Болезнь

Она сбежала. Сбежала вместе с Кевином Дэем в университет Пальметто. Мэри думала, что это было самым лучшим и верным решением в её жизни. Она всегда мечтала уйти как можно дальше от чертовых темнеющих стен Эдгара Аллана и наконец почувствовать себя свободной и счастливой. Она мечтала убежать от своей судьбы «Королевы Воронов и верной спутницы Короля». Она мечтала играть в своё удовольствие, с интригой, не зная исход матча. И не зная исход своей жизни. В Пальметто царил уют и домашняя атмосфера, с которой девушка никогда не была знакома. Там её приняли, впустили в семью. А от вида светлых стен хотелось разрыдаться и благодарить Бога, в которого она не верила. Сидеть вместе по вечерам в женской комнате и пить пиво, разговаривая буквально ни о чем, было выше её понимания. Порой брюнетка думала, что это все сон, и скоро она вновь проснётся на своей кровати с неразговорчивыми соседками. В таком случае она не хотела просыпаться. Проще было бы пустить себе пулю в лоб. Но все равно было что-то не так. Ей было до безумия страшно. Мэри пугало, что её могут забрать, вернуть, насильно затолкать в машину и привезти обратно в чёрные стены без света и капельки надежды. Кевин разделял её чувства, но шёл с ней рука об руку, давая шанс мечтам, которые раньше лишь таились на корке сознания и не имели права выбраться на волю. Её жизнь с самого начала не принадлежала ей. Её продали родители перед собственной смертью клану Морияма и назначили невестой Короля. Мэри не могла винить их за это. Они хотели для дочери лучшей жизни, хоть с каким-то местом. Лучше чем жизнь помойной крысы-прислужницы. Хотя девушка думала, что именно это её и настигло. От судьбы, даруемой небесами, не убежать. Она должна была идти чуть поодаль, подбадривая и ещё больше придавая яркости впереди идущему свету. Но она сбежала. Она предала своих покровителей и боялась гнева господня. Но больше всего во всей этой ситуации её пугало молчание Рико. Настораживающие гнетущие молчание, которое было несвойственно импульсивному ворону. Она не знала, было ли это затишье перед бурей или что-то ещё более ужасное. Да, пожалуй молчание Рико Мориямы она боялась больше всего. Она знала, что он делал за непослушание. И пусть она отделывалась достаточно легко, в отличии от Кевина или Жана, но ей было до ужаса вспоминать чёрные от злобы глаза Рико и поднятые над её головой массивные тяжёлые ладони. А если он молчит, значит она добралась до самой верхушки айсберга и вот-вот полетит вниз. Если она выживет, это будет чудом. Но Мэри в чудеса не верит с самого рождение. Её прибывание в Пальметто можно назвать отпуском. Она лишь надеется, что он затянется подольше. *** Она видит его на банкете. Лисы сидят напротив Воронов, и создаётся ощущение, что скоро взорвется бомба. Мэри видит белеющие от ужаса лицо Дэя и сама невольно сжимает руки до красных отметен от ногтей. Рико как всегда выглядит идеально. Словно картина, просто с иголочки. Она чувствует его тяжёлый взгляд на своём лице и ей хочется сжаться до самых минимальных размеров, чтобы потом раствориться. Вывернуть все внутренности хочется, когда Морияма начинает барабанить пальцами по столу. Терпения кончается. Хочется выдернуть себе все зубы и собирать после по кусочку, лишь бы избавиться от раздирающих мыслей. Не находя другого варианта, во время какого-то спора между командами, который она даже не слушала, она подрывается со стула и под вопросительные возгласы Лисов убегает в уборную. Её трясёт. Как Кевин только умудряется хоть как-то держаться? Все рушится, когда дверь со скрипом открывается и она слышит такие знакомые шаги за своей спиной, которые похожи на медленные удары барабанов, предвещающих бурю, а после щелчок замка. Воздух перестает поступать в лёгкие, когда её с сильной прижимают к кафельной стенке и она ударяется головой, не смея поднять глаз. Мир замирает, и Мэри понимает, что сейчас с каждой секундой теряет возможность на счастливый финал. —Посмотри на меня. Она внутри гиб­нет и зах­лё­быва­ет­ся, хочет внутренности вытрясти, за­душив себя цепью сво­ей ад­ской бо­ли, лишь бы не смотреть. Только бы не смотреть на него. —Я сказал. Посмотри на меня. Она находит в глазах Рико ­одни лишь разорванные собственные надежды. От его глаз у неё чешется в горле настолько, что она готова убить себя прямо на месте. У Рико в глазах злость, словно шторм, из орбит глаз выходит. У неё болит сердце. Острый ком застывает где-то в районе солнечного сплетения, который давит все больше и больше. Зерна его зрач­ков выедают её остатки гордости, и ей бы приз­нать­ся самой себе, что в ней стыд го­рит до истеричного смеха. Она мечтала сбежать, но сейчас инстинкт самосохранения говорит найти возможность повернуть время вспять и не поддаваться на уговоры Кевина уйти вместе с ним. Сейчас её некому защитить. Стыдно. —Почему? Требовательный вопрос от такого же требовательного Мориямы. Мэри горит и не может и слова выдавить. Цвет его кожи и холодный взгляд въедаются в глаза и кажется сердце. «Оставь меня в покое». Всё, что у неё ос­та­лось на данный момент — капли бес­си­лия, животный страх и отвращение к самой себе. Она не может ответить. —Почему ты ушла от меня, Мэри?! Удар по стенке кажется содрогнул все