пока Сокджин вёл машину, на матрас. Вампир, кажется, всё ещё был без сознания, время от времени он двигал головой, а с потрескавшихся губ срывалось тихое хныканье. Это беспокоило его. Беспокоило их всех, в общем-то. Едва ли в мире было что-то способное заставить вампира потерять сознание, за исключением тех случаев, когда они решали поспать днём, и даже тех, когда они просто отключались стоило солнцу подняться над горизонтом. Но это – бессознательный вампир, сейчас больше похожий на человека – было совершенно иным. Сам Тэхён был довольно молодым, самым молодым в клане, но даже за свою сотню лет жизни он никогда не видел ничего подобного. Чего не скажешь о более древних вампирах – Намджуне, Сокджине и Хосоке. Они тихо переговаривались в машине по дороге домой, хотя все прекрасно их слышали. Сокджин рассказал о том, что ему довелось увидеть до того, как он присоединился к клану, а Намджун и Хосок коротко объяснили, что происходило с телом парня. Им уже приходилось видеть, что происходило с вампирами, кровь которых пили и которых пытали. О существовании вампиров не знал никто, по большей части, хотя со временем их численность выросла. Было время, когда люди охотились на них и убивали, собирались в группы и нападали, пока вампиры спали днём, уязвимые и одинокие. Их вытаскивали на солнце, где они сгорали и умирали, или же морили их голодом и пытали в течение нескольких дней, пытаясь изгнать из них дьявола. В конце концов, вампирам это надоело, и они начали выслеживать тех, кто знал об их существовании. За время этой охоты были уничтожены целые семьи и родословные, лишь бы прекратить убийства вампиров. Тогда решить эту проблему было несложно: люди жили в маленьких деревнях и у них не было возможности общаться между деревнями, требовались недели, чтобы информация из одной деревни дошла до другой. Было пролито много крови, но своей цели вампиры добились: они наконец-то могли жить спокойно, по большей части. Но старшие вампиры из клана уже тогда были вместе, когда люди охотились на таких, как они. Намджун и Хосок шли по запаху и следам крови, чтобы найти вампиров, взятых в плен, и освободить их до того, как те превратятся в пыль. За все эти годы они много чего повидали. Они видели, как тела вампиров гниют, обескровленные и заполненные ядами. Обычно в качестве ядов выступали святая вода или расплавленное серебро. В случае с этим парнем, лежащим на их кровати, это, кажется, был яд оборотня, который едва ли был чем-то лучше святой воды и серебра. Сокджин вздохнул и закатал рукава, заходя в спальню и оставляя дверь за собой открытой. – Мы не можем снять с него эти кандалы, пока он не проснётся, иначе он придёт в себя от боли и нападёт на нас. Тэхён присел на край кровати и дотронулся до грязной ноги парня, всего в нескольких сантиметрах от серебра. – Как он вообще может напасть на кого-то? Он же выглядит так будто вот-вот умрёт, – голос Тэхёна звучал взволнованно и неуверенно. Когда он только стал вампиром, Тэхёну пришлось очень нелегко, но он довольно быстро стал частью клана, который позаботился о нём. Он никогда не был ранен сам и никогда не видел никого из них раненым. Не видел ничего, хотя бы немного напоминающего нынешнюю ситуацию. – Как раз из-за того, что он близок к смерти, – ответил Сокджин и легко улыбнулся, пробегаясь пальцами по волосам Тэхёна и убирая чёлку с его лица, – Но мы вылечим его. Сокджин подошёл к изголовью кровати и забрался на кровать, устраиваясь на одной из подушек спиной к деревянному изголовью. – Отвечая на твой вопрос, я больше беспокоюсь, что так, в итоге, он навредит только себе, если попытается атаковать. Когда мы снимем кандалы, для него это будет ощущаться так, будто его руки и ноги пытаются оторвать, и даже если сейчас он без сознания, он, скорее всего, инстинктивно попытается либо защитить себя, либо попытается сбежать. Тогда действительно есть вероятность, что мы можем оторвать какую-то из его конечностей, а такие травмы лечить гораздо сложнее. Тэхён побледнел, подумав об этом. Он никогда не видел, чтобы вампир обратно отрастил себе руку. Он даже не был уверен, что такое возможно. К тому же потеря конечности для вампира едва ли была частым явлением, ведь их тела были такими сильными и прочными. Но вампир между ними выглядел таким хрупким, казалось, что он мог развалиться на части из-за любого неосторожного движения. Тэхён молча наблюдал, как Сокджин приподнял голову вампира и устроился так, чтобы плечи парня оказались на его коленях, тем самым немного его приподняв. Сокджин поднёс запястье ко рту и прокусил его. Кровь быстро потекла вниз, и он поспешил прижать руку ко рту бессознательного вампира, не желая тратить кровь в пустую и пачкать ею кровать. Тэхён, затаив дыхание, наблюдал, как кровь потекла по подбородку парня. Он внимательно проследил глазами несколько капель, что стекли с подбородка на горло, и он ощутил, как его собственная жажда крови дала о себе знать. Вампирская кровь обычно не была привлекательной для других вампиров, все человеческие клетки разрушались при попадании в организм вампира, однако их кровь всё ещё напоминала человеческую, настолько, чтобы Тэхён снова почувствовал голод. Он был самым младшим в клане и ему требовалось питаться чаще, чем остальным. Последний раз он пил кровь всего пару дней назад и ему скоро надо было выпить ещё. Спустя пару секунд, которые, казалось, длились вечность, веки вампира затрепетали и приоткрылись, Сокджин и Тэхён боялись, что вампир откажется пить кровь, которую ему предлагали. Но их беспокойство тут же растворилось, когда вампир издал тихий звук, поднял руки и вцепился пальцами в руку Сокджина, прижимая его запястье ближе ко рту, будто тот мог его забрать. Серебро на его руке коснулось кожи Сокджина, но тот не обратил на это внимания, ожог от металла был едва ли ощутим для него. Парень не до конца пришёл в себя, но он крепко держался за руку Сокджина и, делая большие глотки, пил так, будто был умирающим от жажды путником в пустыне, нашедшим оазис. Хотя, учитывая в каком состоянии они нашли его, это было неудивительно. Сокджин позволил выпить ему ещё немного, прежде чем, почувствовав, что его собственной крови уже не хватит, попытался убрать руку, но парень не дал ему это сделать. И Сокджин с тихим «Прости» прихватил его за волосы на затылке и быстро убрал руку, не давая тому потянуться вслед за ней. Парень собрал языком покрывающую его губы кровь, снова тихонько застонав, а потом он тут же вернулся в своё прежнее бессознательное состояние. Сокджин облизал рану на своём запястье, чтобы остановить кровотечение и выбрался из-под головы парня. Вставая с кровати, Сокджин заметил, как Тэхён рассматривал занавешенное окно, проследив, куда был направлен его взгляд. – Солнце скоро взойдёт. Ты можешь пойти поспать с Юнги; он это переживёт. Я попрошу Хосока приглядеть за ним на всякий случай. Тэхён прикусил нижнюю губу. – Ему точно не понравится запах. Если он мне мешает, то ему он будет мешать даже больше. От внезапного стука в дверь Тэхён подпрыгнул: его тело всё ещё помнило человеческие реакции и расставалось с ними неохотно. Чимин стоял на пороге, поглядев на бессознательного вампира, он протянул руку Тэхёну: – Давай посидим немного вместе, пока не пришло время идти спать. Сокджин потёр заживающие ранки на запястье: – С Хосоком всё будет хорошо. Я пойду, мне нужно выпить пакетик и отдохнуть днём, чтобы восстановиться после того, как отдал слишком много своей крови, а у Намджуна есть более важные дела, которые ему нужно решить. Что касается остальных, то вы не сможете бодрствовать пока солнце не сядет, даже если вы решите попытаться. – Сокджин подошёл к Тэхёну, который до сих пор сидел на краю кровати, и наклонился, чтобы нежно поцеловать его, едва прикоснувшись губами. – Иди с Чимином, Тэхён-а. Я знаю, что ты переживаешь, но с ним ничего не случится. Тэхён послушался, хоть и чувствовал себя виноватым из-за того, что не мог остаться подольше. Он подошёл к Чимину, беря его за руку, которую тот протянул ему. – Эй! Возможно, я бы смог не ложиться сейчас спать, если бы действительно постарался, – пожаловался Чимин, надувшись. Сокджин улыбнулся, поглаживая их ниже спины, и всё-таки выгнал из комнаты. Он бросил взгляд на вампира на кровати и, рассудив, что пока он ходит за Хосоком, ничего страшного не случится, вышел из комнаты вслед за младшими.

***

За час до того, как солнце полностью село, Намджун зашёл в спальню, которую они отдали спасённому вампиру. На самом деле, это была комната Тэхёна, но тот пользовался ей крайне редко. Дом, в котором они жили, был довольно большим, но они использовали всего несколько комнат, предпочитая проводить время в обществе друг друга, даже когда они спали днём. Хосок устроился на кровати спиной к изголовью, просматривая что-то в своём телефоне, пока вампир рядом с ним до сих пор не шевелился. Хосок выглядел немного уставшим, однако благодаря своему возрасту он был в состоянии сопротивляться влиянию солнца и не засыпать, тем более что сквозь блэкауты на окнах уже проглядывал солнечный свет. Он взглянул на вошедшего Намджуна, посылая ему нежную сонную улыбку. – Он так в себя и не приходил? Хосок угукнул и кивнул, посмотрев на вампира рядом с ним. – Да, он даже не пошевелился и не издал ни звука. Хотя кровь Сокджина, кажется, работает. Рана на его шее выглядит намного лучше, и повреждения на его руках остались только на ладонях и запястьях. Облегчённо выдохнув, Намджун сел на край кровати, его поясница коснулась ноги Хосока. – Рад это слышать. Я связался с Советом Вампиров и объяснил им, что произошло с волчьей стаей, и про то, что мы нашли вампира в подвале. Потянувшись, чтобы провести рукой по волосам Намджуна, Хосок спросил: – Что они сказали? Намджун едва удержался, чтобы не закатить глаза. Совет Вампиров – это сборище древних и могущественных вампиров со всего мира, большинство из них являются ровесниками Намджуна. И раз уж они были такими старыми и сильными, они были убеждены в том, что могут командовать остальными. К счастью, они не переходили границы и использовали своё влияние только для того, чтобы помогать разрешать конфликты между кланами и, разумеется, не допускать буйства со стороны вампиров. – В основном, поблагодарили меня за предоставленную информацию. Они сказали, что пришлют кого-нибудь, чтобы убрать тела, и просили сообщить им, если нам придётся избавить парня от страданий, просто для учёта. Хосок издал тихий отчаянный звук на последних словах: – Тогда хорошо, что он выздоравливает. Он выглядит таким маленьким, мне бы очень не хотелось убивать его. Намджун повернулся к Хосоку и наклонился, чтобы поцеловать его, в попытке утешить. – Он будет в порядке, Хоби. У нас троих достаточно могущества, чтобы помочь ему пройти через это. Хосок послал ему благодарную улыбку, снова целуя. Они сидят так ещё несколько минут, мягко и лениво целуясь, едва двигая губами. Было так приятно снова оказаться в тишине дома на некоторое время, это напомнило им о прошлом, когда они жили только втроём, когда только они двое были друг у друга. Приход ещё троих вампиров в клан внёс много изменений в их жизнь с учётом того, насколько шумными и энергичными могли быть Чимин и Тэхён. Хоть Тэхён и присоединился к ним всего несколько десятилетий назад, Хосок и Чимин сразу нашли с ним общий язык, и именно Тэхён был тем, кто смог раскрыть более яркую сторону Хосока, который обычно был более серьёзным. Сотни лет Намджун и Хосок жили только вдвоём, пока они не нашли Сокджина, а потом, влюбившись в него, попросили присоединиться к ним. Именно тогда они и стали из двух вампиров, живущих вместе, настоящим кланом. Несколько других вампиров ещё до появления Чимина присоединились к ним тоже, но те не остались с ними дольше, чем на несколько десятилетий, в конце концов, заявив, что чувствуют себя неуютно рядом с другими тремя вампирами, которые слишком сильно любят друг друга. Они трое были опечалены, смотря, как те, кого они считали своими друзьями, уходят от них, но, в конце концов, они всё ещё были друг у друга, и именно это и было тем, что по-настоящему имело значение. И сейчас, может быть, скоро к их клану присоединится ещё один вампир. Намджун подумал об этом сразу же после разговора с Советом. Исходя из своего опыта Намджун догадывался, что измученному вампиру, скорее всего, понадобится несколько недель на восстановление, учитывая все его травмы. Может быть, за то время, что он проведёт с ними, они поймут, что он действительно может стать частью их семьи. Но, с другой стороны, он может оказаться плохим человеком и тогда им придётся подыскать для него другой клан или попросить Совет забрать его. Но он надеялся, что до этого не дойдёт. Два вампира продолжают тихо целоваться, просто наслаждаясь обществом друг друга до самого захода солнца. Они так долго сидят там, что к ним успели присоединиться Чимин и Тэхён, которые вошли в комнату, держась за руки. Чимин вопросительно смотрит на Хосока, на что тот отрицательно качает головой, Тэхён тут же поник. Ещё час они просидели в комнате, но потом сдались и решили заняться своими делами. – Давай, Тэ, тебе надо поесть. – Чимин потянул Тэхёна за руку, чтобы тот пошёл за ним. – Ты тоже не забудь поесть, Чимини, – напомнил ему Хосок, и Чимин помахал рукой в ответ, показывая, что услышал его. Они почти врезались в Сокджина, который направлялся в комнату, и остановились, чтобы по очереди поцеловать его, прежде чем отправиться на кухню за едой. Сокджин рассеянно облизал губы, на которых осталось немного крови после его утреннего перекуса. – Как я вижу, он ещё не проснулся. Намджун покачал головой и поднялся с кровати, чтобы повернуться и снова посмотреть на всё ещё спящего вампира. Он определённо не был «мёртвым», как они обычно выглядели днём. Когда солнце поднимается, они становятся неестественно неподвижными, их кожа больше бледнеет и становится ледяной, это происходило вне зависимости от того, ели ли они прямо перед этим или нет. Сейчас же раненый вампир выглядел больше спящим, чем мёртвым, его кожа была не такой бледной, благодаря крови Сокджина, которую он выпил перед восходом солнца. Его грудь всё ещё вздымалась и опускалась, когда он дышал. Он делал также, когда они нашли его в логове оборотней, единственное, что сейчас он дышал реже, видимо, его тело постепенно осознавало, что дышать ему больше не нужно. – Мне следует дать ему выпить ещё, – сказал Сокджин сам себе. Он закатал рукава и собирался забраться на кровать, когда Намджун остановил его, взяв за рукав. – Ты уже давал ему свою кровь. Сокджин тихонько цокнул: – Всё хорошо. Мне всё равно не нужно много, к тому же я совсем недавно ел. Через секунду Намджун снова покачал головой, и в этот раз, когда он начал говорить, его голос был твёрже, как и полагается главе клана. – Нет. Мне нужно ещё меньше, так что я покормлю его. В любом случае, моя кровь будет иметь куда бо́льший эффект. – Он вплёл пальцы в волосы Сокджина, чтобы притянуть того для поцелуя, будто извиняясь за приказной тон, которым он только что разговаривал с ним. Сокджин охотно подался ему навстречу, тихонько выдыхая в губы напротив и закрывая глаза, и наклонился ещё ближе, как только Намджун отстранился. Больше ни говоря ни слова, Намджун прокусил кожу на запястье, его клыки легко вонзились в плоть. Намджун старается держать запястье так, чтобы крови пролилось как можно меньше, но она всё равно начала стекать вниз по руке, когда он поднёс руку к спящему вампиру. Хосок приподнял вампиру голову, чтобы ему было удобнее пить, и Намджун прижал запястье к бледным губам парня. В отличие от прошлого раза, глаза раненого вампира открылись сразу же, как только он почувствовал вкус крови на языке. Он потянулся, чтобы крепко схватить Намджуна за руку. Глава клана разрешил ему это сделать, он даже позволил ему вцепиться в него собственными клыками, чтобы заставить течь кровь сильнее. Вампир издавал едва слышные звуки, он едва ли обращал внимание на происходящее вокруг, но он всё равно вздрогнул, когда серебряный браслет на одном из запястий коснулся другой руки. Металл явно продолжал причинять ему боль, даже несмотря на то, что он провёл чёрт знает сколько времени закованный в серебро. Сокджин, услышав, как Юнги идёт по коридору, обернулся, когда тот выглянул из-за дверного косяка. Несмотря на то, что он достаточно отдохнул, Юнги всё ещё выглядел уставшим, впрочем он всегда так выглядел, и Сокджин жестом пригласил его подойти ближе, но тот в ответ покачал головой, оставшись стоять на пороге. Сокджин не знал, были ли такие действия вампира вызваны его застенчивостью или неуверенностью, но мог предположить, что младший немного завидовал, смотря как Намджун кормил нового вампира. Вампиры крайне редко пили кровь друг друга, так как в этом не было никакого смысла, но иногда люди пили кровь вампиров, если вампир позволял это, поскольку для людей их кровь была чем-то похожа на наркотик, заставляющий их чувствовать себя как под кайфом. Может быть, Юнги вспомнил о тех временах, когда Намджун давал ему свою кровь до того, как обратил. Решив, что вампир уже достаточно выпил, Намджун качнул рукой, чтобы отстранить его. – Давай, тебе уже хватит, – сказал он, не думая, что вампир его послушает. Когда стало ясно, что вампир и в самом деле не планирует останавливаться, Намджун свободной рукой скользнул под подбородок, обхватив пальцами челюсть, которую он сдавил, тем самым заставив вампира разжать челюсти и отпустить его. Он поднёс запястье ко рту, чтобы облизать ранки, из которых продолжала сочиться кровь. – Г-где… На этот раз, кажется, вампир не спешил возвращаться в прежнее бессознательное состояние. Вместо этого, он, оперевшись на одну руку, попытался приподняться, но тут же вскрикнул, когда серебро задело ещё не повреждённую кожу. Острая боль, кажется, окончательно привела его в чувство, потому что глаза его расширились, а сам он моментально скатился с кровати и забился в угол комнаты, свернувшись калачиком точно так же, как тогда, когда они его нашли. Он снова вздрогнул, когда серебро снова коснулось кожи, но он не обратил на это внимания. Хосок попытался было встать с кровати, но Намджун остановил его, положив руку ему на грудь и покачав головой. – Здесь ты в безопасности. Ты с кланом; мы нашли тебя в логове оборотней, – объяснил Намджун. Однако, кажется, вампир не слушал его, потому что глаза его были закрыты, а руки прижимали колени к груди. Намджун мог ясно видеть, как всё его тело дрожит. – Ты помнишь? Заслышав звуки чьих-то шагов, Сокджин обернулся и увидел, что Чимин и Тэхён теперь стояли рядом с Юнги, который всё ещё стоял в дверном проёме, Тэхён всё ещё потягивал кровь из пакета. Они выглядели заинтересованно и обеспокоенно, не решаясь подойти к напуганному вампиру, в конце концов, Сокджин вышел вперёд. Он двигался медленно, выставив ладони перед собой всем своим видом стараясь показать, что он не причинит вреда. Парень всё же должен был его слышать, он опустил лицо вниз так, что подбородок касался его груди, а руки прикрывали большую часть щёк. Так что всё, что мог видеть Сокджин, – это длинные, сальные, спутанные чёрные волосы. – Милый, всё хорошо, мы не навредим тебе. – Сокджин медленно опустился на колени перед парнем. – Каждый, из присутствующих здесь, – вампир. Используй обоняние; ты почувствуешь разницу. Ему пришлось повторить дважды, чтобы вампир отреагировал. Он качает головой, всхлипывая: – Я-я не могу… – плачет он, приподнимая голову ровно настолько, чтобы Сокджин смог увидеть его большие глаза, они сухие только потому, что вампиры не умеют плакать. – Всё, что я чувствую, это то, как моя кожа горит. В этот момент все в комнате ощутили, как их сердца разбиваются. Прочистив горло, Намджун двинулся вперёд, вставая рядом с Сокджином. – Теперь, когда ты проснулся, мы можем снять с тебя эти кандалы. И твоя кожа перестанет гореть. – Будет больно, – почти вопросительным тоном тихо произнёс Чимин из-за дверного проёма. Намджун взглянул на него и кивнул с сожалением на лице. – Да, будет больно. Но ты исцелишься. Ты уже выглядишь намного лучше, чем тогда, когда мы нашли тебя. Вампир до сих пор трясся, но его тяжёлое дыхание замедлилось. Всё же очень странно было видеть вампира, который бы дышал как человек. – Ладно… п-пожалуйста, снимите их. – Парень отпустил ноги и вытянул перед собой руки. Сокджин повернулся, чтобы кивнуть Хосоку, который поспешил из комнаты, проходя мимо младших вампиров, направляясь за всем необходимым. Сокджин взял руки парня в свои, игнорируя ощущение разложения и горящей плоти на его собственной коже, чтобы парень не успел подумать, что они хотят отказать. – Хосок пошёл за кое-чем, что нам нужно, чтобы безопасно с тебя их снять. Пока он не вернулся, может, ты расскажешь нам, почему ты оказался у оборотней? Дыхание парня, тем временем, понемногу восстанавливалось. – Я не знаю. Я только знаю, что они продолжали кусать меня, – тихо и расстроенно сказал он. – Как долго ты был там? – Я не знаю. – У тебя есть свой клан? Твой создатель жив? Мы можем связаться… – Я не знаю! – внезапно повысил голос вампир, что Тэхён и Юнги подпрыгнули. Прежде чем кто-либо успел ответить, вампир продолжил, – Я ничего не помню! Только то, как был с ними, как они таскали меня из логова в логово, их зубы во мне, их смех и боль… – его голос сорвался, и он вырвал свои руки из рук Сокджина, зарываясь пальцами в волосы и сухо всхлипывая. В комнате повисла тишина, никто из присутствующих не знал, что ещё сказать. Вампиры крайне редко теряют память; скорее наоборот – они помнят очень многое так хорошо и ясно, что это могло бы свести с ума. Огромное количество ужасных воспоминаний, которые накопились за много веков, и были причиной того, что некоторые вампиры встречали рассвет. Напряжение рассеялось, когда в комнату скользнул Хосок, лицо которого помрачнело, когда он услышал слова расстроенного вампира. Пусть в тот момент он и находился только на полпути, он мог его услышать. Он положил всё, что принёс, на прикроватную тумбу и поправил стёганое одеяло на кровати Тэхёна, ткань которого уже была запачкана грязью и кровью. Им надо будет потом просто достать новое. Сокджин легко коснулся колена вампира, не боясь случайно его расстроить ещё больше. – Ладно, ничего, – сказал он, прекрасно осознавая, что это нехорошо, что бедный вампир ничего не помнит, – Что насчёт твоего имени? Его ты помнишь? Парень прерывисто выдохнул, подняв лицо так, чтобы, наконец, все могли увидеть, как его черты исказились от раздражения, будто он не мог поверить, что они ещё о чём-то спрашивают его. Он открыл было рот, чтобы произнести ещё одно «Я не знаю», как он на секунду замер, а его брови нахмурились, когда он отвёл взгляд. – Я… Ч-Чонгук? – На этот раз, когда он снова посмотрел на всех остальных, его взгляд был ясным и уверенным. – Чонгук. Меня зовут Чонгук.

