Роза

– Неужели ты хочешь сказать, что ты не хочешь отдавать НАМ наши же деньги?! – Я хочу сказать, что я не намерен разбрасываться средствами налево и направо, просто потому что об этом меня попросили «родственички». – О, то есть твои «выгодные» инвестиции в откровенно провальные проекты наконец-то стали приносить тебе прибыль, раз они теперь не считаются разбрасыванием денег налево и направо?~ – Нонсенс! Это откровенная дезинформация! Да и вообще прежде, чем указывать на чью-то соринку в глазу, проследили бы за своим бревном. – Мне показалось, или ты в чём-то обвиняешь нас, аники? Уширомия Роза глубоко вздохнула. Именно так проходили «тёплые» семейные беседы в кругу их семьи. При детях милые, приветливые, а как только двери закрываются, то превращаются в настоящих стервятников. Каждое ежегодное собрание одно и то же. Один и тот же сценарий по кругу. Наблюдать за этой картиной было ещё более невыносимо с осознанием, что слово Розы здесь не стоило и гроша. Как самая младшая в семье, к ней обращались только в самый последний момент, если не сказать, что и вообще никогда. Воздух почувствовался сдавленным, а крики родственников отзванивались болезненным постукиванием в голове. Поняв, что такой дискурс ни к чему полезному не приведёт, Роза решилась на отчаянный поступок и подала голос: – Может, сделаем перерыв? Мне кажется, нам всем стоило бы немного успокоиться и отдохнуть… хотя бы на время. Присутствующие в гостиной посмотрели на младшего члена старшей семьи с разной реакцией: Ева была явно недовольна таким резким прерыванием Розой диалога между родственниками, в частности, когда у Евы уже были все шансы добить Краусса, взгляд Краусса выразил облегчение, так как старший брат был буквально загнан в угол. По глазам Рудольфа нельзя было определить что-то конкретное, он просто надменно хмыкнул, как он всегда и делает. – Хорошая идея. – сказал Краусс, выпрямившись на диване. – Я прикажу Гендзи подать нам чаю. – Отставь, дорогой. – ответила Нацухи, не позволив мужу подняться. – Я сама это сделаю. – А я бы проветрил комнату, я тут зажарился буквально, как петух-гриль! – Хидеёши загоготал в своём фирменном стиле, и встал со своего места, чем воспользовалась Ева, чтобы приблизиться к Розе. – Дура, именно в тот момент, когда Краусс уже был у нас в кармане, ты всё испортила! – гневно прошипела рыжеволосая, стараясь сделать это так, чтобы сам хозяин особняка, соответственно, не услышал это. Роза предпочла проигнорировать этот словесный пассаж, словно он был не для неё, благо она умела это делать поистине виртуозно. Защитный механизм, который действует ещё с самого детства, и который позволяет ей сохранить в себе все остатки рассудка. Однако, чтобы не терпеть дальнейшие невербальные поношения от старшей сестры, Роза предпочла покинуть комнату, и размять ноги, прогуливаясь по особняку. Вдруг, её взгляд зацепила одна персона. Уширомия Кирие стояла на крыльце особняка спиной к русоволосой, и смотрела вдаль, думая о своём. Роза пыталась вспомнить, ушла ли Кирие прямо сейчас, или она покинула этот фестиваль своры ещё незадолго до его окончания? Так или иначе, будучи непрямым членом семьи Уширомия, Кирие имела привилегию не говорить во время «собраний» так часто и громко, как это делали старшие братья и сестра. Но как она переносит весь этот поток негатива, и ещё умудряется более здраво смотреть на вещи? Или быть может, она прекрасно скрывает свои истинные чувства. Так или иначе, Роза даже и не заметила, как оказалась рядом с беловолосой девушкой, смотря в горизонт, такой далёкий и завораживающий. – Милая беседа, не правда ли? – сказала Кирие, даже не глянув на родственницу. – Боюсь, такими темпами, может затянуться и до поздней ночи. – Думаешь, я совершила ошибку, попросив перерыва? – спросила Роза упавшим тоном. Кирие посмотрела на собеседницу и помотала головой. – Нет, конечно. Довольно жалко наблюдать, как ругаются твои близкие люди, пусть мы все и пониманием, что не из-за злобы. – Да, ты можешь мне это и не говорить. Я наблюдала