поле. Она дрожит, дрожит от безумия, которое окутывает её с каждым мгновением. Рико, походу — убийца и палач, а Мэри чёр­то­ва девочка-мазохистка, которая не смеет отвести блестящие от слез голубые глаза от таких темных и непроницаемых. Каждый шаг к не­му — сталь­ной удар в районе печени. —Отвечай мне. Она видит. Кое-что ещё, скрытое за злобой и отвращением. Она знает Рико столько лет, так что готова поклясться, что видит каплю отчаяния и горечи в стальных глазах. Его тело мелко подрагивает, а сам Рико выглядит сейчас так, будто готов расстрелять всех в радиусе километра. Никого не пощадит. —Я.. Он пожирает её своим омутом, а она понимает, что хочет выжрать собственную душу. —Я хотела свободы и счастья, Рико. Слова звучат как скулёж подбитого щенка. Мэри потеряла возможность разговаривать, поэтому все, что ей остаётся — это выдавать слова легким шепотом. —А со мной ты не была свободна и счастлива? Рико выдаёт это с какой-то жалостью, смешанной с презрением и чем-то ещё, чего ей пока не суждено понять. Он аккуратно проводит рукой по её скуле, где с особой добросердечностью была вытатуирована маленькая чёрная корона. Символ того, что её жизнь ей не принадлежит. Символ того, что она вещь. Собственность клана Морияма, а точнее капитана команды Воронов. Этот жест был самым нежным, которым она была удостоена за несколько лет. Сейчас Мэри понимала, что ей не убежать от ответа, а ложь Морияма распознаёт легко. Любое её действие принесёт ей же самой страдание, так что сказать правду уже не является чем-то ужасным. —Я была птицей в клетке, которая не имела ничего своего. Я безвольное существо. Как думаешь, Рико, была ли я свободной и счастливой? Молчание. Снова гнетущие молчание, от которого хотелось прыгнуть прямиком в Ад и вариться там до скончания веков. Рико прожигал её взглядом, словно пытался самолично превратиться в Дьявола и с насмешкой помешивать воду в её кипящем котле. —Ты должна быть благодарна за то, что я позволил тебе жить. —Тогда бы лучше я умерла. Замах. Мэри содрогается и опускается вниз по стенке, закрывая себя руками, но её подрывают и снова прибивают к тому же месту, крепко сжимая её запястья. Она плачет. Плачет от бессилия и страха. Больше уже ничего не остаётся. Она потеряла последнюю надежду на благосклонность. Не стоило надеяться на то, что правда раздобрит Рико. Она нажала на красную кнопку, разорвала последнюю ниточку, называйте как хотите. —Да я дал тебе все! Как ты посмела, чертова сука! Удар. Сильный. Не такой какие были в Гнезде. Тяжёлый. С особыми чувствами. А потом ещё. И ещё. До того момента пока в глазах не начало мутнеть, а тошнота не подкатила к самому горлу. Ноги подкашивались, но она не имела права упасть или сойти с места. Не давали разрешения. Чужая голова резко опускается на её плечо, а хватка становится менее болезненной. Темные волосы щекочут шею, а сам Рико неестественно содрогается и молчит. Черт, он снова молчит. Жгучие слёзы брюнетки текут по щекам, а свежие раны болят до ужаса, но она не смеет пошевелиться. Если бы слезам можно было отдать приказ остановиться, Мэри бы самолично отдала его. Морияма утыкался в её плечо, которое с каждой секундой становилась все мокрее от чужих слёз. Мэри пробил холодный пот, и она медленно перевала взор на голову юноши. —Рико.. Почти беззвучно, так беззвучно, что даже если поднести ухо к губам, не расслышишь. Миллион мыслей крутились в голове, но верное решение не находилось. Оно словно издевалось над ней, давая девушке сделать очередную глупость, которая нанесёт ей ещё больше увечий. Бледные руки аккуратно, с присущей девушкам робостью, прикасаются к мускулистой спине и сжимают в невесомых объятьях. В ногах больше сил нет, поэтому брюнетка снова спускается по стенке вниз, увлекая за собой ворона. Тот даже не сопротивляется. —Ты была единственным, что меня радовало в этом чертовом месте. Небо разразилось громом. Слова, произнесённые практически шёпотом, звучат в голове громче орущих болельщиков на поле во время матчей. Девушке кажется, что она оглохла. Это было невообразимо. Также невообразимо как то, что Рико переступил через свою гордость и, наверное, впервые в жизни произнёс что-то искренне. И Мэри ему поверила. Рико Морияма — огромная смесь детских психологических травм, которые проявляются в каждом его действии и поступках. Рико Морияма — маленький ребёнок, никогда не знавший, что такое любовь и понимание, но так жаждущий этого. Рико Морияма — цепляется за каждую крупицу каких-либо взаимоотношений и старается удержать её. Рико Морияма — с самого рождения покойник. —Вернись. Вернись ко мне, Мэри. Темные глаза впервые смотрят на неё без капли холода. Она не может разглядеть в них ни капли лжи, поэтому с каждой секундой летит в бездну все глубже и глубже. Слегка шершавые губы, с неприсущий для Рико нежностью, накрывают её. И она тонет. Тонет в этой тьме все больше и больше. Крылья ворона окутывают её со всех сторон и не дают ни шанса вырваться. Она не сбежит. Назад дороги нет. Она больна. Мэри больна, потому что тело перестаёт биться от страха, а объятья Рико становятся похожи на щит, который спасёт её от всего сущего. —Ты не посмеешь убежать. Я твой Король. Лисы хотели сделать её живой, но у Мэри походу болезнь.