***

На то, чтобы снять серебряные кандалы с Чонгука, не срывая их, у них не ушло много времени, однако часть кожи всё же сошла вместе с ними. Хосок и Сокджин в итоге отделались лёгкими ожогами на их собственных руках, но, когда другие забеспокоились, они отмахнулись. Чонгук пытался не кричать слишком сильно, пока ему помогали избавляться от серебра на руках и ногах, но это было так трудно, боль была слишком невыносима. Другие вампиры пытались отвлечь его, представляясь и рассказывая об их клане и их жизни в нём. Это определённо помогало, но всё равно большую часть времени Чонгук провёл, вцепившись зубами в губу, запрокинув голову и напрягшись всем телом, когда он получал всё новые ожоги и чувствовал, как куски кожи отрываются от него. Хотя вонь разложения почти исчезла, он всё ещё не мог чувствовать ничего, кроме запаха его собственной горящей кожи, и он видел, как Хосок непроизвольно отшатывался от него каждый раз, когда он подходил слишком близко, пытаясь оставить как можно меньше повреждений. И Чонгук не мог его винить: он и в самом деле пах ужасно. Потом большинство вампиров выбегают из комнаты, чтобы избавиться от серебра, инстинктивно желая убрать его из дома как можно быстрее. Чонгук лежал на кровати, часто и тяжело дыша, и Намджун, который, как ему сообщили, был главой клана, шагнул вперёд. – Исходя из нашего опыта, твои лодыжки и запястья полностью заживут через несколько дней и тебе понадобится много крови. У нас её более чем достаточно, так что не переживай об этом, – успокаивал его он, пытаясь сохранить лёгкую улыбку на лице, хотя вампиру явно всё ещё было больно. Чонгук повертел головой, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми. Он чувствовал себя таким уставшим, даже несмотря на то, что солнце всё ещё находилось за линией горизонта, усталость охватила всё его тело. – Почему вы все помогаете мне? – спросил он. Юнги, который сидел в кресле в углу комнаты, повернул голову, чтобы посмотреть на него, и его глаза расширились. Он открыл рот, чтобы ответить, но Сокджин и Хосок в этот самый момент заходят обратно в комнату, посасывая соломинку, торчащую из пакетов с кровью в их руках. – Мы не могли оставить тебя там. И, кроме того, мы уже видели нечто подобное раньше, – ответил Сокджин и присел на край кровати, похлопав Чонгука по голой ноге. И тот не попытался отстраниться от его прикосновения, что было хорошим знаком. – Раньше? – Мм, мы очень старые, Чонгук-ши. По крайней мере, Намджун, Хосок и я. Мы знали, как помочь, и у нас была возможность это сделать. – О… – В комнате снова повисла тишина, а Чонгук снова повернул голову и посмотрел на окно, всё ещё закрытого шторами несмотря на то, что солнце уже зашло. Он мог заметить лицо Юнги, стоящего в нескольких сантиметрах от окна, краем глаза, и тот выглядел грустным. – Как вы думаете, сколько мне лет? Есть способ это выяснить? Трое старших вампиров замерли, прекратив совершать даже маленькие, почти человеческие, движения. Чонгук не видел их, но он ощутил, как внезапно все перестали шевелиться. Хосок, всё ещё стоявший у прикроватной тумбочки, куда положил несколько пакетов с кровью, перестал перекладывать их. Сокджин прекратил поглаживать его голень, и он больше не слышал, как Намджун рассеянно перебирал волосы Сокджина. Чонгук мог бы обернуться и посмотреть на них, но он так устал, что даже мысль об этом утомляла его. Когда Намджун начал говорить, его глубокий голос был тихим, но Чонгук прекрасно мог его слышать. – Это… необычная ситуация, малыш. Обычно возраст вампира можно сказать исходя из того, как он говорит, одевается, как действует. С кем они общаются, даже вне их кланов. Если же вампир пытается скрыть свой возраст, то это нетрудно понять. Хосок фыркнул: – Иногда совсем молодые вампиры притворяются старыми, и это всегда выглядит неловко. – О да, придумывание возраста – явление куда более распространённое, чем попытки скрыть всё вместе, – ответил Намджун с явной улыбкой в голосе, – Хотя старшие их не трогают, более младшие всегда вели себя вызывающе. У вампиров также есть особая… сила, связанная с их аурой. Магия, если хочешь. Она есть обычно у очень старых вампиров и тех, у кого образовались очень крепкие связи. Члены Совета, главы кланов… Чонгук понятия не имел, что такое Совет, но он точно знал, что Намджун был главой этого клана. – Так, значит, у тебя мощная аура? И другие могут сказать, сколько тебе лет? Он заметил, как Юнги сдвинулся и наклонил голову ровно настолько, чтобы взглянуть на другого вампира, хотя он не пытался установить с ним зрительный контакт. Вместо этого, Юнги не спускал глаз с ног Чонгука, которые Сокджин, сам того не заметив, снова начал поглаживать. – Мы все можем это сказать, поскольку он наш глава клана. Мы инстинктивно знаем, что он более могущественный и древний. Я ощущаю это несколько иначе, потому что он мой создатель; его аура настолько сильна, что можно почувствовать её почти разрушительное давление. – Юнги, должно быть, заметил, как лицо Чонгука исказилось в смутной тревоге, потому что он быстро добавил, – Обычно это происходит только когда злится или сражается. Всё зависит от обстоятельств. Намджун согласно промычал. – Старшие вампиры могут чувствовать мою ауру такой, какой она есть, и вполне могут определить мой возраст хотя бы примерно. Более молодым вампирам их инстинкты будут подсказывать быть осторожнее рядом со мной. Мы относимся к хищникам, но даже мы предпочитаем отступать, когда сталкиваемся с существом, которое сильнее нас. – Понятно, – проговорил Чонгук, внимательно слушая, что ему рассказывали. И постепенно он начал смиряться с тем, что он понятия не имеет, сколько ему лет. Если бы у него была эта мощная аура, то кто-нибудь из них уже сказал бы ему. Также его волновало, был ли у него его собственный создатель или же глава клана, мог ли он ощущать их так же, как Юнги Намджуна. – Мы вернулись! Чонгук подпрыгнул от неожиданности и быстро оглянулся на дверь. Он неосознанно напрягся, а его инстинкты так и вопили: «бей» или «беги». Он заметил, как глаза Тэхёна тревожно расширились, вероятно, догадавшись, что они случайно напугали Чонгука, но Чимин не обратил на это внимания, влетая в комнату. – Мы, наконец, избавились от серебра! В комнате стало тесно, и Чонгук неловко заёрзал на кровати. В другие разы, как он помнил, когда его окружало много людей, это было для того, чтобы его укусить, пока вожак стаи не начал держать его ослабшее тело при себе. Сокджин отпустил его ногу, вероятно, поняв, что чувствовал Чонгук, и встал с кровати. – Спасибо, что сделали это. Хоби и я могли бы заняться этим, но… Чимин перебил его, махнув рукой: – Вам нужно было подождать пока ваши руки исцелятся, всё в порядке. Мы не ожидаем, что вы, хёны, будете делать всё. – Кстати говоря, – начал Тэхён, и его глубокий голос тут же показался Чонгуку успокаивающим. Он не обращал внимания на тембры голосов вампиров, пока с него снимали кандалы, он просто пытался сосредоточиться на тех словах, что ему говорили. – Ты уже что-нибудь выпил? Обычно, когда я ранен, мне ужасно хочется есть. Тогда они, кажется, все посмотрели на него, и Чонгук почувствовал, как его грудь сжимается. – Я-я полагаю, я хочу пить? Но я никогда… – он старался не смотреть на других вампиров, но это было трудно, потому что куда бы он ни взглянул, везде можно было наткнуться на вопросительное лицо. – Я пил только то, что они мне давали. Спустя какое-то время сильное чувство жажды притупилось. Сокджин грустно ему улыбнулся, переплетая свои пальцы с пальцами Тэхёна, который выглядел подавленным. Чонгуку было плохо от мысли, что он расстроил его, но это была правда. – Твой аппетит вернётся со временем. Твоё тело всеми силами пыталось сохранить ту энергию, которая ещё оставалась. Такое происходит и с людьми. Иногда, если они очень долго голодают, то в конце концов они перестают ощущать чувство голода. Они не чувствуют, как умирают. – Это то, что происходит? Я умираю? Вампир двинулся было вперёд, будто хотел коснуться его, но в последнюю секунду остановился, и его рука замерла в воздухе, а потом опустилась обратно. – Больше нет, Чонгук-ши. Мы позаботимся о тебе. От людей ты отличаешься тем, что им нужна еда, а тебе кровь. Человеческое тело от голода начинает поедать себя изнутри, в то время как вампиры отключаются. Когда мы нашли тебя, то ты был очень слабым и холодным, твоё тело полагалось на дыхание, потому что крови в тебе было очень мало, но сейчас ты должен быть в порядке. Хосок взял один из мешочков с кровью с тумбы, поднимая так, чтобы Чонгук мог его увидеть. – Пока ты был без сознания, тебя кормили мы, чтобы твоё тело снова смогло привыкнуть к бо́льшему количеству крови. Так что ты должен скоро начать чувствовать голод, но тебе всё равно надо пить, даже если ты пока что не чувствуешь, что хочешь. Тебе это необходимо. Чонгук тяжело вздохнул и попытался подняться, чтобы сесть. Все остальные в комнате напряглись, словно борясь с желанием помочь ему, но остались в стороне и позволили Чонгуку самостоятельно медленно устроиться спиной у изголовья кровати. Он чувствует, что запыхался, когда наконец садится как ему надо, хотя ему вовсе не нужно дышать. Это сперва сбило с толку и ему пришлось на мгновение прикрыть глаза, чтобы побороть слабые позывы к рвоте. На секунду он задался вопросом, чувствовал ли он себя когда-нибудь настолько утомлённым и больным. Может, когда он был человеком? Жил ли он в те времена, когда медицина была недоступна всем? Или же он никогда не болел при жизни, будучи одарённым очень крепким здоровьем, пока его не обратили? Взглянув на свои руки, Чонгук заметил черноту на них, которая всё ещё частично тянулась по ним. Большая часть определённо исчезла, когда оковы с него были сняты, от следов гниения ничего не осталось. Если бы он был человеком и ему удалось бы выжить, то он наверняка лишился бы конечностей. Но он вампир. Другие сказали ему, что он поправится, и всё, что ему осталось, – поверить им. В конце концов он никогда не чувствовал усталости, никогда не страдал от внезапных болезней или приступов тошноты. Это пройдет. Он ничего не ответил, когда Хосок протянул ему один из пакетов с кровью, уже открытый. Когда он оказывается прямо перед его лицом, запах поражает его. Это первое, что он ощутил, и что не было его собственной гниющей и сгорающей раз за разом плотью. Почему-то кровь не пахла хорошо. Так и должно быть? Но всё же его тело должно было хотеть её. Он не помнил, чтобы когда-нибудь пил человеческую кровь, так что, может быть, в этом и была разница? Человеческая кровь пахнет отвратительно, если она не из артерии? – Давай. Поначалу может быть немного странно, но твои инстинкты сработают и позаботятся об этом, – попытался подтолкнуть его Чимин, и Чонгук сделал глубокий человеческий вдох и положил короткую трубку в рот, сжимая её и начиная пить. Ощущение вкуса крови было подобно взрыву, и Чонгуку пришлось закрыть глаза, чтобы не захлебнуться. Это отвратительно, но он немного ссутулился, держа пакет у лица и заставляя себя пить дальше. Они сказали, что это должно помочь. Они сказали, что его телу это необходимо. Сокджин тихонько воркует, снова прикасаясь к Чонгуку кончиками пальцев. Даже с закрытыми глазами Чонгук с уверенностью может сказать, что это именно он. И это прикосновение успокаивает, помогая проглотить оставшуюся кровь, окончательно опустошая пакет, окрашенный в розовый из-за оставшихся в складках пластика крови. – Вот так вот, хорошо, – произнёс Хосок, протягивая руку, чтобы забрать пустой пакет, который кладёт рядом с другими, которые положил на тумбу, и его пальцы пробежались по одному из них. – Как думаешь, сможешь выпить ещё один? – Пожалуйста, не надо, – От одной только мысли у него тут же скрутило желудок. Если кто и заметил его реакцию на кровь, то не стал обращать на это слишком много внимания. Вместо этого Сокджин хлопает в ладоши, и от этого звука Чонгук снова слегка подпрыгивает. Сокджин послал ему лёгкую извиняющуюся улыбку: – Как ты думаешь, ты сможешь принять душ, Чонгук-ши? Пока ты там, мы сможем перестелить кровать. Чонгук почувствовал, как его щёки начали краснеть после этих слов, и что-то в глубине сознания подсказывало ему, что краснел он от смущения. Он не помнил, чтобы когда-нибудь раньше краснел, но кожа на его руках и груди была уже не такая бледная, поэтому он предположил, что кровь, которую он только что выпил, является причиной изменения цвета кожи. Тем не менее, он кивнул. Честно говоря, он не чувствовал себя лучше благодаря выпитой крови, но он решил не разбираться с этим сейчас, к тому же он всё ещё был ранен. На этот раз ему помогли подняться, поддерживая под руки и спину, когда он оттолкнулся от края кровати, чтобы встать. Его трясло, а голова кружилась. Намджун пошёл впереди него по коридору и открыл дверь в ванную. Чимин и Сокджин крепко держали его, позволяя ему передвигаться самостоятельно, пусть и очень медленно, а не просто таща его к месту назначения. И пусть Чонгук смущался, что они должны помогать ему, всё же он чувствовал искорки счастья от осознания, что кто-то заботится о нём. Оборотни никогда не были добры к нему, они таскали и швыряли его, не желая ждать, пока он сам доберётся туда, куда они хотели. Они пинали его, если тот падал, тащили за волосы, если полз слишком медленно. Да, сейчас было намного лучше, даже несмотря на то, что они тратили слишком много времени, чтобы помочь ему. Они даже не знали его, но сделали уже так много. Как только они добрались до ванной, Чимин помог Чонгуку больше опереться на Сокджина, прежде чем полностью отпустить его и включить воду в душе. – Доступ к горячей воде у нас неограниченный, так что можешь быть тут столько, сколько захочешь. А чтобы выключить, просто поверни этот кран. Полотенце, чтобы вытереться, висит вон там. – Он не говорил громче обычного, зная, что Чонгук и так прекрасно мог его услышать. – Я останусь за дверью на тот случай если тебе понадобится помощь или закружится голова, просто скажи что-нибудь, и я услышу тебя. Сокджин отпустил его, когда Чонгук схватился за край раковины, и они вышли из ванной, прикрывая за собой дверь. Комната заполнилась паром горячей воды, и Чонгук сделал ошибку, посмотрев поверх раковины. Он вздрогнул, увидев своё отражение в зеркале, он так крепко схватился за раковину, что услышал небольшой треск. Он подпрыгнул и тут же бросил изумлённый взгляд вниз, отпустив раковину, но та на первый взгляд выглядела всё так же. Медленно он снова поднял голову, встречаясь с собой взглядом в зеркале. Он выглядел… почти мёртвым, если честно. Его кожа была настолько бледной, что казалось практически невозможным, поскольку его кожа и так была белой. Некоторые участки его кожи приобрели розовый цвет благодаря крови, но большая часть его тела была почти пепельно-серой. И это резко контрастировало с чернотой, сползавшей по его рукам и запястьям. Хотя он знал, что сейчас его руки выглядели намного лучше, чем когда-либо; всего несколько дней назад следы гниения, обвивающие худые руки, располагались выше локтей. Глаза ввалились, а скулы выступали. И его нос выглядел почти нелепо. Он не помнил, чтобы видел себя в зеркале раньше, но он всё же почувствовал облегчение, увидев свой большой нос. Ведь остальные черты его лица должны соответствовать его носу? Со временем он вернётся в прежнее состояние, когда поправится, его щёки снова появятся, а в глазах появится блеск. Его длинные до плеч волосы свисали сальными колтунами. Он с отвращением поморщился, когда провёл по волосам рукой и на ней осталась грязь и запах его собственной крови. Его лицо и часть груди были чище, что сначала его удивило. Но, вероятнее всего, кто-то из вампиров вытер его, потому что он был уверен, что полностью был покрыт кровью. Ведь укус на его шее не заживал из-за цепи, намотанной поверх, и кровь постоянно стекала ему на грудь. Решив, что он достаточно на себя насмотрелся, Чонгук оттолкнулся от раковины и стянул с себя боксеры. Видимо, они у него тоже от кого-то из вампиров. Поскольку он был уверен, что был обнажённым, когда его нашли. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз носил одежду. Оборотни постарались сделать так, чтобы он чувствовал себя животным. Слегка дрожа, он забирается в душ, перешагивая через бортик ванной. Сам душ большой, там не было никаких поручней, кроме полок в углах, на которых стояло несколько бутылочек. Какое-то щекочущее чувство в глубине души подсказывало ему, что того, что находилось на полках, для шестерых людей было маловато, а значит, в доме было несколько ванных комнат, которыми они пользовались. Ему стало интересно, насколько тогда огромен их дом. Единственный раз, когда он видел ванную, был тогда, когда он жил с волками, которые затаскивали его туда только тогда, когда он становился слишком грязным. И это помещение всегда было маленьким и ветхим. Чонгук понятия не имел, какую из всех этих бутылочек ему надо было использовать, так что он прислонился к стене и взяв одну начал читать, что было написано в инструкции. Ему придётся выучить многие вещи заново; в конце концов, он не особо надеялся на то, что его память вернётся к нему. Чимин сказал, что торопиться некуда, поэтому он надеялся, что тот просто сидел за дверью, ожидая его. Вода стекала по его телу, струи, лившиеся с потолка душа, легко били по его коже. Тепло приятно ощущалось на его холодной коже, хотя, как ни странно, он всё равно начал дрожать. Но Чонгук не обратил на это внимания, заканчивая читать надписи на бутылке и определяя, что это было шампунем, который он в итоге наносит на волосы. Ещё одна из бутылок оказалась средством для мытья тела, его он решает использовать после того, как вымоет голову, чтобы грязь и кровь с волос не стекала после того, как он их вымоет. Когда он немного выдавливает на ладонь, он слышит голос и замирает, прислушиваясь. – Как мы можем быть уверены, что он в порядке? Он выглядел немного странно, хён. – Это грубо. Ему пришлось через много пройти, конечно, он выглядит не лучшим образом. – Я не об этом! Чонгук не может определить, чей это голос, но он предполагает, что один из говоривших был Намджуном. – Я наблюдал за ним, пока он пил, и он не… он не выглядел так, будто ему это нравилось. Намджун, должно быть, легко посмеивался, а Чонгук услышал только лёгкое дуновение ветерка. Он задавался вопросом, как далеко они от него находились. Они до сих пор находятся в спальне, где он проснулся? Если это так, то не слишком ли странно, что он может слышать их с такого большого расстояния? Он не слышал никого из остальных вампиров, но, может быть, они занимались чем-то ещё в другой части дома. – Юнги, только потому, что ты закатил истерику из-за того, что не мог больше пить мою кровь после обращения не означает, что все такие. Ты молод, ты ещё не видел, как обращается вампир. Мы жаждем человеческой крови. Даже ты хотел её после того, как смирился с тем фактом, что моя кровь тебе больше не подходит. Просто для него это было давно, вот и всё. – Я не знаю, хён… Это странно. Он странный. – Хорошо, малыш. Я спрошу его, как только он придёт в себя, хорошо? Давай пойдём покормим тебя. Ты не можешь сидеть весь день в этом кресле. Если Юнги и ответил, то Чонгук уже не услышал. Если Юнги до сих пор сидел в кресле, это означало, что они были в той спальне. По правде говоря, Чонгук не знает, насколько далеко он мог слышать. Волки почти всегда были очень громкими, они постоянно дрались и спорили, ворчали и рычали. Даже во сне они всё также рычали и храпели. Они даже не считали нужным понижать голос, когда обсуждали его, так что никогда прежде ему не приходилось напрягать слух, чтобы услышать шёпот в переполненном доме. И несмотря на его слух, Юнги не… ошибался. Чонгук действительно чувствовал себя странно, хотя несколько в другом ключе, чем, вероятно, думал Юнги, но Чонгук абсолютно точно не был в порядке. Он размышлял над этим, втирая шампунь в волосы, стараясь избавиться от всей грязи. Намджун только что сказал Юнги, что вампиры жаждут человеческой крови, но, когда та была прямо у него под носом, он не хотел её. Запах отталкивал, а вкус… Он затрясся сильнее, когда недавнее воспоминание о вкусе крови на языке ударило его, но дрожь не проходила. Он нахмурился в замешательстве, когда его тело продолжало дрожать, а желудок неприятно сжался, и он быстро втянул воздух от внезапной острой боли в животе. Горло и грудь горели, и ему удалось только выдавить: «Чим…», когда его вырвало только что выпитой кровью. Всего через несколько секунд в ванной оказалось несколько людей, чьи голоса перекрывали друг друга, а руки потянулись, чтобы подхватить его. Чонгук не мог разобрать ни слова, слишком занятый тем, что его желудок выворачивался наизнанку, и всё больше и больше крови стекало по его губам. Он даже не был уверен, откуда столько крови, весь душ был залит ей. Кровь покрывала белый пол ванны и даже стены. Похоже, что крови было больше, чем он выпил, хотя, возможно, его разум просто сыграл с ним злую шутку. Он почувствовал, как кто-то прижался к его спине, пробегаясь рукой по его намыленным волосам, чтобы убрать их с лица. Другая рука обвилась вокруг его талии, крепко прижав к груди. Достаточно крепко, чтобы он смог отпустить полки, за которые вцепился, его ноги дрожали, и он схватился за руку, которая держала его. В ванной было настолько шумно, что Чонгук захныкал. – Все замолчите! Окрик был достаточно громким, чтобы прорваться в затуманенное сознание Чонгука, пока его тело продолжало исторгать из себя кровь. Он распахнул глаза и попытался установить зрительный контакт с источником голоса, Намджуном, но он снова застонал, когда на него накатил новый приступ. Кто-то шикнул ему в ухо, и следующее, что он осознал, это то, как его притягивают вниз, чтобы он принял сидячее положение. Его усадили на колени того, кто держал его, и Чонгук наклонился вперёд ровно настолько, чтобы не захлебнуться кровью. Разумеется, он бы не умер от этого, но приятного в этом всё равно было мало. В помещении стало ещё тише, когда кто-то выключил воду. – Сокджин? Хосок? Есть предположения, почему это произошло? О, значит, даже Намджун не сталкивался с подобным. Потрясающе. – Нет, вряд ли… Я много чего видел, но только не это. Единственное, что я могу сказать, тело вампира может отвергать кровь, если она отравлена или поражена какой-то болезнью, но эта была из наших запасов. С ней точно не может быть что-то не так, – ответил Хосок. Чонгук моргнул, глядя на обеспокоенного Хосока, и, нахмурившись, он прикусил нижнюю губу. Тот, кто держал его, произнёс: – Я не могу сказать, что видел что-то подобное, но, думаю, я могу предположить? Его тело не отвергло кровь из наших собственных тел, которая текла по нашим венам. Но отвергло человеческую. Голос принадлежал Сокджину, и Чонгук едва ли мог разглядеть его краем глаза, когда Сокджин наклонился ближе к нему, словно желая заглянуть ему в лицо. – Чонгук-ши, какой кровью тебя кормили в стае оборотней? Он моргнул, пытаясь понять, о чём его только что спросили. – Я-я не знаю… – ещё один приступ тошноты накрыл его, и он задрожал сильнее. Хватка Сокджина стала крепче, – Она всегда была в чашке, я никогда не пил от настоящего человека. Она пахла странно, но я привык. Юнги прочистил горло и шагнул вперёд, схватившись за край рубашки Намджуна. Остальные взглянули на него с удивлением, и Чонгук не мог понять почему. Может, из-за того, что он не часто высказывал своё мнение? – Хён, это может быть тем, о чём я упоминал ранее? Намджун со вздохом кивнул. Чонгук не мог понять, о чём именно говорил Юнги, пока Намджун не спросил его. – Когда ты пил кровь, которую мы тебе дали, всё было в порядке? – О, – он, должно быть, говорил о том, что Чонгук некоторое время назад подслушал, – Она была… ужасной на вкус. И противной, но вы сказали, что это поможет, поэтому… Тэхён тихонько всхлипнул и опустился на колени у края ванной, обхватив пальцами запястье руки, которой Чонгук держался за Сокджина. – Ты должен был сказать, Чонгук-а. Кровь не должна иметь неприятного вкуса. Что ж, сейчас Чонгук не был уверен, какой кровь должна была быть на вкус. Кровь, которой оборотни кормили его, сначала была странной, но спустя какое-то время он перестал обращать на это внимания. Она не была вкусной, и определённо не была тем, что он пил, если бы постоянно буквально не умирал от жажды. И та кровь, которую ему дали, была настолько отвратительной, что, если бы не все вампиры, которые присутствовали в комнате в тот момент, он бы точно не стал пить её. От одной только мысли об этом его желудок снова сжался, и Чонгук поморщился. – Как думаешь, тебе хватит сил, чтобы закончить умываться? У меня есть одна мысль, но мы можем поговорить об этом, когда ты закончишь здесь, – Сокджин высвободил руку, которой обнимал Чонгука за талию, и поднял её на уровень его глаз: она была вся в крови, – Она ужасна для тебя, но Тэхён и Юнги ещё молоды, и, вероятно, хотят пить. Чонгук удивлённо посмотрел на Тэхёна и заметил, что его глаза были ярко-красными. Он не выглядел дико или жутко, но Чонгук не знал, как обычно ведут себя голодные вампиры. Сам он постоянно был слишком измученным и раненым, чтобы хоть как-то реагировать на кровь. Юнги выглядел нормально, его глаза всё ещё были карими, но он всё ещё прятался позади Намджуна, прижавшись грудью к его спине. Намджун упоминал о том, что Юнги надо было поесть, когда тот разговаривал с ним о вероятной проблеме Чонгука с человеческой кровью, и, видимо, произошедшее помешало Юнги поесть. Чонгук кивнул в ответ на вопрос Сокджина и схватился за край ванной, чтобы подняться. Сокджин помог ему, снова обняв рукой за талию, и как только он убедился, что Чонгук не собирается падать, он выбрался из душевой кабины, закрыв большую стеклянную дверь. Он выгнал всех остальных из ванной и подошёл к раковине, чтобы смыть кровь с рук. Остальные всё ещё выглядели обеспокоенными, когда глядели за очертаниями тела Чонгука за стеклянной дверью душа. Но, тем не менее, они без возражений друг за другом покинули комнату, пока там не остались глава клана и Сокджин. – Мы будем ждать тебя в гостиной, – сказал Намджун, прежде чем закрыть за собой дверь ванной комнаты. Внезапная тишина кажется слишком громкой, пока Сокджин молча ополаскивал руки. Чонгуку удаётся снова включить воду, и, к счастью, она почти сразу становится тёплой. Конечно, холод не сильно повлиял бы на него, но горячая вода всё равно приятно ощущалась на коже. – Чонгук? – тихо позвал его Сокджин, но Чонгук всё равно без труда услышал его. – Да, Сокджин-ши? – Я сделаю всё возможное, чтобы ты почувствовал себя лучше. Я обещаю. Чонгук, удивившись, не успел ничего ответить, когда Сокджин закрыл за собой дверь, вероятно, направившись в гостиную к остальным. Честно говоря, он толком не понимал. Эти вампиры уже так много сделали для него, не зная, кто он такой, а просто потому, что он был ещё одним вампиром. И всё же они были здесь, пообещали сделать для него ещё больше, чтобы помочь ему, даже если он был для них никем. Чонгук не знал, благодарить их, подозревать или что-то ещё. Зачем им так много делать для того, кого они не знают? Они просто такие сами по себе? Или они знали его ещё до того, как он оказался в плену у оборотней, но он просто не помнит об этом? Самыми эмоциональными из них были двое младших. Тэхён, который беспокоился о нём всё время, пока Чонгук бодрствовал. Он так волновался, потому что знал его? Или это потому, что он не мог видеть, как кто-то страдает? И ещё Юнги, который то избегал зрительного контакта, то застенчиво прятался за кого-то другого. Был ли он также осторожен с тем, кого он знает? Чонгуку не нравится сомневаться в людях, которые помогали ему, к тому же казались такими добрыми. Однако всё, что он помнил это то, как жестоко с ним обращались, запирали в подвале и пили его кровь, всё то время, что он помнил. И что, если это случится с ним снова, только уже с кем-то ещё? Морщась, Чонгук заканчивает промывать волосы и смывать кровь с тела, после выключая воду и выбираясь из душа. Он схватил полотенце, на которое ранее указал Чимин, и начал вытираться, стараясь не думать о том, что с ним будет, если вампиры окажутся ничем не лучше оборотней. Там же была разложена для него чистая одежда, она была чище всей той одежды, что ему до этого доводилось видеть, поэтому он быстро натягивает её на себя, замирая и наслаждаясь тем, как она ощущалась на его коже. Она была намного приятней грязной, грубой на ощупь от запёкшейся крови одежды. Он медленно двинулся в сторону гостиной, полагаясь на свой слух. Другие, кажется, только тихо переговаривались, обсуждая какие-то мелочи, но этого достаточно, чтобы он смог понять, куда ему надо идти. Однако он не торопился, в тихом благоговении оглядывая большой и чистый дом. Красочные стены были настоящим произведением искусства. Ни на одной из них не виднелось ни пыли, ни трещин, ни плесени. Это было слишком для него, ведь в конце концов ещё вчера он жил в грязном подвале такого же грязного дома, где единственное, что пахло хуже царившего там запаха, был запах оборотней, и, может быть, его собственный. Здесь же всё казалось идеальным. Он знал, что это только должно было укрепить его подозрения, заставить его быть осторожнее, но вместо этого он ощущает только надежду. Надежду на то, что теперь всё будет по-другому. И с этой надеждой в сердце Чонгук шагает в гостиную, к шести вампирам, которые обещали помочь ему.

***

– И, хотя я не сталкивался ни с чем похожим, я думаю, у меня есть представление о том, что происходит. Чонгук поёрзал на одном из диванов, изо всех сил стараясь не отводить взгляда от Сокджина, пока тот говорил. И это сложно, учитывая то, что все остальные вампиры смотрели только на него. – Так что же тогда? – подал голос Хосок, который был одним из немногих, кто внимательно слушал. Сокджин поморщился, черты его красивого лица исказились. – Я думаю, что тело Чонгука настолько привыкло к крови оборотней, что уже не в состоянии принимать человеческую кровь. Казалось, именно это привлекло всеобщее внимание, и теперь взгляды всех остальных были прикованы к Сокджину. Хосок в удивлении приоткрыл рот. – Как ты пришёл к такому выводу? Я никогда не видел, чтобы тело вампира так реагировало, даже если какое-то время обходилось без человеческой крови. – Как я уже сказал ранее, я никогда ничего похожего не видел. Однако мне доводилось оказываться среди вампиров, которые пытались питаться сверхъестественными существами вместо людей. Но долго это не продолжалось: тяга к человеческой крови была для них слишком велика. – Но единственные сверхъестественные существа – это мы и оборотни, – вмешался Намджун, выглядя озадаченным. – Возможно, поэтому такое и случается нечасто, – со смешком фыркнул Сокджин, но замер, когда встретился взглядом с Чонгуком, – Оборотни и вампиры обычно не ладят, а кровь оборотней на вкус… не очень. Чонгук кивнул, поморщив нос. Он определённо мог вспомнить, какой кровью его поили и какой странный у неё был вкус. Но он привык к ней, в конце концов. – Дело в том, что кровь оборотня слишком отвратительна для вампира, чтобы добровольно питаться ею. Но если у вампира нет выбора… В комнате повисло молчание, и тут Юнги, который сидел на одном из других диванов рядом с Намджуном, издал тихий звук. Но он был достаточно громким, чтобы обратить на себя внимание остальных. – Почему тогда твоя кровь помогла? Она точно отличается от крови оборотней? У неё, мм, – Он бросил взгляд на своего создателя, покраснев, – у неё определённо другой вкус. – Я не помню, как пил вашу кровь, – признался Чонгук. Он мог вспомнить только смутное тепло, но на этом всё. Он почувствовал тепло всего на мгновение, а затем он внезапно проснулся и ощущал только сильную боль, а всё это тело буквально кричало, что что-то было не так. – Я так полагаю, причина в том, что это не просто кровь. Технически, у крови нашей и оборотней есть свои магические свойства, которых просто нет у людей. Может быть, тела вампиров не предназначены для того, чтобы справляться с такого рода магией. Обычно вампирская кровь мало что может сделать для других вампиров. В принципе мы могли бы жить за её счёт, так как эта кровь в определённый момент была получена от кого-то ещё, но в ней уже нет… искры жизни. Этим человеческая кровь и привлекает нас. Её запах, вкус и даже её вид. – Подожди, – растерянно проговорил Тэхён, – я всегда думал, что мы не можем выжить, питаясь только кровью друг друга. – Обычно в этом просто нет необходимости. Людей в мире достаточно, а в таких кланах, как наш, есть своя система получения пакетов с кровью. И вероятность того, что вампиру когда-либо понадобится питаться исключительно от других вампиров, очень мала. – Намджун указал на Чимина, который тихо сидел на диване между Чонгуком и Тэхёном. – Вампиры могут быстрее исцелиться, если им дать кровь более сильного вампира, тем более, если этот вампир их создатель. Однажды Чимин был тяжело ранен, и Хосок вылечил его. Хотя на это ушло несколько недель, когда Чимин полностью восстановился, крови Хосока ему больше не хотелось. Хосок дразняще усмехнулся: – Он начинал жаловаться и спорить каждый раз, когда я пытался покормить его. – Но затем его взгляд стал более серьёзным, как и тон его голоса. – Его тело не отвергало мою кровь, но она перестала быть для него вкусной. Скорее всего потому, что он перестал нуждаться в ней. Но Чонгук, даже почти восстановившийся, не смог пить человеческую кровь. Все остальные в комнате вдруг посмотрели на Чонгука, который резко вскочил с дивана и начал ходить из стороны в сторону. Он до сих пор ощущал небольшую слабость и голод, но там, сидя в углу дивана, пока все остальные смотрели на него, заставляло чувствовать будто он снова вернулся в тот подвал. Сокджин задумчиво угукнул. – Даже тело раненого вампира принимает человеческую кровь, они просто непроизвольно будут желать крови более сильного вампира, если она будет в пределах доступности. Но они бы не стали отказываться от человеческой крови. – Спустя мгновение он тяжело выдохнул, откинувшись на спинку дивана, – Никто из нас не может точно сказать, как долго Чонгук находился в плену, даже он сам, но этого времени было достаточно, чтобы его тело полностью адаптировалось к крови сверхъестественных существ. Это все слишком. – И что теперь? – выпалил Чонгук, заломив руки. Ещё в ванной комнате Сокджин сказал, что поможет ему, но пойдут ли на это остальные? Они скоро попросят его на выход или подыщут ему другой клан? Он не уверен, что сможет справиться с этим. Намджун и Сокджин в течение долгих нескольких секунд глядели друг на друга, а после снова посмотрели на Чонгука. – А теперь, – произнёс Намджун, – Мы будем кормить тебя. Тогда с этого мы и начнём.