за этим вплоть до тех пор, пока наконец не уехала из этого места. – ответила Роза, впервые за долгое время улыбнувшись, пусть это была и горькая улыбка. Кирие улыбнулась в ответ, но лишь промолчала. Некоторое время девушки просто стояли молча, наслаждаясь тишиной, а также лёгким осенним бризом, что обдувал их нежные кожи. – Как в целом у тебя дела? – нарушила молчание Кирие, повернувшись к собеседнице. – Мы так и не смогли нормально поговорить с тех пор, как высадились тут. – Честно, чувствую себя, как дерьмо. – поймав на себе удивлённый взгляд беловолосой родственницы, Роза добавила. – Дела у компании, мягко говоря, так себе, прибыль тает буквально на глазах. С ролью родителя я совсем не справляюсь. Нет, конечно, Мария золотце, которое делает мою жизнь лучше, просто… – Роза обеспокоенно опустила взгляд в пол. – Она становится всё более «странной». И меня пугает невозможность как-то повлиять на неё. Как мне построить для неё счастливое будущее? КАКОЕ счастливое будущее у Марии? Я не знаю ответа на эти вопросы. Я ничего не знаю. Я худшая мать. Я… – Тсс, успокойся, Роза. Ладони Кирие легли на плечи русоволосой и ласково их потрепали. – Ты не худшая мать, всё будет хорошо. Просто сейчас у Марии особый период, и в её голове могут происходить процессы, на которые мы, как родители, к сожалению, мало можем повлиять. Всё, на что мы способны, это дать правильный совет, повести в правильном направлении и указать на правильную дверь. А вот откроет ли эту дверь ребёнок – уже его выбор. – Кирие слабо улыбнулась. – Мария очень быстро взрослеет, и сейчас она начинает постигать мир во всех его проявлениях. Сегодня она будет такой, завтра удивит тебя другим, послезавтра третьим. И ты оглянуться не успеешь, как совсем скоро вы будете обе смеяться над тем, что смущало тебя, казалось, не так давно. Это обычная часть родительства, Роза, и не стоит этого стыдиться. Ты сильная женщина, и я это знаю. – Сильная женщина? Кажется, мы с тобой не так хорошо знакомы. – но всё же Роза улыбнулась от такой поддержки, почувствовав, что всё же Кирие смогла немного облагонадёжить её. Да и вообще в целом Роза поняла, что рядом с Кирие находиться ей было приятнее всего. Возможно, именно поэтому Роза бездумно зашагала к ней вместо того, чтобы исследовать поместье семьи в одиночку. Возможно, это было связано с близостью возрастов её и Кирие. Среди всех Уширомия, жена Рудольфа была ближе всех к категории «ровесниц» младшего члена семьи. Возможно, дело было также и в бытовой мудрости беловолосой, а также её лояльности к самой Розе. Попробуй попросить совета у Евы, и та пошлёт тебя на все три буквы и потребует решить всё самому в лучшем случае, а в худшем – засмеёт тебя и опозорит перед всей семьёй, напоминая об этом при каждой удобной для неё ситуации. Казалось, словно Кирие была той самой старшей сестрой для Розы, которой ей не хватало всё детство. А возможно, и всю жизнь. – Пройдёмся? – галантно предложила Кирие, указав Розе на розарий, который находился неподалёку от них. Уширомия согласилась, недолго думая. Парочка медленно проходилась по искусному садику, пока его растения развивались на поднимающимся ветру. Но для членов Уширомия, что провели почти два часа в душном и жарком помещении, это была настоящая благодать. – Ну, как дела на «личном фронте»? – ни с того ни с сего спросила Кирие, игриво косясь на собеседницу. – Всё также сложно. Без перемен. – обречённо вздохнула Роза, наблюдая за красивыми цветами. – У меня есть молодой человек, и, с одной стороны, у нас всё прекрасно. Он балует меня, мы часто с ним уединяемся. Но… я не могу всё избавиться от какой-то… пустоты? – Роза на секунду призадумалась. – Думаю, да. Думаю, я бы назвала это так. С одной стороны, мы говорим, что любим друг друга, а с другой, как будто мы называем любовью совсем другое чувство, которое этого слова и не достойно. – Может, тебе тогда найти другого мужчину? – невинно спросила Кирие. – Думаешь, это так просто? К сожалению, в нашем мире одинокая мать с «прицепом» не совсем