***

Пожалуй, нет нужды говорить, что теперь, когда Чонгук был в сознании, питаться другими вампирами было неловко. Сокджин настоял на том, что кровь должна была быть свежей, а не в пакете или в чашке, так что Чонгуку пришлось пить из их запястий. Пусть у Чонгука и не было никого, кого бы он знал, ему казалось, что пить таким образом чью-то кровь было бы менее странно, если бы речь шла о ком-то, с кем он был связан, о ком-то, с кем он был бы знаком больше пяти минут. Остальные, конечно же, разговаривали с ним, отвечая на любые его вопросы и рассказывая о себе. Пусть Чимин и Тэхён не кормили его, они были весьма разговорчивы. Они часы проводили, разговаривая с Чонгуком и бездельничая, что вызывало лёгкое раздражение у более старших вампиров клана. – Ему нужно отдохнуть, – настаивал Сокджин, стоя в дверях спальни Чонгука и уперев руки в бока. Тэхён жалобно захныкал, а Чимин вскочил с края кровати и бросился к Сокджину, который даже не пытался поймать его, так что, когда Чимин врезался в его грудь, он даже не выдохнул от внезапного столкновения. – Хён, ему скучно! Мы просто составляем ему компанию! Сокджин фыркнул, но протянул руку и провёл ей по волосам Чимина, который лицом уткнулся ему в шею. – Ему скучно, потому что ему нужно с кем-то поговорить или потому что вы с Тэхёном целыми днями рассказываете ему одни и те же истории? Чонгук улыбнулся, в последнее время он это часто делал. Просто не мог удержаться. Конечно, приятно иметь людей, с которыми можно поговорить, но смотреть, как эти шестеро взаимодействуют, тоже было здорово. Волки почти всё время были агрессивны по отношению друг к другу, они вопили и толкали друг друга, постоянно дрались. Чонгук не знал было ли это из-за того, что оборотни такие по природе своей, или же только эта стая стала такой спустя годы не самой лучшей жизни. Так или иначе, то, как вампиры клана шутливо препирались, улыбались и любили друг друга… исцеляло, в какой-то степени. Он со спокойной лёгкой улыбкой на лице наблюдал, как Чимин оторвался от шеи Сокджина и потянулся к нему, чтобы поцеловать. Их поцелуй лёгкий, целомудренный, а они слишком сильно улыбаются, чтобы как следует углубить его. Они излучали чистое счастье, и это было ещё одной вещью, которую он заметил за эти несколько дней. Все они, кажется, искренне заботились друг о друге и любили, пусть среди них были те, кто испытывал бо́льшее влечение к кому-то конкретному. Это столько раз привлекало внимание Чонгука, что тот стал задаваться вопросом, такая атмосфера характерна для большинства вампирских кланов, или же только для этого. Может быть, у Чонгука что-то похожее в том клане, откуда его забрали. Он ещё не спрашивал. Он слишком боялся. – Дайте мне покормить его, а потом вы трое можете продолжить обжиматься. – Обжиматься? – Тэхён растянул губы в квадратной улыбке, и Чонгук почувствовал, как что-то стиснуло его грудь, его щёки покраснели от прилившей к ним крови, которая осталась в его теле после последнего кормления. Пусть Хосок был последним, кто кормил его, это всё ещё было довольно смущающе, но втайне, Чонгуку больше всего нравилось кормиться от Сокджина. Однако он не совсем уверен, почему. Все они очень хорошо с ним обращались, у каждого из них были свои способы, которые отчасти отражали их характеры, кормить его. Может, всё потому, что Сокджин был первым, кто покормил его, когда тот был ещё без сознания. Возможно, из-за этого что-то в нём тянулось больше к Сокджину. Но вне зависимости от причины, он с нетерпением ждал, когда Сокджин снова покормит его. Пусть у них не было определённой очередности, ни один из старших вампиров не кормил его два раза подряд. В любом случае, Чонгук заметил, что жар на его щеках всё никак не исчезает, когда Сокджин отстранился от Чимина и прошёл дальше в комнату, присев на край кровати рядом с Чонгуком спиной к Тэхёну. А потому и не мог заметить того, как младший надулся, глядя на него, когда поднялся с кровати. Чимин и Тэхён ушли, больше ничего не сказав. Только один слегка помахал ему рукой, а другой послал ему улыбку, прежде чем прикрыть за собой дверь. – Голоден, Чонгук-а? Несмотря на то, что Чонгук знал, что Сокджин сидел рядом с ним и он мог видеть его, Чонгук всё равно вздрогнул, когда услышал голос старшего вампира. Он всё ещё не отрывал взгляда от двери, погружённый в свои мысли. Когда он посмотрел на Сокджина, тот немного застенчиво улыбнулся ему, на что Чонгук тихонько захихикал. Подняв руку, чтобы потереть кулаком глаз, он кивнул. – Что-то вроде того. Хотя последние несколько дней мой голод был слабее, чем когда-либо. Спасибо. Сокджин взял запястье Чонгука, заставляя отвести руку от его лица. – Тебе не нужно каждый раз благодарить нас, малыш, – он усмехнулся, – Не надо делать это ещё более неловким, чем уже есть. Сокджин всё ещё сжимал пальцами запястье Чонгука, и тот снова засмеялся, надеясь, что его лицо не стало ещё краснее за последние несколько минут. Из всех троих старших вампиров, которые кормили его, Сокджин казался самым ранимым, не то чтобы Чонгука что-то не устраивало. Уже давно никто не прикасался к нему, не стремясь причинить ему какой-либо вред, но, честно говоря, даже если Сокджин захотел бы причинить ему боль… он не стал бы сопротивляться. Поначалу он относился к клану с настороженностью, не зная, доверять им или нет. Но всего через несколько дней они пробрались в его сердце, и теперь… Он надеялся, что они действительно хорошие. Что он может положиться на них. Хотя он здесь провёл совсем мало времени и не мог сказать точно. Но вот, он здесь, смотрит на них большими, полными надежды глазами. Но если в итоге они сделают ему больно? Что ж, по крайней мере, у него была возможность побыть счастливым, пусть и так мало. Сокджин кормил Чонгука всегда одинаково: его запястье касалось губ Чонгука, а сам Сокджин сидел рядом с ним, практически затаскивая его к себе на колени, таким образом, что спиной он полностью опирался на его грудь, на которую он откинулся несколько минут назад. Отчаянно продолжая краснеть, Чонгук ждал, пока Сокджин устроится и плотно прижмёт запястье к его губам. Чонгук осторожно прокусывает кожу, или, по крайней мере, старается сделать это настолько аккуратно, насколько это возможно. Однако никто из вампиров не жаловался, так что либо он действительно делает всё правильно, либо же вампиры слишком вежливы, чтобы сделать ему замечание. Кормление с каждым из них отличается, хотя не становится менее неловким или слишком задушевным. Намджун, который кормил его всего два раза, сидел на самом краю кровати, практически полностью повернувшись к нему спиной и вытянув руку для него. Он не произносил ничего, кроме глубокого: «Давай», и после разрешения Чонгук как можно мягче брал пальцами запястье главы клана и кусал. Чонгуку не требовалось много времени, чтобы утолить голод. Может быть, это связано с тем, что кровь Намджуна сильнее, может, с тем, что он самый древний в клане. Закончив, он отпускал запястье, и Намджун поворачивался к нему с лёгкой улыбкой и говорил что-то, где были слова «чувствовать себя лучше», и покидал комнату, чтобы заняться делами главы клана. Когда дело доходит до Сокджина, то, конечно же, вампиру нравится быть как можно ближе, пока Чонгук пьёт. Чонгук почти уверен, что если бы Сокджин захотел, то он бы полностью сидел на его коленях, словно ребёнок, даже с учётом того, что Чонгук немногим меньше Сокджина. Ещё Сокджин перебирал волосы Чонгука, иногда он продолжал даже после того, как тот переставал пить, или же брал одно из запястий Чонгука свободной рукой и просто держал его, обводя большим пальцем вены. Чонгук бы сказал, что это движение было бессознательным, если бы не тот факт, что ранее Сокджин сам взял его за руку. Но, если честно, Чонгук начал подозревать, что таким образом Сокджин проверял сыт ли он, но при этом не спрашивал его лично, потому что не хотел прерывать. В конце концов, в вампире должно быть достаточно много крови, чтобы щёки и кончики ушей приобрели ярко-красный цвет. Хосок же являл собой странную комбинацию этих двоих. Он садился на кровать рядом с Чонгуком так, что их плечи едва соприкасались, а его рука покоилась в ладонях Чонгука. В отличие от Сокджина он тихий, но на лице всегда присутствует мягкая улыбка, которая была слишком робкой, чтобы осветить комнату. Иногда он заводил разговоры ни о чём, просто рассказывая о том, что другие делали прошлой ночью, чем они занимались, пока Чонгук не хотел выходить из своей комнаты. Обычно он рассказывал о Чимине, которым он, очевидно, был просто очарован, и когда он рассказывает о чём-то интересном, то не перестаёт говорить, даже когда Чонгук заканчивает пить и просто сидит, следя за Хосоком большими, влюблёнными глазами. Когда Хосок понимает, что продолжает бормотать, его глаза расширяются и он замолкает, даже если Чонгук говорит, что всё в порядке и просит продолжить. Хосок всё равно вскакивает с кровати, неловко похлопав его по ноге, а затем исчезает. Однажды Чонгук поделился этим с Чимином, на что тот только рассмеялся и объяснил, что у Хосока просто проблемы с тем, чтобы открываться новым людям, но когда это всё же происходит, то обычно сопровождается определённой хаотичностью к большому смущению Хосока. Чонгуку казалось таким милым то, что Чимин настолько хорошо знал своего создателя, но, опять же, он предположил, что для них это обычное дело. Он продолжал пить кровь Сокджина, витая в своих мыслях. Первые несколько раз, что он пил кровь других вампиров, во время кормления он не мог думать ни о чём другом кроме крови. Особенно в самый первый раз, когда ему стало плохо в душе и его тело отчаянно нуждалось в том, от чего только что избавилось. Одно только воспоминание заставляет желудок сжаться, и он с тихим хныканьем притягивает запястье Сокджина ещё ближе ко рту. На что Сокджин, слабо зашипев, провёл свободной рукой по длинным волосам Чонгука. Он закончил пить спустя короткое время и нехотя вынул клыки, отстранив запястье Сокджина, чтобы провести языком по маленьким ранкам на руке, пытаясь залечить их. Хотя он знал, что тело Сокджина и так почти сразу исцелится. – Так лучше? – спросил Сокджин, с любопытством глядя на Чонгука. Чонгук прочистил горло и полностью отпустил руку Сокджина, позволяя ей упасть перед ним. Из-за положения, в котором они находились, рука плюхается на колени Чонгука, а Сокджин не предпринял никаких действий, чтобы убрать её. – Да, я наелся. Спасибо, Сокджин-ши. – Хён. В который раз Чонгук ощутил, как теплеют его щёки, но кивнул: – Хорошо. Хён. Сокджин угукнул и обхватил Чонгука руками, на мгновение сжимая его в полуобъятии, а затем отстранился и поднялся с кровати. – Как насчёт того, чтобы прогуляться сегодня вечером? Этого достаточно, чтобы Чонгук чуть не свернул себе шею, когда обернулся, уставившись на Сокджина с широко раскрытыми глазами. – Прогуляться? Вне дома? Взгляд, который послал ему Сокджин, не был раздражённым, и он кивнул. Вне дома… Одна только мысль заставила Чонгука неловко поёрзать. Он не помнит, чтобы когда-либо был снаружи. Обычно он был не в себе, когда оборотни перемещались в другое логово, и он не помнит, как ехал на машине в дом клана вампиров, когда те спасли его. Вероятно, он должен был быть рад тому, что сможет выйти на улицу впервые, но вместо этого он ощущал лишь тревогу и неуверенность. – Я… куда? – Тэхён и Хосок собираются забрать мешки с кровью от их поставщика. Сегодня мы планируем выехать раньше, чем обычно. – Чонгуку стало не по себе, когда он осознал, что им нужно пополнить запасы того, чем они когда-то пытались покормить его. – Не смотри на меня так. Мы бы с лёгкостью могли питаться от людей напрямую, но в последнее время нам не особо хотелось. Сокджин протянул руку, чтобы легонько постучать по подбородку Чонгука пальцем, и одарил его улыбкой. – Достать эту кровь несложно. Обычно никаких проблем не возникает, поэтому мы решили, что для тебя это будет хорошей возможностью, чтобы немного развеяться. Но ты не обязан идти, если не хочешь. Чонгук в смятении продолжал сидеть на кровати. Чонгук заволновался, но ведь идея была неплохая? Ему же стало лучше после долгого времени, проведённого в плену, так ведь? Он облизнул губы, на которых всё ещё можно было ощутить вкус Сокджина. – Там будут люди? Я никогда… Я не хочу навредить кому-нибудь. – Ох, Чонгук-а… Нет, людей рядом не будет. Встреча состоится в безлюдном месте, в этом районе никого быть не должно, – Его голос был мягким и понимающим. – Но даже если кто-то забредёт туда, Хосок вполне способен позаботиться о том, чтобы ты никому не навредил. Но не думаю, что такая проблема возникнет, учитывая твою реакцию на человеческую кровь. Да, точно. Раз уже его тело не принимает человеческую кровь, то, по идее, сильной реакции на людей у него быть не должно. Ему немного полегчало. Он неуверенно кивнул, а его напряженные плечи опустились, когда он расслабился. – Тогда ладно. Я бы хотел попытаться, если вы уверены в этом. Сокджин послал ему ослепительную улыбку. Несмотря на то, что Сокджин всё время говорил «мы», Чонгуку было интересно, не было ли всё это с самого начала его идеей. – Отлично! У тебя есть час до выхода, если ты хочешь привести себя в порядок или ещё что-то в этом роде. С этими словами Сокджин покинул комнату, полностью закрыв за собой дверь. Чонгук какое-то время тихо сидел, глядя на дверь и мысленно настраиваясь на выход из дома. Спустя ещё минуту он оглядел себя и принюхался, но не мог точно сказать, был ли на нём неприятный запах. Вампиры не потеют, поэтому проблем с неприятным запахом тела у них нет, но это не спасает от грязи в окружающей их среде. Решив всё же на всякий случай принять душ, он поднялся с кровати и вышел из комнаты, направившись в ванную.

***

– Вы уверены, что это безопасно? Чонгук широко раскрытыми глазами оглядывал то, что окружало его. Снаружи было темно, так как была уже полночь, но он всё ещё прекрасно может видеть благодаря вампирскому зрению. Улицы и здания вокруг них были грязными, он видел целую армию крыс и слышал, как они сновали по переулкам, рылись в мусорных баках. Не самое приятное место, особенно по сравнению с тем местом, где находился дом клана. Судя по тому, что Чонгук успел заметить пока шёл к машине, их дом находился в престижном районе, он даже заметил, как они проехали через ворота. Здесь же… было по-другому. – Всё в порядке, ребёнок. Как Сокджин и сказал, здесь будут только вампиры, особенно в это время ночи, – сказал Хосок, не отрываясь от мобильного телефона, что было совершенно новым для Чонгука. Однако он сразу догадался, что Хосок проверял время или же выяснял, не связался ли с ним тот вампир, что поставлял им кровь. Тэхён подскочил к Чонгуку, дружески закинув руку ему на плечо и притянув ближе к себе. – Мы тут уже не в первый раз. Всё будет хорошо! – усмехнулся он, хотя Чонгук не мог этого заметить, потому что Тэхён уткнулся носом ему в макушку. Чонгук изо всех сил пытался не покраснеть. Тэхён тоже был довольно ранимым, но, честно говоря, он думал, что это было больше связано с его характером, нежели с Чонгуком. – А вот и он. Фигура вышла из-за угла, шагая так легко, что Чонгук не слышал его шагов, в отличие от того же Хосока. Тот, кто двигался по направлению к ним, был мужчиной в длинном пальто с поднятым воротником и в надвинутой на глаза шляпе. Чонгук немного забеспокоился. А не было ли это против правил? У оборотней были свои законы, и, как Чонгук предполагал, у вампиров также должны быть и свои. Разумеется, продажа крови не могла быть против правил среди вампиров. Тогда, что насчёт людей? Но с чего бы вампирам опасаться законов людей? Из своих мыслей Чонгука вырвали два глухих стука, с которыми новоприбывший вампир опустил на землю перед Хосоком два переносных холодильника. Тэхён тут же вышел вперёд, чтобы взять один из них и передать Чонгуку, а затем вернулся, чтобы поднять второй. Чонгук поморщился, когда он взял контейнер в руки. Даже сквозь закрытую крышку, он чувствовал запах крови, и она пахла так же отвратительно, как когда он пил её. Хосок и вампир почти не разговаривают друг с другом. Хосок протянул другому вампиру бумажный коричневый пакет и кивнул: – Вероятно, через три недели нам понадобится ещё одна партия. Мужчина что-то пробормотал в ответ, повернулся и двинулся в обратном направлении, даже не проверив содержимое пакета, прежде чем уйти. Чонгук прочистил горло и шагнул ближе к Хосоку, его любопытство взяло над ним верх. – Что было в том пакете? – Секунду, – ответил Хосок, снова доставая телефон. Он несколько раз нажал на экран – Чонгук не мог видеть, что он там делал – и убрал телефон обратно в карман. – В пакете были деньги и драгоценности, что весьма распространено среди вампиров. У многих из нас, особенно тех, кто живёт уже давно, денег в избытке. Чонгук удивлён, хотя и не знает почему. Он уже понял, что клан был состоятельным, что можно было понять по хорошему дому в таком же хорошем районе. Хотя, может, дело в том, что он слишком долго жил среди оборотней, которые были очень бедными. Да, волки жили не так много, как вампиры, но не все же стаи жили так же? Улыбнувшись младшим, Хосок направился к выходу из переулка. – Я передал остальным, что всё прошло хорошо, и мы возвращаемся домой. Ты хорошо справился, Чонгук-а. Запах не сильно беспокоит? – Всего определённо… много. Весь город такой? Как другие вампиры выдерживают? – Не весь Сеул такой запущенный, – сказал Тэхён с лёгким смешком в голосе, – Как-нибудь надо будет отвезти в более красивое место. Уверен, будет весело! Хосок открыл багажник машины и Тэхён с Чонгуком поспешили туда поставить контейнеры. – Не торопись. Я думаю, что придётся подождать какое-то время, прежде чем Чонгук сможет пойти по клубам с тобой и Чимином. Что за клубы? – Отвечая на твой вопрос, ты привыкнешь. Ты непроизвольно перестанешь обращать внимание на общие запахи, сможешь отсортировывать их. У меня есть определённые сложности, поскольку мой нос довольно чувствительный, но как только ты адаптируешься, это уже не будет сильно беспокоить. – Они сели в машину и Хосок завёл её. – Это место чуть хуже, чем обычно, потому что здесь только вампиры, а когда ты спишь меньше, чем полдня и ты древний, то, как правило, обслуживание тебя уже не так сильно беспокоит. Единственный толк от людей был тогда, когда они использовались для поддержания приятного облика улиц. Ну, и в качестве еды, разумеется. Тэхён с ухмылкой обернулся к Чонгуку с пассажирского сидения, хотя его глаза оставались серьёзными. И эта комбинация была такой необыкновенной, что Чонгук немного выпрямился на своём месте. – По крайней мере, тебе не нужно беспокоиться о хорошо пахнущем человеке, которого ты убиваешь прямо на улице. Чонгук просто смотрел в ответ. Тэхён говорил, опираясь на свой опыт? Он был слишком напуган, чтобы спросить. А если они всё-таки вылечат его… может ли что-то такое случиться с ним в будущем? Сможет ли он, никогда до этого прежде не вынужденный себя контролировать, закованный в цепи столько, сколько он мог себя помнить, никому не навредить? Когда они возвращаются домой, Чонгук выскакивает из машины и влетает в дом через парадную дверь Он знает, что это было грубо, особенно учитывая то, что он оставил Тэхёна и Хосока нести холодильники с кровью, но всё слишком давило на него. Виды, запахи, истории… Он заперся в своей комнате, хотя до рассвета было ещё несколько часов. И большую часть оставшегося времени он проводит один. Он слышал, как другие вампиры бродили туда-сюда по коридору, направляясь в свои комнаты, гостиную, и, может быть, на кухню. Только один раз кто-то остановился перед его дверью, словно не решаясь постучать. Но в конце концов этот кто-то ушёл, и Чонгук выдохнул. Уже незадолго до восхода солнца, когда Чонгук уже устало моргал, в дверь кто-то негромко постучал и открыл дверь. Чонгук сел в кровати, подумав, что это был Тэхён или, может быть, Чимин, но, к его удивлению, это оказался Юнги. Вампир ничего не произнёс, даже не посмотрел на него, просто зашаркал вокруг его кровати, подходя к тому креслу, где сидел, когда Чонгук пришёл в себя. Он был в толстовке, в которой его маленькое тело буквально тонуло, и спустя какое-то время Чонгук смог учуять запах Намджуна на ткани. Юнги, тем временем, стащил одеяло с кресла, накинул его на себя и свернулся калачиком в этом же кресле. Молчание затянулось на несколько долгих минут, пока Чонгук ждал, не скажет ли Юнги хоть что-нибудь, в конце концов. Но нет, тот просто продолжал сидеть с закрытыми глазами. Чонгук точно знал, что вампир ещё не спал, поэтому нерешительно спросил: – Ты в порядке? Глаза Юнги приоткрылись, совсем чуть-чуть, так, чтобы можно было взглянуть на него. Его взгляд был тяжёлым, словно он видел его насквозь. – Лучше, чем ты, – наконец, ответил он. Он глубже зарылся в одеяло и снова закрыл глаза. А с восходом солнца глаза закрылись и у Чонгука, и он заснул. Когда он проснулся несколько часов спустя, он мог сказать, что солнце уже зашло за горизонт. Иногда он просыпался на несколько минут, и он мог лежать в кровати и смотреть на чёрные шторы, сквозь которые иногда пробивались маленькие лучи света. Однако в этот раз было абсолютно темно, а в комнате он был совершенного один. Юнги, очевидно, проснулся раньше и ушёл. И если бы не скомканное на кресле одеяло, он бы подумал, что приход Юнги был лишь плодом его воображения. Он слышал движение в доме, все остальные уже проснулись или только-только просыпались. Тогда Чонгук решил покинуть свою комнату и направился в гостиную. Звуки телевизора доносились до него даже через закрытую дверь его спальни, и он должен был признать, что эта штука всё ещё вызывала у него любопытство. Он смотрел его всего несколько раз, обычно предпочитая оставаться в своей комнате, но на самом деле ему не хотелось смотреть его одному. К удивлению Чонгука, телевизор смотрели Намджун и Хосок, которые свернулись калачиком на одном из диванов. Хосока часто можно было увидеть в течение дня, чего не скажешь о Намджуне, который всегда был в своём кабинете или которого вообще не было дома. Похоже, у него всегда было очень много дел. Он колебался, стоя у входа в гостиную, но Хосок заметил его и помахал ему: – Иди, посиди с нами, – Он похлопал по подушке рядом с Намджуном, до которой было легче добраться из-за того, что он находился под рукой Намджуна. Его губы дёрнулись. – Мы не будем кусаться. Его слова вызвали у Чонгука тихий смех, и он немного расслабился, подходя к дивану и присаживаясь. Он оставляет добрых несколько сантиметров между собой и другими вампирами, и хотя он почти уверен, что краем глаза заметил, как Хосок надулся, и они теперь смотрят телевизор втроём. Чонгук… не совсем понимал, что именно они смотрели. Это, конечно, было ожидаемо, но всё равно сбивало с толку. Все эти яркие цвета и чёткие линии, было не похоже, что это настоящие люди, в отличие от тех, которых он уже видел по телевизору. Он бросил неуверенный взгляд на вампиров, и, видимо, они заметили его замешательство, потому что Намджун пояснил: – Это называется аниме. Все сцены были нарисованы, а потом анимированы. Хосок вздохнул: – Тэхёни умолял нас посмотреть это. Я мог бы проигнорировать его, но потом Юнги так на нас посмотрел, что, – он снова вздохнул, и на этот раз намного тяжелее – я сдался. Смех Намджуна был настолько неожиданным, что Чонгук подпрыгнул. Он был громкий, более высокий, чем его обычный голос, и в каком-то роде придурковатый. Чонгуку показалось, что ему это, вроде как, нравится. – Нужно быть очень стойким, чтобы проигнорировать Юнги. Улыбаясь, Чонгук вернулся к просмотру телевизора. Ему всё равно было непонятно, что там происходило, особенно если учесть, что он смотреть начал только с середины, но всё равно было интересно. К тому же ему нравилось проводить время с другими. И даже Намджун был здесь. А учитывая то, что его он видел нечасто, то он радовался этой возможности посидеть рядом с ним. В конце концов, несколько минут он наблюдает, как под музыку на экране мелькает куча имён, и один из вампиров нажимает что-то на пульте и всё начинается с начала. Или это была уже следующая часть. Что бы это ни было, оно началось. Хосок ближе прижимается к Намджуну, а потом, задумавшись, замер. Краем глаза Чонгук заметил, что тот смотрел на него. – Пока что рановато, но ты не хочешь поесть? Чонгук взглянул на вампира и молча моргнул. Он немного поморщился, ему показалось, что он слышал воркование Хосока. Он не был сейчас очень голодным, но было бы удобнее покормить его сейчас, пока они здесь. – Конечно, – решил Чонгук, пожав одним плечом. К его удивлению, Хосок просто протянул свою руку через тело Намджуна. Чонгук какое-то время смотрел сначала на неё, а потом метнул взгляд в сторону Намджуна. Глава клана, кажется, был полностью сосредоточен на телевизоре; он совершенно не обращал на них внимания, хотя, безусловно, он знал, что происходило рядом с ним. Когда он снова перевёл взгляд на Хосока, тот тоже больше не смотрел на него. Его рука всё ещё оставалась вытянутой, и Чонгук взял её в свои. Он пытался наклониться так, чтобы добраться до запястья Хосока, но ему было слишком неловко, в первую очередь из-за того, в каком положении находился Хосок, а также из-за расстояния между Чонгуком и Намджуном. Сглотнув, он заёрзал на диване, снова поглядев на Намджуна, чтобы убедиться, не против ли он, что Чонгук находится так близко. И раз уж Намджун ничего не сказал, он подсел ближе, и теперь он беспрепятственно мог коснуться губами запястья Хосока, когда он наклонился. Он, преодолевая совсем небольшое сопротивление, протыкает клыками кожу и начинает пить. Он изо всех сил старался ничего не пролить, не желая, чтобы кровь попала на диван или на Намджуна, что было бы чертовски неловко. Он пытался сосредоточиться на телешоу вместе с остальными, но он не мог не думать о том, как странно было пить кровь Хосока пока между ними сидел Намджун. По правде говоря, он ещё никогда не находился так близко рядом с Намджуном, учитывая, что в те несколько раз, когда тот кормил его, он держался на расстоянии вытянутой руки, в то время как другие притягивали его ближе к себе. Чонгук так погрузился в свои мысли, что он даже не сразу осознал, в какой момент рука Намджуна протиснулась между ними и легла на его плечо, притянув ближе. Чонгук ощутил, как его щёки начали краснеть, когда он в итоге прижимается к Намджуну так же, как и Хосок с другой стороны, с той лишь разницей, что Чонгук не цеплялся за Намджуна. Но даже если он сейчас находится ближе к ним, чем когда-либо прежде, это прикосновение заставляет его чувствовать себя менее странно, и он расслабляется. Напряжение потихоньку покидало его, и он позволил себе растечься лужицей под боком у Намджуна, продолжая пить кровь Хосока, свернувшись на диване с двумя самыми старшими вампирами клана.

***

Ранее ночью Сокджин сказал, что потом он будет кормить Чонгука, трое старших вампиров пропустили очередь Намджуна, который явно был занят. Чонгуку было не так уж и важно, кто именно кормил его, но он не мог не заметить, что Сокджин… тоже казался довольно занятым. Чонгуку не хотелось весь день сидеть у себя в комнате, поэтому он слонялся по дому, разглядывая разные вещи, заглядывая за двери, он также прочитал три страницы из книги, которая лежала на столике в гостиной. Он также наблюдал за Сокджином, который печатал на компьютере (они сказали, это называется ноутбук, хотя это ему не сильно помогло), нахмурив брови и выглядя задумчиво и сосредоточенно. Пока он сидел за обеденным столом часами напролёт, некоторые обнимали его со спины или коротко целовали, когда проходили мимо, чтобы достать пакеты с кровью из холодильника на довольно бесполезной для вампиров кухне. Чонгук, которому сегодня не очень хотелось общаться с другими, предпочитал избегать разговоров, а если кто-то из вампиров обращал на него внимание, то он просто махал им рукой, а затем убегал куда-то в другое место в доме. Но в течение последнего часа или даже двух Чонгук был… голоден. Не настолько, как это бывало раньше, но достаточно, чтобы обратить на это внимание. Ощущения казалось обострились, что помогало ему избегать других вампиров из клана, но в животе появилось какое-то гложущее чувство, чего давно уже не было. Пока он жил с оборотнями, он практически не замечал этого, потому что это чувство было постоянным. Теперь же его кормили ежедневно, его тело становилось сильнее и здоровее, залечивая все повреждения, которые он получил в плену. Но, к сожалению, теперь это означало, что голод стал заметным. К счастью, голодным надолго он не оставался, особенно с учётом того, что у него было трое доноров. Сокджин, казалось, всегда был готов помочь ему. Он, скорее всего, сразу же отложит все свои дела, даже самые важные, просто чтобы накормить Чонгука. Но ему всё равно было неловко прерывать его, к тому же он не начнёт умирать от голода, если он не выпьет немного крови. Так что всё в порядке. Он в порядке. По крайней мере, до тех пор пока он не понял, что начинает нервничать и трясти ногой, в очень беспокойной, выражающей нетерпение, человеческой манере. Его взгляд постоянно соскальзывал в сторону дверного проёма, ведущего на кухню, где до сих пор находился Сокджин. Он провёл кончиком языка по острым удлинившимся клыкам, пытаясь думать о чём угодно, кроме его крови. В конце концов, он выглядывает из-за дверного проёма, чтобы поглядеть на Сокджина, когда чувств становится слишком много, и они начинают давить на него чересчур сильно. И действительно, тот всё ещё сидел за ноутбуком, на удивление тихо щёлкая клавишами, особенно учитывая скорость, с которой Сокджин печатал. Спустя мгновение Чонгук оттолкнулся от дверного косяка и прошёл в столовую. За последние несколько часов он несколько раз проходил мимо, даже один раз заглянул через плечо Сокджина, чтобы попытаться увидеть, что было на экране, хотя ничто из того, что он там увидел, понять не мог. И поэтому он пошёл бродить по дому дальше. Но теперь он был полон решимости привлечь внимание Сокджина в надежде, что его накормят. Он остановился рядом со стулом Сокджина и прочистил горло. И на него… не обратили внимания? Он попытался снова: – Эм, Сокджин-ши? – Хён, – почти бездумно ответил вампир, при этом не переставая набирать текст. Чонгук издал короткий смешок, который прозвучал странно из-за клыков. – Хён, прости. Можно мне, эм… – До сих пор ему ещё ни разу не приходилось здесь просить у кого-то еды. Обычно кто-то приходил к нему, когда у них появлялось время, и это происходило ещё до того, как он проголодался. Он сглотнул. – У тебя случайно не найдётся время, чтобы покормить меня? На мгновение всё затихло, а пальцы Сокджина замерли над клавиатурой. Он посмотрел на Чонгука, а в его глазах появилось замешательство, которое сменилось пониманием. – Ой! Прости, я был очень сосредоточен на этом… – Он на секунду перевёл взгляд на экран. – Я могу подойти к Хосоку-ши, если хочешь…? – На самом деле, он не видел Хосока весь день, он даже не был уверен, был ли тот дома, но он знал, что Чимин был где-то неподалёку, и он всегда мог попросить его связаться с ним. Однако Сокджин покачал головой, немного отодвигаясь от стола. Чонгук думал, что он встанет, но тот этого не сделал, оставаясь сидеть на месте. – Нет, всё хорошо, он занят больше, чем я. Я накормлю тебя, это не проблема. – Он улыбнулся и… похлопал себя по бедру? Чонгук с явным замешательством на лице поглядел на обтянутое джинсами бедро Сокджина. – Я работаю над кое-чем важным, поэтому пока что не могу прерваться, чтобы покормить тебя с моего запястья. Сегодня это будет моя шея. Чонгук с широко раскрытыми глазами посмотрел на его шею. – Я… что? Ты хочешь, чтобы я…? Сокджин потянулся, схватив Чонгука за руку, и притянул того ближе к себе так, что ноги Чонгука упёрлись в ноги Сокджина. – Ничего страшного. Ты можешь сидеть у меня на коленях и пить. Так будет вполне удобно, только не откуси мне голову. Он же… это не серьёзно? Но всё, видимо, наоборот, поскольку кроме шутки (только бы это действительно было шуткой) про откусывание головы, в голосе и глазах Сокджина нет и намёка на юмор. Чонгук заметил, как он снова похлопал себя по бедру. С очередным почти человеческим глубоким вдохом устроился боком на бёдрах Сокджина. Он думал, что и так было вполне неплохо, но тут Сокджин фыркнул: – Так нам обоим будет неудобно, – сказал он, прежде чем подхватить Чонгука под бёдрами, впившись в них пальцами, и подтянул ближе к себе таким образом, что его ноги оказались по обе стороны от его бёдер. Если бы в нём было достаточно много крови, то его щёки непременно вспыхнули бы. Сокджин и прежде почти затаскивал его к себе на колени, когда кормил, но при этом он пил из его запястья, и Чонгук сидел спиной к Сокджину, опираясь на его грудь. Но при этом не… их бёдра не соприкасались. Оказавшись в таком положении, лицом к лицу с Сокджином, его руки автоматически устроились на его твёрдой груди. – Вот так. Начинай, как будешь готов, а я пока должен вернуться к этому. Чонгук застыл, казалось, все его мышцы были напряжены. По-видимому, Сокджина это никак не беспокоило, он всего лишь был сосредоточен на том, над чем работал, но даже так его тело было расслабленно, хотя ощущалось… твёрдым. Чонгук зажмурился, надеясь, что Сокджин не обращал на него внимания, и изо всех сил старался не думать о том, что сидел на ком-то сверху. Ему потребовалась ещё пара минут, когда он, наконец, снова открыл глаза, и, к счастью, сосредоточенный взгляд Сокджина был обращён на экран ноутбука, и он не смотрел на него, не зная о метаниях Чонгука. Итак, всё было хорошо. По крайней мере, Сокджин не смотрел на него и не ждал, когда он начнёт. Сделав ещё один вдох, полный решимости наконец-то просто покончить с этим, Чонгук наклонился вперёд, слегка нагибаясь, чтобы дотянуться до шеи Сокджина, его руки заскользили по груди Сокджина к его плечам. Сокджин немного наклонил голову, чтобы облегчить доступ к шее, а Чонгук издал тихий сдавленный звук, который, как он надеялся, прозвучал как нечто похожее на благодарность. Не желая тянуть и дальше, Чонгук укусил шею Сокджина в том месте, где виднелись вены. Он надеялся, что делал всё правильно, особенно с учётом того факта, что он ещё ни разу никого в шею не кусал. Сокджин же даже не вздрогнул и не сказал ему остановиться, так что Чонгук надеялся, что он справился. Однако он забыл о своих планах как только он прикрыл глаза и прижался к телу Сокджина ещё ближе, сильнее сжав плечи, когда его кровь заполнила рот Чонгука. Было… по-другому. Обычно, когда он кормился, он просто чувствовал себя хорошо. Может, только иногда благодаря крови он оказывался в лёгком состоянии спокойствия и расслабленности. Сейчас же было… что-то другое. И хотя его голод понемногу отступал, Чонгук ощутил что-то в желудке, и это что-то вскоре распространилось ещё выше. Он не мог определить природу происходящего, но это не мешало ему, поэтому Чонгук просто продолжил напиваться досыта, ещё раз погрузив клыки в шею Сокджина, чтобы вышло ещё больше крови. Кровь Сокджина ещё никогда не была такой вкусной, и если бы Чонгук сейчас мог мыслить куда яснее, то он бы заподозрил что-то неладное, но вместо этого он полностью закрыл глаза и попытался прижаться к Сокджину так близко, насколько это вообще было возможно. – …ук-а? Боже, именно это вампиры и ощущали, когда кормились прямо от людей? Это то, что было ему недоступно из-за странного неприятия его телом человеческой крови? Если это так, то почему они вообще пьют из мешков с кровью? – Чонгук-а. Чонгук! Глаза Чонгука распахнулись от возгласа прямо ему в ухо, и, хотя он только немного разжал челюсть, он не прекратил пить кровь Сокджина, просто замедлился. Он даже не был уверен, что сможет остановиться. Он издал рычащий грудной звук, давая понять, что он услышал. Рука легла ему на поясницу, и Чонгук осознал, что он больше не слышал стук клавиатуры ноутбука. Когда Сокджин остановился? – Не то чтобы я особо возражаю, но… ты осознаёшь, что делаешь? Пусть вопрос был тихим, но всё же достаточно странным и серьёзным, чтобы заставить Чонгука задуматься. И тот на некоторое время прекратил пить, пытаясь понять, о чём говорил Сокджин. Только когда другая рука коснулась его задницы, заставив его бёдра дёрнуться, он понял. Он тёрся бёдрами о Сокджина. Чонгук полностью замер, немедленно отстранившись от шеи Сокджина, его лицо раскраснелось от прилившей к нему крови. – М-мне жаль, я не… – Ш-ш, всё хорошо. – Рука с его задницы переместилась к лицу, обхватив порозовевшую щёку Чонгука. Большим пальцем Сокджин собрал капли крови с губ Чонгука, не давая им сорваться вниз. – Я всего лишь хотел убедиться, что ты был в сознании. Вампиры нередко возбуждаются во время кормления. Окровавленный палец Сокджина скользнул между губ Чонгука, и тот тут же без раздумий слизал с него необычно вкусную кровь. Он был… возбуждён? Он оглядел себя, и, конечно же, обнаружил выпирающий под штанами стояк. Он резко вдохнул, почувствовав болезненную пульсацию. До этого он просто не обращал внимания, пока не увидел, и это застало его врасплох. Пусть на своей памяти Чонгук никогда не занимался сексом раньше, стая оборотней, которая держала его в плену, были совершенно открыты в погоне за удовольствиями. Было ли это обычной чертой оборотней или же нет, но если он не находился где-то в подвале, то часто мог видеть, как трахались члены стаи, и даже когда его куда-нибудь запихивали, он не видел, но всё равно слышал. Будучи обессиленным, почти умирающим от голода, он всё равно мог улавливать какие-то звуки. Не говоря уже о том, что клан вампиров был… ненамного лучше, когда дело доходило до секса. Другие вампиры не делали этого у него на глазах, но занимались они этим постоянно, хотя по сравнению с оборотнями, которые часто злились и ругались до и после спаривания, звуки, которые они издавали, были куда нежнее и мягче. Обычно Чонгук просто игнорировал происходящее, как и всегда, просто отбрасывая это в сторону, либо же обращал внимание на что-то другое: на того, кто составлял ему компанию в тот момент, либо читал книгу, пока звуки удовольствия, наконец, не затихали. Только один раз, пока он принимал душ, его тело отреагировало на звуки, когда он прикоснулся к себе, чтобы посмотреть, что произойдёт. Он не продвинулся очень далеко, рассудив, что это было для него довольно странно. Ему не хотелось, чтобы кто-то услышал, чем он занимается, если он и сам не сдержится и начнёт стонать. Помимо того случая, он никогда не прикасался к себе подобным образом, по крайней мере, насколько он мог припомнить. Да и ужасные условия плена не располагали к этому, тем более в нём было слишком мало крови, чтобы возбудиться. Вот только сейчас такой проблемы у него, очевидно, не было. В нерешительности Чонгук перевёл взгляд на Сокджина, но на его лице не было ничего похожего на отвращение, лишь доброта. А, приглядевшись повнимательнее, он уловил странный блеск в его глазах. Щёки Чонгука продолжали гореть, когда он отвёл глаза, а Сокджин вынул из его рта палец, крови на котором больше не было. Сокджин сказал, что не был против того, что Чонгук, сам того не осознавая, делал, но… – Тебе стоит продолжить пить, – сказал Сокджин, чей голос был немного хриплым. Чонгук едва заметно кивнул и снова наклонился, коротко лизнув ранки на коже Сокджина, собирая вытекшую за это время кровь. Маленькие ранки почти полностью затянулись, тело вампира немедленно начало исцеляться, так что Чонгуку пришлось укусить его снова. В этот раз он действует мягче, будучи до сих пор не совсем уверенным в происходящем. Его внутренности до сих пор горели от голода, который был не только физиологическим. Но он знал, что крови у Сокджина он выпил уже довольно много, и ему не хотелось истощать его полностью, хотя он был уверен, что Сокджин не позволил бы ему зайти слишком далеко. Так или иначе, Чонгук начал мягко сосать, как только кровь стала вытекать из маленьких проколов, и на этот раз Чонгук тихонько застонал, ощутив вкус крови на языке. Не говоря ни слова, Сокджин притянул его ближе к себе, похоже, уже будучи не особо заинтересованным своими делами. В комнате без стука клавиш стало до смущающего тихо. Единственные звуки, которые раздавались – причмокивания, стоны и тихое похныкивание Чонгука. И пусть много шума они не производили, для острого вампирского слуха услышать их ничего не стоило. Через несколько минут бёдра Чонгука снова начали двигаться, но на этот раз он понимал, что делал, и осознание того, что он тёрся о другого вампира прорывалось в его затуманенный разум. Его лицо горело, но он не остановился, вместо этого вцепившись покрепче в Сокджина и обернул руки вокруг его плеч. Обе руки Сокджина двинулись к заднице Чонгука, обхватывая ягодицы через ткань штанов и прижимая ближе, пока Чонгук продолжал потираться о него. Из своего положения Чонгук не мог почувствовать, насколько твёрд был Сокджин, хотя тот несколько сомневался, что он мог быть возбуждён, учитывая то, сколько крови Чонгук успел выпить. Но несмотря на это, он попытался представить, каково бы это было, если бы Сокджин также прижался к нему и тёрся о его длину. Он представлял насколько бы отличались ощущения, если бы они оба были раздеты, а их члены соприкасались друг с другом, они были бы сухими, так как вампиры не выделяли много телесных жидкостей, но возможно они бы смогли найти что-нибудь, что решило бы эту проблему. Что-нибудь, что помогло бы проникнуть внутрь Чонгука, сделать его достаточно растянутым… Он почувствовал, как руки Сокджина внезапно сжали его, пальцы так сильно впились в мякоть его задницы, что, он уверен, останется синяк, вне зависимости от того, как быстро вампиры исцелялись. Продолжая сжимать ягодицы Чонгука, который едва ли не звёзды перед глазами видел, Сокджин раздвинул их, легко прикасаясь к его дырочке, всё ещё скрытой тканью. Чонгук со стоном оторвался от шеи Сокджина, и кровь потекла по его подбородку, когда он не смог проглотить то, что у него было во рту. Удовольствие, которое он никогда не испытывал прежде, сокрушило всё его тело. Дрожа, Чонгук обмяк в объятиях вампира под ним, он снова непроизвольно начал дышать подобно человеку. Сокджин ослабил хватку на заднице Чонгука, но руки оставил на месте, немного повернув голову и прижав губы к макушке Чонгука в почти-поцелуе. – Ну вот. Тебе теперь лучше? Ты сыт? Чонгук кивнул, его тело начало приходить в норму, дрожь постепенно утихала. – Я не… Я не знал, что могу чувствовать себя так, – пробормотал он, слегка задыхаясь. Это то, что чувствуют, когда занимаются сексом? Когда пару дней назад он пытался прикоснуться к себе в душе, всё ощущалось совершенно иначе. Сокджин фыркнул и без предупреждения поднялся, удерживая Чонгука на весу, чтобы тот не испугался и не упал. Он отодвинул ногами стул ещё дальше от стола, прежде чем повернулся и наклонился, усаживая на него Чонгука. Чонгук легко поддаётся, будучи всё ещё расслабленным после его предположительно первого в жизни оргазма, его руки упали с плеч Сокджина, когда тот отстранился. – Я пойду возьму пакет с кровью, а потом мне нужно будет вернуться к работе. – Он прикоснулся к лицу Чонгука, чтобы ещё раз стереть кровь, хотя на этот раз он сам облизал свои пальцы. – Ты можешь остаться здесь, – сказал Сокджин, подмигнув Чонгуку, и отправился на кухню. Чонгук, в свою очередь, откинул голову назад, окидывая взглядом белый потолок и пытаясь осознать, что произошло. Всё его тело казалось ему живым и горячим на ощупь, и он не мог не задаться вопросом, было ли это из-за крови Сокджина или из-за сильного удовольствия, которое он только что испытал. Ему было интересно, сможет ли он ещё раз испытать это. Сокджин вернулся через несколько минут с большой кружкой тёплой крови в руках. Он сел на один из стульев, стоявших вдоль стола, и протянул руку, чтобы пододвинуть к себе ноутбук. Время от времени он делал глоток крови, печатая на этот раз медленнее, чем до того, как он покормил Чонгука. – Что ты делаешь? – наконец спросил он. – Я помогаю вести записи о вампирах и оборотнях в этом районе, – ответил Сокджин, ставя кружку на стол, – Имена, возраст, происхождение, даже социальные сети, которые я могу найти. Раньше это было не так важно, но в последние года вероятность того, что человек наткнётся на что-нибудь сверхъестественное выше. Таким образом, мы можем отслеживать тех вампиров, у кого есть привычка делать то, что может их раскрыть, или мы можем связаться с нужным создателем или кланом, если вампир пропадёт. – Ох, – Чонгук несколько долгих минут глядел на ноутбук, – Я… я там есть? Сокджин посмотрел на него, грустно