пользуются популярностью. – А я бы попробовала. Ну, будь я мужчиной. Роза горько улыбнулась. Очередная провалившаяся попытка поддержки. Она продолжила: – Ладно, если бы дело было просто в мужчинах. МНЕ это тяжело даётся, ведь на мне Мария. Опять же, с одной стороны, я хочу вести себя, как ответственная мать, я пытаюсь вести себя, как ответственная мать. А это представляет из себя заботу о ребёнке 24 часа в сутки. А с другой стороны, я не хочу быть матерью, я не хочу заниматься всей этой рутиной! Я хочу просто вспорхнуть, как волшебная бабочка и упасть в объятия любящих мужчин, и жить такой жизнью, которой ещё не жила юная Уширомия Роза! И разрываясь между всеми этими чувствами, я буквально ощущаю, как чахнет моя красота. И как Уширомия Роза превращается в ту самую страшную ведьму, о которой вечно твердит Мария. Кирие остановила шаг и призадумалась. Беловолосая закрыла глаза и принялась постукивать пальцем по виску. Роза же наблюдала за всем этим с лёгким недоумением. – Знаешь, что я думаю по этому поводу? Бред. Прости, конечно, но это полный бред. – Да, конечно, я прекрасно понимаю… – расстроенно ответила Роза, но собеседница её быстро перебила, тепло улыбнувшись. – Нет, я не про это. Чахнущая Роза, страшная ведьма… Это совсем не про ту Розу, что я знаю. Та Роза, что стоит передо мной, это прекрасная, молодая девушка в полном расцвете сил, которая зарывает весь свой потенциал, потому что её загнали комплексы, созданные ещё воспитанием из детства. Ты очень красива, умна и приятна в общении, и наверняка ещё можешь найти достойного человека, который заполнит твой сосудик под названием «сердце» любовью. Кирие прижала руки к бокам и на секунду призадумалась. – У меня появилась идея! Беловолосая неожиданно потянулась к розарию, и за секунду вырвала оттуда одно растение. Вернувшись в исходное положение, Кирие стряхнула с себя грязь и обратилась к русоволосой. - Держи, это тебе, "королева" - произнесла Кирие, протягивая Розе... только что сорванную розу. Уширомия покрылась румянцем, глядя то на собеседницу, то на цветок взглядом полного непонимания. - Все женщины заслуживают любви и тотального боготворения. - начала пояснять беловолосая. - Если в нашем мире есть те, кому этого недостаёт, то это полная катастрофа. И если я вижу, что мой близкий человек страдает от одиночества, то я сделаю всё, что он ощутил себя любимой... хотя бы на секунду. Русоволосая в панике, а также с горящими от смущения щеками замахала ладонями перед собой в попытках отвергнуть предложение. – Ты что, с ума сошла?! Зачем ты сорвала цветок? А что, если об этом узнают слуги?! – А мы им об этом не скажем. – спокойно ответила Кирие, держа в руках растение. – Вряд ли от одного цветка сильно изменится погода, а чувства моей родственницы дороже всех Золотых Земель. Роза, всё же сдавшись, взяла цветок в руки, любуясь его красотой. Русоволосая переполнилась чувствами, природу которых не могла никак описать. Она не знала, как отреагировать на это, и поэтому решилась на очередной отчаянный шаг, о котором наверняка будет жалеть через секунду, но попытка не пытка. Уширомия Роза прижалась всем телом к Кирие, ощущая её тепло, а также аромат её кожи своим носом, который опьянял ещё сильнее. Когда на спину Розы легла рука беловолосой девушки, она поняла, что сделала правильный выбор. Парочка простояла в такой позе с минуту, пока Кирие не сказала: – Думаю, нам уже пора. Мы бы не хотели, чтобы слуги нашли нас в такой неловкой позе. – Кирие саркастично улыбнулась, на манер своего мужа. – Не найдут. Мы слишком далеко от входа. К тому же… ты вкусно пахнешь. – Хех, ты всегда так неказисто заигрываешь? Если да, то теперь частично понимаю, почему у тебя проблемы с этим. Роза лишь недовольно промычала, залившись румянцем от подобной ремарки. Они не знали, к чему может привести такой союз, и что ждёт их дальше. Однако, одно было известно: с тех пор, как Роза получила свою первую розу, младшая сестра семьи Уширомия, и жена младшего брата стали общаться друг с другом намного чаще.