улыбнувшись и покачав головой: – Нет, детка, прости. Я смотрел, когда мы только привезли тебя сюда. Тебя, вероятно, обратили до того, как мы начали вести какие-то записи. Плечи Чонгука опустились. Он должен был уже знать ответ, ведь если бы Сокджин что-то узнал о прошлом Чонгука, то он бы уже давно сказал ему об этом, но это всё равно было ударом. Пусть и на короткий миг, у него появилась надежда. Он слабо улыбнулся Сокджину, который всё ещё всё ещё с грустью смотрел на него. – Спасибо, что покормил, и… – он неопределённо помахал рукой и отвёл взгляд, чувствуя как горят щёки. Сокджин захихикал, когда тот вскочил со стула. – Я пойду к себе, – добавил он, избегая зрительного контакта, и убежал. Только когда он закрыл дверь своей спальни и лёг на кровать, он осознал, что Сокджин назвал его деткой. Его лицо снова покраснело. После этого, что было несколько подозрительно, кто-нибудь из вампиров обычно спал вместе с ним в его комнате. Первым, кто это сделал, был Юнги, хотя тот в его комнате больше не спал. Обычно с ним оставались Тэхён или Чимин, а несколько раз даже Хосок. В тот раз, когда Хосок провёл день в его комнате, Чонгук проснулся с заходом солнца и обнаружил Хосока, сидящего к нему спиной и что-то печатающего на телефоне. А на вопрос Чонгука, сколько тот уже не спит, к его большому удивлению Хосок ответил, что бодрствовал он уже около полутора часов. Именно тогда Хосок объяснил ему, что чем вампир старше, тем меньше ему приходится спать днём. Судя по всему, и Намджун, и Хосок могли не спать весь день, если бы захотели, но не делали этого, потому что это довольно скучно и ещё потому, что хороший отдых никогда не помешает. Когда он спросил об этом младших вампиров, Чимин с гордостью воскликнул, что он мог бодрствовать почти два часа после восхода солнца, а Тэхён со смехом добавил, что он отключается на целый день. В свою очередь Юнги сказал, что он хотел бы спать ещё больше, а потом пошаркал в комнату Намджуна и закрыл за собой дверь. Так что, да. Он сближался с вампирами из клана. Или, по крайней мере, с большинством из них. Юнги больше не смотрел в пол и не прятался за ближайшим старшим вампиром, что было прогрессом, и Чонгук даже как-то ночью тихо сидел в кабинете Намджуна, пока тот работал. Кроме того, очевидно, прошло довольно много времени, и им захотелось снова выяснить, способно ли теперь его тело принимать человеческую кровь. Он сидел за обеденным столом, держа стакан человеческой крови в руках. На этот раз они решили не давать ему именно пакет с кровью, чтобы он мог лучше почувствовать запах, но делу это не сильно помогало. – Она всё ещё не пахнет аппетитно, – пробормотал Чонгук, глядя на кровь. Помимо него в комнате находятся все остальные вампиры, и это было похоже на тот раз, когда его вырвало выпитой кровью, и у них был разговор в гостиной после этого. Чонгук чувствовал, что все шесть пар глаз изучающе смотрели на него. И сейчас ощущения были схожими. Им всем было интересно посмотреть, что будет, но вместе с этим они также хотели помочь, если что-то вдруг пойдёт не так. Сокджин, который находился прямо напротив Чонгука, кивнул, улыбаясь ему, чтобы подбодрить. – В любом случае, мы должны попытаться. Хотя бы чуть-чуть, даже если на вкус так же противно, как и на запах. Чонгук ещё какое-то время смотрел на красную жидкость, и, наконец, решившись, он поднёс стакан к губам, чтобы сделать глоток. Он тут же поморщил нос. Его пока не начало тошнить, что было хорошо, но он не проглотил её сразу же, как в прошлый раз. Кровь по-прежнему ужасна на вкус, чего, он, собственно, и ожидал, но он сделал ещё глоток побольше, так, чтобы кровь заполнила его рот почти полностью. И вот теперь он почувствовал, что его тошнит, он склонился над столом, зажмуриваясь и заставляя себя проглотить кровь. Чьи-то маленькие руки, которые покоились на его спине, начали потирать её сквозь рубашку, и спустя несколько долгих напряжённых мгновений он снова открыл глаза. Все подошли к нему поближе, за исключением Сокджина, который всё ещё сидел напротив него. Чонгуку действительно не хотелось разочаровывать их… – Она… она так же ужасна, как и раньше. Мне жаль. – Он вздохнул, ставя стакан на стол и отодвигая его от себя. Юнги, который стоял к стакану ближе всего, поднял его и понюхал, а после сделал глоток. Он пожал плечами, смотря на Тэхёна, который глядел на него в ответ. – Вкусно, – пробормотал Юнги и поставил стакан на место, выглядя так, будто хотел допить содержимое до конца. Чонгук знал, что с кровью всё было в порядке, так как Хосок сначала сам проверил не было ли в ней чего не так, когда налил её в стакан, понюхал и попробовал на вкус. Дело было только в нём. Сокджин вздохнул, но всё равно улыбнулся Чонгуку: – Всё хорошо. Никто из нас не знает, сколько времени уйдёт на то, чтобы всё пришло в норму. – Он встал из-за стола и, взяв стакан, направился на кухню. Тэхён пошёл за ним, и Чонгук услышал, как тот спросил: «Ты будешь это пить?», когда Хосок оказывается рядом с ним, положив ладонь ему на плечо. – Тебя не тошнит? – Хосок, выглядя обеспокоенным, смотрел на Чонгука так, словно мог видеть его насквозь. Чонгук прикусил нижнюю губу. – Я не уверен. Я чувствую себя не очень хорошо, но не настолько плохо, как в первый раз. Хотя в тот раз я не сразу догадался в чём дело. Это просто… произошло. Чёрт, он лишь надеялся, что его не вырвет снова. Это было ужасно, его тело будто разрывало изнутри, снова и снова, отторгая всю выпитую кровь, словно считая её ядом, от которого нужно избавиться. И Чонгуку не хотелось испытать всё это вновь. Чьи-то пальцы зарылись в его волосы, и Чонгук, подняв голову, обнаружил, что это был Чимин. – Хочешь пойти в нашу с хёном комнату? Ты можешь воспользоваться нашей ванной комнатой, если вдруг что. Чонгук, подумав некоторое время, кивнул. В этом не было ничего плохого, к тому же, вероятно, ему удастся получить обнимашек от хёнов. Пока они направлялись в комнату, Хосок, продолжая идти, обернулся к двум другим лицом. – Если ты сможешь удержать человеческую кровь, то я покормлю тебя немного. То, что кровью тебя не вырвало, вовсе не означает, что она помогла тебе, так что тебе стоит питаться так, как ты уже привык. Чонгук не уверен, должно ли ему было полегчать или нет. Как привык. То, как он привык, так сильно отличалось ото всех остальных, и сейчас он сомневался, что когда-нибудь вернётся к нормальному нормальному состоянию. Тем не менее, он кивнул и проследовал за Хосоком в спальню, которую тот делил с Чимином. Когда все зашли в комнату, он закрыл за ними дверь. В нерешительности он какое-то время стоял посреди комнаты. Пусть он и бывал здесь раньше, а вампиры были всё также приветливы, впрочем, как и всегда, это не помогло ему почувствовать себя более комфортно. Чимин запрыгнул на огромную кровать посередине комнаты и помахал Чонгуку рукой, когда Хосок положил руки ему на спину и мягко подтолкнул вперёд. И Чонгук поддался. Дойдя до кровати, он тоже заполз на неё. Как и Чимин, он улёгся на кровать и издал тихий смешок, когда Чимин перекатился на бок и обнял Чонгука, притягивая его к себе. Кровать снова прогнулась под весом Хосока, когда тот присоединился к ним с другой от Чонгука стороны. Он не обнял Чонгука, по крайней мере, пока. Он всего лишь прижался боком к спине Чонгука и устроился поудобнее, беря пульт с прикроватной тумбочки и включая телевизор. Экран телевизора вспыхнул, Чонгук снова не знает, что он показывал, единственное, что он мог сказать, – люди на экране были настоящими. Как только Хосок поворачивается и обнимает их обоих, его рука устраивается на спине Чимина, пока Чонгук краснеет и теснее прижимается к его груди. Хосок мог бы сказать, что начал краснеть, но он предпочёл держать это при себе, вместо этого прижимаясь щекой к макушке Чонгука и глядя в телевизор. Было так приятно просто лежать, пока две пары рук держали его. Чонгук почти мечтал о сне, но несмотря на то, что его разум был расслаблен, его тело всё равно будет бодрствовать до самого восхода солнца, будучи больше не израненным и измученным настолько, чтобы спать и в ночное время тоже. Однако Чонгук не думал о чём-то серьёзном, позволяя своим мыслям сменять друг друга. Он едва ли слышал, что происходило в телевизоре, даже с учётом того факта, что он находился прямо перед ним. Прикосновения вампиров, которые держали его, и его сердце, переполненное счастьем, – было единственной мыслью, которая не отпускала его. В конце концов, когда Чонгук наелся, он оставил пару вампиров наедине и убежал из их спальни. Ушёл. Он ушёл из их спальни. Он точно не бежал, потому что снова завёлся, пока кормился от Хосока. Конечно нет, кто бы вообще возбудился? Он притормозил у двери своей собственной комнаты и с глухим стуком он уронил на неё голову. Он думал, что эрекция случилась из-за крови Сокджина и повторится, вероятно, могла тоже только с ним. С тех пор, хотя с того первого раза прошло какое-то время, Сокджин снова давал ему своё запястье, сидя как обычно. Хосок тоже кормил его с запястья, но руки его и Чимина обнимали его, зажатого между ними двумя. Чимин целовал его в макушку, а одно его бедро было протиснуто между ног Чонгука, не касаясь промежности, но даже этого было достаточно, чтобы у него закружилась голова. Свободная рука Хосока, ранее обнимавшая Чимина за талию, скользнула вверх по его рубашке, а ладонь устроилась в нижней части его живота. Продолжая думать об этом, Чонгук чувствовал себя так, словно он горел. Двое вампиров не зашли дальше этих прикосновений, ничего не сказали о его возбуждении, если, конечно, заметили. Они просто дали ему выпить крови, а затем Чонгук пробормотал, что пошёл спать. Хотя до восхода оставалась ещё пара часов, он всё же вылез из-под них двоих и покинул комнату. И хотя он был смущён, он не был… против этого. Не против потенциального секса с Хосоком и Чимином, то есть. Они оба нравились ему (все они ему нравились, честно говоря), и он ладил с ними обоими. Они также были милы с ним; Чимин был с самого начала более чем приветлив, как и Хосок, который сначала был более сдержанным, но потом начал постепенно открываться ему. Но он не знает, как начать что-то подобное или даже как поговорить об этом. С Сокджином это просто произошло, когда его тело взяло верх над разумом. И тогда Сокджин сам заговорил с ним и позволил продолжить. Так что, да, он был бы не против заняться сексом с Хосоком и Чимином (как и с любым другим из них, как подсказывали его мысли), но… Хотели ли они того же? Даже то, что произошло с Сокджином, было сомнительно, но с другими… Кроме объятий время от времени, они не прикасались к нему, согласно ограниченным знаниям Чонгука, в том самом, сексуальном смысле. К тому же никто ничего не говорил о той ночи с Сокджином в столовой. При этих мыслях Чонгук снова стукнулся головой о дверь. Он был уверен, что остальные в доме слышали его, когда он кончал на коленях Сокджина. Он знал, что Намджуна не было тогда дома, и он был почти полностью уверен, что Хосока тоже, но все остальные здесь были, и у всех них был острый вампирский слух. Ради всего святого, да он мог слышать телевизор в гостиной и их разговоры в дальних комнатах, пока он принимал душ! Они определённо слышали его тяжёлое дыхание и стоны, даже когда его лицо прижималось к шее Сокджина. Он долго стоял там, прижимаясь лбом к двери, пока не услышал: «Чонгук-а?» позади него. Он обернулся и заметил Сокджина, стоявшего всего в нескольких метрах дальше по коридору. Он наклонил голову и с лёгкой улыбкой на лице наблюдал за ним. Чонгук хотел прикрыть промежность, и его руки уже было дёрнулись, но он подумал, что так только привлечёт ненужное внимание. К тому же Сокджин смотрел только на его лицо, так что, вероятно, он был в безопасности. – Ты в порядке? Вопрос Сокджина прозвучал так нежно, так мягко, что Чонгук быстро закивал, прикладывая усилия, чтобы ответить. Теперь его лицо было красным от возбуждения и смущения как из-за стояка, который появился, пока он был между Хосоком и Чимином, так и из-за того, что его в таком состоянии поймал Сокджин. – Д-да, – выдавил он, переминаясь с ноги на ногу. Сокджин, угукнув, в течение какого-то времени молча разглядывал его, а потом, наконец, кивнул: – Что ж, ладно. Можешь зайти ко мне в комнату? Что? Чонгук удивлённо моргнул. Он ещё никогда не бывал в спальне Сокджина и Намджуна. Не то что бы ему было запрещено заходить туда, он уверен, что в любой момент он мог постучать и попросить разрешения войти, просто такой необходимости ещё не возникало. – Эм, конечно. Он, подгоняемый любопытством, проследовал за Сокджином наверх, где находилась спальня. Комнаты других вампиров находились внизу, а наверху была спальня, большая ванная комната и два разных рабочих кабинета. Он был в кабинете Намджуна только один раз, и в основном всё помещение был заставлено растениями и книгами. В кабинете Сокджина, куда он заглядывал, был письменный стол, стул и множество шкафов для хранения документов, где, как он теперь полагал, находились печатные версии документов с его ноутбука. Когда они дошли до спальни, и Чонгук нерешительно закрыл за ними дверь, Сокджин прошёл дальше в комнату, направляясь к кровати. Чонгук, в свою очередь, подпрыгнул, когда заметил Намджуна. – О, э-э, привет. Намджун сидел в удобно выглядящем кресле по другую сторону от кровати, открытая книга находилась на подлокотнике, перевёрнутая страницами вниз, чтобы не потерять место, на котором остановились. Намджун слегка улыбнулся ему, и когда Сокджин похлопал по одеялу на кровати, он наконец сделал шаг вперёд, отходя от двери. – Я думал, ты у себя в кабинете, – тихо сказал он, глядя на Намджуна и устраиваясь на краю кровати. Ему пришлось подтянуть ноги и повернуться таким образом, чтобы видеть обоих вампиров одновременно. – Я был там, но мы с Сокджином хотели поговорить с тобой, – ответил Намджун, слегка наклоняясь вперёд в кресле. Он упёрся локтями в бёдра, сцепив руки вместе. Чонгук облизнул губы, внезапно начав нервничать. Казалось, что всё было в порядке, но его никогда не отводили вот так на разговор с Намджуном. Он поглядел на Сокджина в надежде найти у него что-нибудь, что подсказало бы ему, о чём с ним хотели поговорить, но тот был абсолютно невозмутим, на его лице не было даже намёка на улыбку. О боже. Они хотят попросить его уйти? Они решили, что если его тело не отторгло пусть и небольшое количество человеческой крови, то дальше со всем остальным он справится сам? Куда он пойдёт? Ему придётся найти клан, который примет его, или они ему сами подыщут такой клан? Если бы он был человеком, то его сердце бешено бы билось в груди; он был в смятении, а желудок скрутило от страха. Намджун продолжил через несколько секунд, но за это короткое время Чонгуку удалось убедить себя в том, что они собираются выгнать его. Он был почти готов перебить его, сказать, что всё в порядке и что он уйдёт сам, но не смог. Он не хотел. Ему нравилось здесь, нравилась семья, которую они создали, нравилось, насколько они были открыты друг перед другом и как они начали также открываться ему. Ему не хотелось уходить. – Мы все обсудили это и решили, что пришло время спросить, не хочешь ли ты стать частью нашего клана. Чонгук сделал резкий вдох и тут же закашлялся. С широко раскрытыми глазами он быстро моргал, также быстро переводя взгляд с Намджуна на Сокджина. Они оба всё ещё выглядели серьёзными, но лицо Сокджина заметно смягчилось. – П-правда? Вы хотите, чтобы я остался? Кровать заскрипела, когда Сокджин сдвинулся вперёд на несколько сантиметров, хотя он остановился до того, как придвинулся к Чонгуку полностью. – Конечно, хотим. Ты действительно нравишься нам, Чонгук, и нам понравилось, что ты здесь, с нами. Нам понравилось проводить с тобой время. – Сокджин улыбнулся. – Если ты согласен, мы бы хотели, чтобы ты остался с нами. Чонгук посмотрел на Намджуна, но глава клана всё ещё держал перед собой сцепленные руки, уголки его губ были приподняты. Он кивнул на незаданный вопрос в глазах Чонгука. – Это… – Он фыркнул, но это прозвучало почти болезненно. – Честно говоря, я думал, что вы собирались выгнать меня. Тогда Сокджин придвинулся ещё ближе, кладя ладонь на бедро Чонгука. Он выглядел обеспокоенным, а брови были нахмурены. – Боже, Чонгук, нет. Почему ты вообще так думаешь? Не в силах выдержать взгляды обоих вампиров, Чонгук посмотрел вниз на колени, одной рукой теребя ткань штанов и пытаясь набраться смелости, чтобы произнести: – Я… – Он сделал глубокий вдох. – Конечно, я надеялся, что смогу остаться, но… я не был до конца уверен, что я нужен вам. Я, ну, я неправильный. Сломанный. Я думал, может, вы в конце концов устали терпеть меня, – тихо, почти шёпотом, закончил он. – Ты не неправильный, – голос Намджуна был твёрд, серьёзен так, как Чонгук ещё никогда не слышал прежде. Он так и сидел, опустив взгляд, когда пальцы Намджуна прикоснулись к его подбородку и заставили его поднять голову. – Ты другой, но в этом нет ничего плохого. Если нам придётся кормить тебя до конца вечности, то это совершенно нормально. – Его губы дёрнулись, будто он попытался скрыть улыбку. – Как бы то ни было, я слышал, что сеансы кормления могут стать более… интересными. Чонгуку потребовалась секунда на осознание, и, когда до него дошло, он откинул голову назад и застонал. – Это было только один раз, – захныкал он. Значит, Сокджин тогда рассказал Намджуну. Или кто-то из других это сделал. Чёрт, он понятия не имел, может, он почувствовал запах, когда ночью вернулся домой. Сокджин фыркнул, но даже так тот выглядел всё также привлекательно. – Ты уверен? – Когда Чонгук вопросительно посмотрел на него, Сокджин перевёл взгляд на его промежность. Чонгук тут же прикрылся, чувствуя как покраснели его щёки. – Ты довольно интересно пах в коридоре, – поддразнил он. Чонгуку практически удалось забыть о своём стояке. Он был в таком ужасе от мысли, что его могли вышвырнуть из клана, что возбуждение уменьшилось, а страх заполнил его. Он заёрзал на кровати, стараясь не смотреть ни на кого из сидящих перед ним вампиров. – Но мы ничего… не делали. Намджун прервал Сокджина, когда тот собрался было продолжить подшучивать над ним, возвращая разговор в более серьёзное русло. – Я должен сказать, что если ты присоединишься к клану, то у тебя не должно быть проблем с тем, что связано с сексом. Если ты не хочешь заниматься сексом ни с кем из нас, то это совершенно нормально, но мы все любим друг друга и мы спим друг с другом. Со снова горящими щеками, Чонгук кивнул: – Я, эм, слышал. – Конечно, он слышал, особенно учитывая, как часто это, кажется, происходило. Опять же, их было шестеро, так что вполне ясно, что секс у них случался довольно часто. Он откашлялся, – Я не… против секса с кем-либо из вас. – Он снова посмотрел на свои колени, на этот раз накрывая руку Сокджина, которая всё ещё лежала на его бедре, своей. – Я просто немного нервничаю? Из того, что я могу помнить, первый раз, когда я делал что-то такое, был с хёном. Это было немного… ошеломляюще? Но хорошо, – он усмехнулся, – я имею в виду, что чуть раньше я возбудился снова. Я думаю, мне нравится, когда меня обнимают. Он моргнул, пытаясь вспомнить, с чего вдруг они начали говорить об этом, а потом снова перевёл взгляд на Намджуна. Тот теперь сидел ближе к нему, чем раньше. – Ох, да, я согласен присоединиться к клану и я не против… секса. Но уверены ли вы, что все остальные тоже этого хотят? – Видя как на лице Намджуна начало проступать веселье, он поспешил добавить, – Я не хочу заставлять кого-либо из вас делать то, что вы не хотите. О-особенно… с теми, с кем я ещё не так близок. Намджун со смешком фыркнул, его глаза красиво прищурились. Его рука поднялась к лицу Чонгука снова, но на этот раз он опустил большой палец на нижнюю губу Чонгука. – Ты нравишься Юнги, Чонгук-а. Даже более чем. Он думает, ты прекрасен. Он просто застенчив и завидует тебе, потому что ты можешь пить вампирскую кровь. Чонгук ощутил волнение от мысли о том, что Юнги был не против переспать с ним, и от неожиданного прикосновения Намджуна. – О-о, – настолько, насколько это было возможно из-за всё ещё державшей его руки Намджуна, который голодными глазами смотрел на него, он перевёл взгляд на Сокджина. Он облизнул губы, слегка задевая языком большой палец Намджуна, Сокджин же, в свою очередь, глазами проследил это движение. – Мы… должны что-то сделать, чтобы я присоединился к клану? В конце концов, даже это для него в новинку. Насколько ему было известно, он никогда не был частью чьего-то клана, а даже если и был, то не помнил, что он сделал, чтобы присоединиться к нему. Есть документ, который он должен подписать? Нужно произнести какое-то магическое заклинание? Рука Намджуна опустилась с лица Чонгука на его бедро, почти как зеркальное отражение руки Сокджина. Когда он заговорил снова, его голос был значительно ниже. – Есть своего рода ритуал. При котором все мы должны присутствовать. Также мы все вместе должны укусить тебя, в разные части твоего тела, и выпить тебя. – Глаза Чонгука расширились, и он ощутил тепло в животе от мысли, как они все одновременно кусают его. – Потом ты должен укусить меня и выпить моей крови. Это казалось… немного сложным. – Что если во мне останется слишком… мало крови? Буду ли я в состоянии укусить тебя? Сокджин сжал его бедро: – Положись на свои инстинкты. Может быть, они даже сделают большую часть всей работы, так как твоё тело изначально жаждет крови. Всё будет хорошо. Мы все так присоединились к клану. Пальцы Сокджина сжали мышцы его бедра снова, и Чонгук вздрогнул. Пальцы, словно их обладатель удивился, на мгновение замерли, но затем сжались, когда Сокджин придвинулся к нему чуть ближе. Возбуждение, которое Чонгук чувствовал ранее, вернулось. Двое вампиров едва ли касались его, но сейчас, когда страх быть выгнанным из дома и жизни клана оставил его, его тело вспомнило как тепло и хорошо ему было ранее между Хосоком и Чимином. Вдобавок, мысль о том, как Намджун полностью заполняет его… Чонгук задрожал всем телом, вцепляясь в руку Сокджина, за которую просто держался ранее. – Ясно… – Чонгук прерывисто вздохнул, когда его член дёрнулся. На этот раз, когда он взглянул в глаза Намджуна, тот улыбался ему, приподняв один уголок губ. Он выглядел самоуверенным, и ему шло быть таким. – А, эм, секс? Намджун наклонился, вторгаясь в личное пространство Чонгука. В паре сантиметров от губ Чонгука он замер, и последнему стало вдруг интересно, мог ли вампир перед ним ощущать его дыхание на своей коже. – Для этого нам не нужно ждать до совершения ритуала. Если хочешь. – Рука Сокджина скользнула выше, прямо к тому месту, где скрытый под штанами находился член Чонгука, который застонал, когда рука сжала его. Веки Чонгука затрепетали, и, наклонив голову вбок, он выдохнул: – Пожалуйста. Губы мгновенно прижались к губам, когда Намджун сократил между ними то небольшое расстояние, которое разделяло их. Руки обвили талию Чонгука, притягивая того ближе к телу Намджуна, и Чонгуку пришлось привстать на коленях, чтобы подобраться ближе. Рука Сокджина отпустила его бедро, и Чонгук заскулил, недовольный потерей прикосновения, но рука вскоре вернулась, когда грудь Сокджина прижалась к его спине. Если находиться на коленях Сокджина было просто ошеломляюще, то это уже было похоже на сумасшествие, быть зажатым между двумя вампирами. Намджун, в частности, казался почти обезумевшим: его губы сминали губы Чонгука так сильно и быстро, что тому стало на миг интересно, могут ли потом остаться синяки. Чонгук же изо всех сил старался не отставать, но ему никогда раньше не приходилось целоваться. Руки скользят по передней части рубашки Чонгука, который вздрогнул, задыхаясь, когда пальцы легко задели его соски. В следующее мгновение оба его соска сжали большими и указательными пальцами, и со стоном Чонгук оторвался от Намджуна. – Так и знал, что ты будешь чувствительным, – прошептал ему в затылок Сокджин, когда его пальцы оторвались от груди Чонгука, чтобы через голову стащить с него рубашку и отбросить на пол. Чонгук был уверен, что теперь его волосы больше походили на воронье гнездо, но либо они этого не замечают, либо им вообще всё равно, поскольку две пары пухлых губ обрушились на него. Губы Сокджина оказались на его шее, проводя языком по коже, в том же месте, откуда какое-то время назад пил Чонгук. Намджун, тем временем, воспользовавшись тем, что рубашки на Чонгуке больше не было, наклонился, накрывая губами его сосок и начиная посасывать. Боже, ему было так хорошо. Он громко простонал, пока его пальцы путались в волосах на затылке Намджуна. Если другие тоже захотят с ним большего… будет ли это происходить часто? Просто непрекращающееся удовольствие между сном и кормлением? Рука, кажется Намджуна, сомкнулась на его члене, который до сих пор был скрыт под штанами. Чонгук вздрогнул от прикосновения, а бёдра неконтролируемо дёрнулись. Несмотря на руки Чонгука, пытающиеся прижать Намджуна к своей груди, тот всё равно отстранился. Он ещё не зашёл слишком далеко, всего лишь продолжал сидеть, наклонившись к нему, и с таким огнём в глазах, что дыхание Чонгука сбилось. – Ты позволишь нам трахнуть тебя, Чонгук-а? Голова Чонгука откинулась на плечо Сокджина, и он с силой прикусил губу, чувствуя, как клыки прокусили кожу. – Боже, – стонал он в их объятиях. Стоило Намджуну отпустить его член, как Чонгук захныкал. – Детка? Ответь своему хёну. Детка. Даже с запрокинутой назад головой, Чонгук изо всех сил постарался кивнуть, его руки сжались в волосах Намджуна, пытаясь притянуть его ближе. – Да, – вырвалось из его рта, откидываясь назад на Сокджина, чтобы приподнять бёдра, – Всё, что угодно. Пожалуйста. Сейчас он был полностью твёрдым, он ещё не чувствовал себя так, с тех пор, когда они впервые коснулись его. Он не кончал с того самого раза с Сокджином, тогда он был слишком смущён, а сейчас ему нестерпимо этого хотелось. Рука Сокджина обвилась вокруг талии Чонгука, покрепче перехватив его, чтобы приподнять его и Намджун смог снять с него штаны. Он замер, когда стянул штаны до колен, взгляд Намджуна остановился на мгновение на его промежности, а потом он взглянул на Чонгука. – Без нижнего белья? – спросил он, проходясь языком по нижней губе. Покраснев, Чонгук покачал головой: – Я-я никогда не носил его прежде, так что… ощущалось странно. Взгляд Намджуна немного смягчился, когда он кивнул. Он отодвинулся назад, насколько это было возможно с руками Чонгука в волосах, окончательно стягивая с вампира штаны, которые тут же присоединились к рубашке на полу, и Сокджин усадил его обратно на кровать. Намджун, однако не позволил ему остаться в таком положении надолго, немедленно положив руки на крошечную талию Чонгука и утягивая его на свои колени. Руки Чонгука переместились с его волос на плечи, и он схватился за него, что-то пропищав. Неужели он снова оказался на чьих-то коленях? Он уткнулся носом в волосы на макушке Намджуна, будучи в таком положении выше. Он был смущён, но не возражал. На этот раз пальцы Сокджина обхватили его член, и Чонгук застонал. Намджун крепче сжал его, наклоняя его голову, чтобы укусить шею с противоположной стороны от той, которую ранее облизывал Сокджин. Так как Чонгук недавно кормился, то все синяки, которые были оставлены, уже пропали, но ничего страшного, они просто могут оставить ещё. Намджун сжимал сосок Чонгука, играя с ним и продолжая облизывать его шею, пока Сокджин протянул свободную руку, поворачивая голову Чонгука и целуя его. Сокджин целовался нежнее, чем Намджун, медленно двигая губами и ожидая пока Чонгук ответит взаимностью, и только потом нажимал сильнее. Чонгук был рад, что ему не нужно было дышать, потому что иначе у него точно бы уже начала кружиться голова. Сокджин потёр головку члена Чонгука и его рот приоткрылся в беззвучном стоне, чем Сокджин тут же воспользовался, скользнув в открытый рот своим языком и потираясь им о чужой. Тело Чонгука содрогнулось, когда Намджун прикусил его сосок, в какой-то момент отстранившись от его шеи, только для того, чтобы наброситься на его грудь. Клыки Намджуна вонзились в кожу Чонгука, оставив после себя две кровоточащие ранки, но они не проникли глубоко настолько, чтобы причинить реальный вред. Он отстранился и слизнул кровь. – Скоро она будет моей, – прошептал он, и Чонгук вздрогнул. Глава клана имел в виду, что скоро он выпьет всю кровь Чонгука, или что кровь, которая течёт из ранок, скоро станет кровью Намджуна? Может быть, и то, и другое. При мысли об этом член Чонгука, находящийся в руке Сокджина, запульсировал. Боже, он хочет сейчас. Хочет, чтобы они просто позвали сюда всех остальных вампиров, чтобы они сейчас сначала осушили его, а потом снова наполнили кровью Намджуна, а затем, возможно, все по очереди взяли его на этой кровати. Он представлял как бы это было, картинки в его воображении сменяли друг друга, и он затрясся, когда его тело снова решило, что ему необходим воздух, начиная делать вдох за вдохом. Учитывая, сколько их было, и учитывая выносливость свойственную вампирам, они, вероятно, могли продолжать до самого восхода солнца, и тогда они были бы вынуждены остановиться лишь тогда, когда Чонгук заснул в их объятиях. Палец скользнул вдоль его дырочки, и Чонгук дёрнулся, но быстро раздвинул ноги шире так, что Намджун оказался сидящим между его бёдер. Чонгук двигал бёдрами в надежде получить больше трения, но ему не хотелось отталкивать Намджуна от своей груди, и он заскулил. Он слишком сильно хотел, он слишком сильно нуждался. Палец прижался к колечку мышц Чонгука, и воздух коснулся его шеи, когда Сокджин захихикал. – Не терпится? – Чонгук почти лихорадочно закивал в ответ, а Сокджин языком провел длинную дорожку от шеи до уха. – Ты позволишь хёнам растянуть тебя, детка? Чонгук застонал. – Просто войдите в меня. Я же потом исцелюсь, так ведь? – прохныкал он, разрываясь между пальцем, который продолжал прижиматься к его входу, и движением руки на его члене. Сокджин цыкнул ему на ухо. – Если мы это делаем, то мы делаем это правильно. Так ты хочешь, чтобы тебя растянули или, – в целомудренном поцелуе губы прижались к местечку под ухом Чонгука, – ты хочешь вернуться в свою комнату? Если он сейчас вернётся к себе, то, вероятно, он этого не переживёт. – Растяни, растяни меня, пожалуйста, хён. Пожалуйста! – И пусть это было похоже на мольбу больше, чем ему хотелось, это уже не имело никакого значения. Он ещё крепче вцепился в плечи Намджуна, и Сокджин тихо рассмеялся, отпустив член Чонгука, чтобы подтолкнуть его в объятия Намджуна, а сам поднялся с кровати. – Нет, нет, пожалуйста, – заскулил Чонгук, – Хён, вернись! Намджун отпустил измученный сосок Чонгука и холодок пробежавшийся по затвердевшей и опухшей плоти, был почти болезненным. – Не волнуйся, малыш, он просто пошёл за смазкой. – Он поцеловал его грудь, прокладывая дорожку поцелуев и добираясь до губ Чонгука. – Тебе будет так хорошо, Чонгук, – прошептал он. Чонгук хотел было ответить, но вместо этого он подался вперёд, сокращая расстояние между их губами и на этот раз первым скользя языком в рот Намджуна, который позволил Чонгуку задавать темп. И он был так сосредоточен на том, чтобы целовать правильно, что даже не заметил, когда вернулся Сокджин, пока два его влажных пальца не коснулись колечка мышц. Он вздрогнул, подаваясь вперёд к Намджуну, который притянул его к себе так близко, что член Чонгука оказался зажат между их животами. Чонгук немного сдвинулся и тихо простонал в поцелуй, когда почувствовал, насколько твёрдым был Намджун. Тот улыбнулся в поцелуй и отстранился. – Я собираюсь сейчас раздеться, Чонгук-а. – Он поцеловал Чонгука ещё раз, а потом ссадил его со своих колен, чтобы встать с кровати. – Тебе стоит лечь, детка. – Сокджин поцеловал в заднюю часть шеи Чонгука в том месте, где сквозь его растрёпанные волосы проглядывала обнажённая кожа. Было так много поцелуев. Пальцы продолжали кружить рядом с его входом, когда Сокджин направил Чонгука так, чтобы тот лёг на кровать на живот. Их кровать была достаточно большой, чтобы со всех сторон от него оставалось ещё много места, так что он повернул голову, чтобы посмотреть, как Намджун скидывал одежду. Они даже не позволили Чонгуку встать с кровати пока раздевали его. Вскоре одежда Намджуна присоединилась к его одежде на полу. Тот не спешил раздеваться, не спеша расстёгивая рубашку, но если чуть присмотреться, то можно было бы уловить, насколько тот был напряжён. Чонгук не мог отвести взгляд, когда Намджун расстегнул брюки и вместе с нижним бельём снял их с себя. Твёрдый член Намджуна был крупнее, чем его, он был изогнутым и красным на кончике, окружённым волосами у основания. Чья-то рука опустилась на задницу Чонгука, и он подпрыгнул, поворачивая голову и встречаясь глазами с Сокджином. – Я собираюсь войти, – сказал ему Сокджин, надавливая на дырочку Чонгука, и тот ощутил как кончик пальца слегка скользнул внутрь него. Чонгук облизнул губы и кивнул, краснея. Пусть он и смог бы увидеть Сокджина и Намджуна, только если бы повернул голову, их взгляды заставляли его ощущать себя выставленным на всеобщее обозрение. Его веки сомкнулись, когда скользкие пальцы Сокджина надавили сильнее, и Чонгуку стало интересно, каково это будет, если все шестеро вампиров будут смотреть на него. Пальцы не ощущались плохо, было просто немного странно, даже когда в нём оказались два пальца сразу. Он подумал, что был тогда прав: его тело начинало исцеляться очень быстро, настолько, чтобы остановить боль ещё до того, как она начнётся. Так что дело было либо в этом, либо в том, что его тело жаждало этого слишком сильно, что, если честно, в какой-то степени, тоже могло быть ответом. Сокджин остановился, когда его пальцы полностью проникли внутрь, подождав несколько секунд, прежде чем медленно вытащить их обратно, двигаясь по смазке, которая осталась на стенках Чонгука. Тот выгнулся в спине, чтобы было легче, но ладонь Намджуна неожиданно надавила на поясницу, вынуждая опуститься обратно на кровать. – Тебе не нужно ничего делать, детка. Просто лежи и жди, пока твой хён растягивает тебя. – Рука Намджуна заскользила по его коже, останавливаясь в том месте, где его дырочка была растянута вокруг пальцев Сокджина. Но он не стал проникать в него своими пальцами тоже, вместо этого просто легко касаясь напряжённых мышц. Увидеть Намджуна теперь было проще, тот сидел на краю кровати, почти в том же положении, когда он кормил Чонгука в самом начале. Чонгук надулся, но глаза Намджуна были прикованы к пальцам Сокджина внутри него. – Всё будет нормально, – прохныкал он, – Просто сделайте это, я смогу справиться. Внезапный шлепок опустился на его ягодицу, и Чонгук задохнулся, будучи застигнутым врасплох. – Веди себя хорошо, – сказал ему Сокджин, голос которого стал ниже и серьёзнее, чем обычно, – Насколько ты знаешь, это твой первый раз. Так что всё будет сделано должным образом. – Он снова шлёпнул Чонгука по заднице, на этот раз слабее. – Ясно? Чонгук хныкнул и кивнул, утыкаясь красным лицом в одеяло. Боже, насколько неправильным было то, что ему захотелось не послушаться снова, только чтобы посмотреть отшлёпает ли его Сокджин ещё раз? По крайней мере, его член был плотно прижат к кровати, раз уж приподнимать задницу ему было не разрешено. Он только становился всё твёрже, пока всё продолжалось, и он тихо застонал, когда Сокджин раздвинул пальцы на манер ножниц и начал двигать ими. Непрекращающиеся движения и стимуляция доводили его до звёзд перед глазами. Это так сильно отличалось от того раза, когда он тёрся о бедро Сокджина, и было намного более интенсивно, чем прикосновения к его члену чуть ранее. С каждым толчком внутрь его бёдра сдвигались настолько, что его промежность тёрлась о кровать, а его член, наконец, получал достаточно трения. – Сокджин. Чонгук приподнял голову, чтобы попытаться снова оглянуться через плечо и увидеть, что они делали, но их руки были слишком низко, так, что он их не видел. Однако он почувствовал, как Сокджин вытащил из него пальцы, медленнее чем тогда, когда он толкался в него. Но на этот раз он не вставляет пальцы обратно сразу, и Чонгук услышал тихий щелчок. Он решил, что, скорее всего, это была смазка, и ему стало интересно, собираются ли они, наконец, трахнуть его. В скором времени он получил ответ, когда в него снова проникли, но это был не член. Три пальца Сокджина втиснулись внутрь под стон Чонгука, лоб которого снова упал на кровать. Чонгук, забыв об указаниях Намджуна, подался бёдрами назад. Пальцы Сокджина продолжали двигаться в нём, но этого было недостаточно. Он заизвивался на кровати, пытаясь глубже насадиться на пальцы, но в таком положении делать это было слишком неудобно. – Пожалуйста, хён, я-я хочу… – с досадой воскликнул Чонгук, едва удерживаясь от того, чтобы не вцепиться клыками в одеяло от чувства неудовлетворённости. Сокджин и Намджун тихо посмеивались над ним, но Сокджин звучал чуть более злорадно. Эта разница в голосе Сокджина по сравнению с предыдущими днями, когда он держал его рядом, кормя, сбивала Чонгука с толку, но потом он подумал, что ему даже нравится. Пальцы внутри него перестали двигаться, и Чонгук на этот раз всё-таки прокусил ткань под собой, его клыки легко вонзились в неё. Чонгук лишь на мгновение ощутил вину за то, что испортил им одеяло. – О`кей, детка. Тебе хочется больше, не так ли? – Свободной рукой Сокджин потёр его копчик, и тот отчаянно закивал, в его рту всё ещё находилось одеяло, в которое он вцепился. – Хорошо. На колени. Спеша подчиниться, Чонгук немедленно поднялся на четвереньки, выгибая спину, как он пытался сделать в начале. Однако Сокджин оказался недоволен. – Не на руки, а только колени. Две ладони упёрлись ему в лопатки и надавили, вынуждая Чонгука опуститься на локти. Но на этом Намджун не остановился, продолжив давить, пока Чонгук не опустился грудью на кровать, перед его лицом оказалось разорванное одеяло, а его задница оказалась высоко поднята. Его член оказался в воздухе, лишившись трения о кровать. – О-ох, – прошептал он, краснея. Если прежде ему казалось, что он был выставлен на показ ранее, то теперь определённо так оно и было. Он немного смутился, но в то же время чувствовал прилив смелости и он был таким возбуждённым. И вдруг пальцы Сокджина снова начали двигаться, а Намджун провёл рукой по волосам Чонгука, сжимая их и поворачивая его лицо к себе. Чонгук застонал от первого толчка Сокджина, теперь три его пальца проникали гораздо глубже, чем до этого. Он согнул их внутри, потираясь подушечками о его стенки, вынул их, а потом быстро вставил обратно, каждый раз меняя угол проникновения, что немного отвлекало, но было всё также невероятно. Его веки затрепетали, когда его голову приподняли, потянув за волосы, и он быстро втянул воздух, увидев член Намджуна перед своим лицом. Вблизи он был ещё больше, Чонгук мог с уверенностью сказать, что он был больше, чем его собственный, единственное, он понятия не имел, был ли его размер больше среднего. Намджун скользнул вперёд, пока Чонгуку не пришлось скосить глаза, чтобы продолжать смотреть на член перед ним, и он взглянул вверх, замечая голод в глазах Намджуна. – Открой рот, малыш. Думая о том, что его щёки, казалось, постоянно были окрашены в розовый, Чонгук ещё раз посмотрел на член Намджуна и нерешительно открыл рот. Ему прежде приходилось видеть, как оборотни делали это, но у него самого такого опыта не было. Он даже не был уверен, что это в него влезет. Даже продолжая думать об этом, он нетерпеливо ждал, он хотел этого. Спустя мгновение член Намджуна оказался в его рту, ударившись о его губы из-за того, что его тело двигалось вслед за пальцами Сокджина. Как только он вошёл, его член заскользил по языку Чонгука, и тот простонал от чувства заполненности. Сокджин вынул из него пальцы наполовину и оставил так на некоторое время, чтобы вылить на них ещё немного смазки, а потом толкнулся ими обратно внутрь. В этот раз активнее проворачивая пальцы, что ощущалось как-то странно, а потом вдруг вспышка удовольствия пронзила позвоночник Чонгука. Он потянулся, чтобы ухватиться за руку Намджуна, беспрерывно постанывая, пока его тело напрягалось от действий Сокджина. Его ломало от удовольствия, он был так растерян, но всё ещё так возбуждён. – Вот так. Ещё чуть-чуть и ты получишь, что хочешь, детка. – Сокджин продолжал сгибать пальцы в том же месте, иногда разводя их, чтобы растянуть Чонгука как можно лучше. Из горла Чонгука вырвался вопросительный звук, не в силах что-либо сказать, так как его рот был заполнен членом Намджуна. Тот почти не двигался, только слегка покачиваясь, его член лежал на языке Чонгука. Если бы Чонгук был в состоянии двигать головой, то член Намджуна, вероятно, скользнул бы дальше в его горло. Ему было интересно не запаникует ли он, и не попытается ли он начать дышать. Ему хотелось проявить себя, доказать, что он восстановился и что он сможет принять всё, что даст ему клан, но его буквально удерживают, заставляя быть более терпеливым. Это могло бы расстроить, но в то же время он всё понимал. Намджун, должно быть, либо услышал, либо почувствовал его вопросительное мычание, потому что он заговорил: – Тебе хорошо? То, что задевает Сокджин, это твоя простата, – прохрипел он, скользнув намного глубже в рот Чонгука, и тот подумал, что будь он человеком, то его челюсть уже заболела бы. Он понятия не имел, что такое простата, но чёрт, ему хотелось ощущать это постоянно. Это что-то свойственное вампирам? Он помнил, что оборотни занимались анальным сексом, но он также не мог припомнить, чтобы этим занимались самки, так что, может быть, это было только у мужчин, если забыть о разнообразии видов. Но чем бы это ни было, он пытался выгнуться так, чтобы получить от Сокджина больше прикосновений. Сокджин тихо усмехнулся позади него, а потом, к разочарованию Чонгука, он начал вытаскивать пальцы. Он попытался сжать мышцы, чтобы удержать его пальцы внутри, но Сокджин даже не притормозил, вынимая пальцы, оставляя пустоту внутри Чонгука. Тот захныкал вокруг члена во рту, сжимая в кулаке одеяло. – Он готов, – Чонгук почувствовал, как Сокджин сдвинулся, он не мог видеть, поэтому он подпрыгнул от удивления, когда губы коснулись его приоткрытой дырочки. Сокджин почти целомудренно целовал его, открыв рот и медленно проводя губами, прежде чем отстранился. – Он такой милый, Джун-а. Давай, иди сюда. Чонгук крепче ухватился за руку Намджуна, когда тот начал вытаскивать член изо рта Чонгука. Это не заняло много времени, так как Намджун изначально не проникал в него слишком глубоко, но Чонгук заскулил, когда он отстранился. – Вернись, – взмолился он, пытаясь проследовать за ним, открывая рот и высовывая язык. Однако Намджун запустил руку в его волосы, останавливая его. Намджун похлопал его по щеке и выпрямился, отпуская волосы Чонгука, и тот снова почти уткнулся лицом в кровать. – Не переживай, так тебе больше понравится. – Он занял место Сокджина, а тот, в свою очередь, переместился к изголовью кровати, устаиваясь к нему спиной. Взяв Чонгука под мышки, он потянул его повыше к себе на колени, так, что его голова оказалась рядом с промежностью Сокджина. Руки схватили его за ягодицы и раздвинули их в стороны, и Чонгук снова смутился. Он зарылся лицом в скрытый тканью член Сокджина, и тот рассмеялся, глядя на него. Он ничего не мог с этим поделать, Намджун в первый раз действительно увидел его дырочку. Вероятно, мельком он что-то уже видел, пока раздевался, но сейчас было по-другому. – Ты был прав, Сокджин. Он милый. – Большой палец Намджуна погрузился в дырочку Чонгука, едва надавливая. Раздавшийся вздох Чонгука был приглушён одеждой Сокджина. – Его растянутая дырочка тоже хорошенькая. Большой палец исчез, и Чонгук услышал, как открылась крышка лубриканта. Спустя мгновение что-то влажное и твёрдое прижалось к его входу, и Чонгук ощутил, как напрягся, словно он задержал дыхание. Сокджин провёл по его волосам, проворковав: – Расслабься, детка. Всё хорошо. – Его пальцы зацепились за несколько колтунов в волосах Чонгука, и он, надувшись, поглядел на Сокджина. – Я не нервничаю, – пробормотал он. Он заизвивался, зная, что Намджун позади него был неподвижен. Чонгук облизал губы, а затем подался бёдрами назад, пытаясь потереться дырочкой о член Намджуна. – Просто взволнован. Губы Сокджина растянулись в усмешке, а Намджун толкнулся в него. Он скользнул внутрь быстрее, чем пальцы Сокджина, рассудив, что тот хорошо растянул Чонгука. Он ощутил натяжение вокруг стенок, но больно не было, даже не было ощущения дискомфорта, правда. Он застонал, и его собственный член дёрнулся, скорее от чувства заполненности, нежели от удовольствия. Сокджин тоже был твёрдым, Чонгук мог чувствовать это, когда прижимался к нему лицом несколькими секундами ранее, он наклонился обратно вниз, прихватывая губами выпуклость в штанах Сокджина. Ему хотелось, чтобы его рот был заполнен, пока член Намджуна заполнял его сзади, ему хотелось быть полностью окружённым хёнами. Намджун продолжал толкаться, вскоре оказываясь внутри целиком, его таз упёрся в мякоть задницы Чонгука, и он застонал в штаны Сокджина. – Ты хочешь, чтобы твой рот был тоже заполнен, детка? – он кивнул, тихие похныкивания срывались с его губ, когда Намджун повёл бёдрами, меняя угол проникновения. Чонгука снова прихватили за волосы, чтобы приподнять его голову, а Сокджин мог, наконец, расстегнуть штаны и дать Чонгуку то, чего он хотел. Ему едва удалось высвободить свой член, учитывая, что на коленях у него всё ещё находился Чонгук, но как только Сокджину удалось достать член, Чонгук мгновенно оказался рядом, облизывая его. Это ощущалось намного лучше, чем когда он пытался себе представить, сидя на коленях Сокджина. Правда, в него толкался не твёрдый член Сокджина, но видеть его прямо перед своим лицом, имея возможность облизывать и посасывать его, было так же замечательно. Он старался изо всех сил, посасывая головку и беря её в рот, но было трудновато сосредоточиться, когда Намджун слегка вышел из него, чтобы снова толкнуться обратно. Намджун сделал несколько осторожных толчков, прежде чем немного раздвинуть его ноги, чтобы опустить ниже, обхватывая талию Чонгука и начиная вбиваться в него жёстче и быстрее, что тот закричал вокруг члена Сокджина. То место внутри него, должно быть, снова задели, поскольку всё его мышцы напряглись, он сжался вокруг члена Намджуна, когда в первый раз за этот вечер его накрыл оргазм, заставая врасплох. Он даже не осознавал насколько близко он был, будучи слегка ошеломлённым всем, но стон, который он издал, был громким настолько, что даже член его не заглушил. Намджун продолжал вбиваться в него, даже когда Чонгук сжал его, используя вампирскую силу. Непрекращающаяся стимуляция продлевает его оргазм, и вскоре его тело начало дрожать. Его голова всё ещё оставалась неподвижной, а член Сокджина всё также оставался у него во рту; Чонгук задыхался, словно его лёгкие нуждались в воздухе. Сокджин легко похлопал его по щеке, и Чонгук поднял на него опьянённый взгляд. – Всё нормально? – спросил он, его голос и взгляд были мягкими, даже несмотря на его собственное возбуждение. В ответ на это Чонгук сильнее насадился на член Сокджина, стараясь, чтобы он проник так далеко, насколько это было возможно, пока не ощутил, как даже его вампирское тело начало сопротивляться. Сокджин задохнулся в стоне, его руки сжали волосы Чонгука. – Чёрт, ты теперь ещё уже, – прохрипел Намджун, с силой вбиваясь в Чонгука. Ему всё ещё хотелось большего. Он бёдрами подавался назад навстречу толчкам Намджуна, одновременно с этим облизывая основание члена Сокджина. С каждым толчком член бил по простате, но теперь, когда он уже испытал оргазм, это не было так ошеломляюще, так что он мог уделить Сокджину больше внимания, чтобы наверстать упущенное. Сокджин приподнял его за волосы на несколько сантиметров, а затем снова опустил обратно, проделав это несколько раз, давая Чонгуку, который вскоре сам начал двигать головой, то, чего он хотел. Будучи пока слишком неопытным, он не мог использовать язык, но старался делать так, чтобы его язык прижимался к члену Сокджина с каждым движением головы. Стоны Сокджина звучали потрясающе, они были тише, но вырывались чаще. Чонгук пытался сдержать свои собственные стоны, но это было трудно, учитывая, как Намджун вбивался в него, темп был беспощаден, а силы толчков были такими, что Чонгук продолжал насаживаться на член Сокджина, даже когда его пальцы впились в талию Чонгука, заставляя оставаться на месте. Чонгуку казалось, что он не сможет больше никогда не заниматься сексом, узнав, что это такое. Ему даже было интересно, как клан может заниматься ещё чем-либо другим, когда секс мог быть настолько хорош. Приоткрыв рот, Сокджин насадился на рот Чонгука так глубоко, насколько смог, удерживая его в таком положении, пока содрогался в оргазме. Чонгук продолжал сосать, пытаясь делать это как можно лучше, когда Сокджин начал становиться мягче у него во рту. Чонгук перестал двигать ртом, но продолжал держать член Сокджина во рту, в то время как Намджун до сих пор толкался в него. Его собственный член снова стал становиться твёрдым. – Боже, я хотел этого с того самого момента, как ты трахнул моё бедро, – проговорил Сокджин более хриплым чем обычно голосом, и Чонгук покраснел. Ему хотелось чувствовать насколько Сокджин был твёрд, пока он пил из него, но он всё равно был счастлив, что он смог доставить ему удовольствие сейчас. Внезапно Намджун остановился и вышел, а Чонгук выпустил член Сокджина изо рта, чтобы спросить, что случилось, но он даже не успел сказать ни слова, когда Намджун ухватил его за талию и перевернул на спину. Сокджин придержал Чонгука за голову, чтобы тот не задел его член, а Чонгук крякнул от неожиданного изменения положения. – Прости, Чонгук-а. Особо раскаивающимся Намджун не выглядел, а Чонгук выдохнул, заметив абсолютно дикое выражение на лице Намджуна. Он схватил бёдра Чонгука ближе к коленям и поднял его ноги, чтобы после войти в него одним плавным движением. Теперь он не проникал в него так же глубоко, но теперь он двигался быстрее и жёстче, склоняясь над Чонгуком. Удовольствие снова нарастало, пульсирующий член Чонгука подпрыгивал на его животе с каждым новым толчком. Он закричал, когда Сокджин до искр из глаз сжал его соски, почти отзеркаливая то, как они делали это в начале. – Остальные полюбят тебя, – размышлял Сокджин, тон которого был настолько отсутствующим, что казалось, он даже не разговаривал с ним. Намджун усмехнулся, но прозвучало это вымученно, закончившись стоном. – Они не смогут себя сдержать, – он облизал пухлые губы, и Чонгук глазами проследил за этим движением, – Это снова будут Хосок с Чимином. Чонгук хотел спросить, о чём они говорили, но вместо этого застонал, когда Намджун отпустил одно из его бёдер, чтобы обхватить рукой член Чонгука. Он, красный, дёрнулся в его хватке, снова отчаянно нуждаясь в облегчении. – После того, как Хосок обратил его, они трахались как кролики везде, где только могли, – продолжил Намджун. Его толчки немного замедлились, но оставались такими же сильными. Его большой палец прижался к дырочке уретры на члене Чонгука, и тот заскулил. Сокджин цыкнул, ногтем постукивая по одному из сосков Чонгука, в то время как другой перекатывал между пальцами: – Это всё Чимини. Со мной Хосок таким ненасытным никогда не был. Намджун поднял бедро Чонгука и наклонил вперёд настолько, что его задница приподнялась над кроватью. Он наклонил его достаточно, чтобы член Намджуна ударял по простате Чонгука с каждым толчком, вместо того, чтобы просто время от времени касаться её, и, чёрт, ещё секунда и оргазм снова накрыл Чонгука. Должно быть, это то, чего Намджун и хотел, потому что он издал громкий стон и отпустил член Чонгука, снова ухватившись за талию Чонгука и прекращая вбиваться в его узкое тело. Он задрожал, достигая пика, зажмурившись и приоткрыв рот, пока его грудь вздымалась и опускалась, хотя он не дышал. Затуманенным взором Чонгук наблюдал за этим, пока его собственный член становился мягче, а Сокджин гладил его по волосам. Веки Намджуна распахнулись, и Сокджин наклонился вперёд, чтобы поцеловать его. Рука с бедра Чонгука переместилась к щеке Сокджина, чтобы притянуть ближе. Чонгук тем временем опустил ногу на талию Намджуна, сонно моргая, хотя до восхода было ещё, наверное, около получаса. – Я уверен, Чонгук-а будет трахать тебя, когда захочешь, – выдохнул Намджун в рот Сокджина. Тот захихикал, а Чонгук закрыл лицо руками, краснея. Само собой, глава клана не ошибался. И пусть уборки было не так много, так как вампиры, в отличие от других видов, не выделяют никаких жидкостей, когда испытывают оргазм, но Сокджин всё равно влажным полотенцем вытирает внутреннюю часть бёдер Чонгука и между ягодиц, игнорируя его слабые протесты. Закончив стирать смазку, Сокджин поцеловал Чонгука в колено. – Тебе стоит по-быстрому принять душ, чтобы очистить всё внутри, пока солнце не встало. Иначе пока ты будешь спать всё вытечет, и будет ощущаться отвратительно, когда ты проснёшься. Чонгук поморщился, не желая сейчас вставать и что-либо делать, ну говоря уж о неловких попытках вымыть себя. Ухмыльнувшись, Сокджин посмотрел туда, где сидел Намджун, прислонившись к спинке кровати и просто наблюдая за ними с лёгкой улыбкой. – Хочешь, помогу тебе? – рассмеялся Намджун. Чонгук захихикал, но кивнул.