Давай останемся друзьями

–Слушай, а это правда, что у тебя там девушка появилась? –Вова слегка ёрзает на кресле, упираясь подбородком в коленку, всматриваясь в монитор компьютера. Сейчас состоялся их первый разговор за действительно долгое время. Только недавно, вчера, они смогли решить очередной конфликт который между ними вспыхнул, а сейчас стараются придерживаться всех поставленных ранее планов. Сейчас уже даже непривычно видеть Хесуса в одной комнате дискорда, а тем более непривычно даже просто говорить на разные темы. В последний раз такое было, когда в сеть просочилось видео с Некоглаем. Тогда чуть ли не весь сквад на уши подняли, все сидели и слушали краткий пересказ Вовы о ситуации, и что вообще тогда происходило. Но даже в тот момент Хес и Братишкин не смогли обойтись без конфликта. Вова с ним сцепился как кошка с собакой, в какой там уже раз, из-за чего остальным участникам которые находились с ними пришлось их успокаивать. Конфликты для них обоих уже привычная вещь. Они ссорятся каждые две недели, а потом мирятся. Продолжают общаться так, будто ничего и не было, а потом всё по новой. Да, это изматывает, но вот такая у них дружба. Как говорят их фанаты «токсичная». Сам Братишкин с этим не очень согласен. Да, конфликты конфликтами, но Вова всегда был рад видеть Лёшу. Услышать его, поговорить, сыграть во что-то вместе. Он безумно скучал по тем временам, когда они могли просто встретится и сходить куда-нибудь. Скучал за тем Лёшей, который был для него самым лучшим другом. –Кто-то уже доложил? –Он говорит своим обычным спокойным тоном, хотя сам Семенюк чувствует, что на его лице мелькает улыбка. –Ага, твои фанаты. Позавчера мне весь мозг выебали из-за этого. Но я так и не понял, рил кто-то есть или они в очередной раз решили наебать. –Что ж, я даже не удивлён. –Алексей на некоторое время замолкает, слышится какой-то редкий удар по клавишам клавиатуры. –Старый, ну так чё молчишь-то? –Вова хмурится и хватается за электронку, делая очередную затяжку. Лёша, наверное, сидев бы сейчас напротив него недовольно сморщился, и назвал эту «дудку» гадостью, которая только убивает, но его тут нет, а вебка не включена. –А что ты хочешь от меня услышать? –Шум напоминающий удар по клавишам исчезает и на недолгое время снова повисает неприятная тишина. –Думаю, ты уже сам всё знаешь и понимаешь. Не знаю, зачем мне это озвучивать. –Бля, старый, ты заебал. Ладно, перед аудиторией строишь из себя всего такого важного, но передо мной то нахуя. Скажи прямо, есть или нет. –Конечно после той информации, которую ему начали выкидывать на стриме он завёлся. Сначала ничего не понял. Думал, очередной вброс аудитории, но потом понял, что нет. Что у Хеса действительно кто-то есть, а он всё это время молчал, ничегошеньки не сказав. Хотелось просто подтвердить свои догадки, не более. –Да, есть. –Кратко отвечают на том конце. Братишкин всматривается в экран и поджимает губы. Ответ был очевиден, но почему-то всё равно как-то неприятно и странно всё это слышать. Сразу же появилось желание узнать человека с которым у него начались отношения. Какие интересы, чем занимается, как познакомились, сколько это всё длится, как давно он скрывал это всё. –И давно вы вместе? –Месяца три. Недавно решились съехаться, попробовать пожить вместе. –Лёша хватается за бутылку которая всегда стоит на столе и неспешным движениями открывает крышку, чтобы потом сделать быстрый глоток. Было до ужаса непривычно сейчас это обсуждать. Он ведь редко когда вообще с кем-то говорил о своих отношениях. Всегда старался избежать подобные темы. Увильнуть, соврать, перевести всё в шутку или очередной вымысел. Да и с Вовой говорить о этом желания особого тоже не было. Хотелось чтобы его приватная жизнь была приватной, и никто не совал свой нос в личные дела. –Ну и какого хуя ты это мне не сказал? Три месяца, Хес, я в ахуе с тебя. Ты даже не намекал никак, ну вот что ты за человек то такой. –Братишкин нервно поправил чёлку. Ощущения были странные. Вроде как и радостно, что Лёша наконец-то смог найти кого-то после ситуации с Гайкой. За долгое время смог впервые кому-то открыться, и даже съехаться. Этот поступок достаточно смелый, особенно для Хесуса. Он ведь привык быть один, никого к себе не подпускать. А если кто-то и попытается приблизится слишком близко, сразу выпускает свои колючки, стараясь оттолкнуть. Но с другой стороны было как-то неприятно, что-ли. Будто где-то в глубине него начали когтями царапать, вызывая самые отвратительные ощущения. –А мне что на каждом углу об этом кричать? –Он скептически фыркнул. –Вов, личное пространство должно присутствовать. Да и тем более, мы не общались, зачем мне это говорить? Я хотел оставить это личным, я оставил. Сейчас я устал и не хочу прятаться, вот и всё. Он проговорил слишком быстро, но эти слова успели уже оставить неприятный осадок. Ну он же его друг! Как можно с другом, друзьями не поделится такой информацией? Да, это конечно его личное дело, его жизнь, — что хочет, то и делает, так и поступает. Но как же всё-таки было больно слышать. –Хес, я рад за тебя. –С улыбкой ответил он, пытаясь действительно показать свою радость. –Надеюсь, ты нас с ней скоро познакомишь. Хочется уже быстрее узнать её. Главное, чтобы сейчас ты не ошибся и не выбрал такую же шлюху как Гайка. –В конце предложения Вова улыбнулся, а после сразу продолжил. –Ну, или она не ведёт себя так по-мудацки как я. –В конце всё же добавил он, совершая очередную затяжку, а после выдыхая большой клубок дыма в потолок. –Нет, она хорошая. Не стал бы я наступать на одни и те же грабли как с Гайкой, а уж тем более не стал бы начинать что-либо, будь у неё такое поведение как у тебя. –Э, ты на что это сейчас намекаешь, пенсия? Значит, когда жил в Рашке всё устраивало, а сейчас уже нет? Как целоваться, так ты первый, а как принимать чьи-то стороны характера, так сразу пасс. –Вова резко замолчал. Понятие того, что он сказал не то что надо, ударила как гром на проявляющимся светлом небе после недельных дождей. Он коснулся запретной темы, которую явно не стоило сейчас трогать. Но ведь Вова совсем не хотел этого говорить. Оно само вырвалось как-то слишком резко и неожиданно даже для самого стримера. –Я…не то хотел сказать, извини. –Всё норм, не парься. –Ответил вроде как спокойный голос. –Мне ж не привыкать, что ты всякую хуйню скидываешь. –А, хорошо. –Братишкин опустил взгляд вниз, разглядывая пол, на котором валялись несколько пустых бутылок от энергетиков. –Лёш, я хотел бы с тобой поговорить про тот случай. –Какой? –Да хватит придуриваться, ты понимаешь, о чём я. –Мне кажется или мы уже обсудили эту тему и пообещали друг другу больше никогда её не поднимать? –Да, только после этого разговора ты уехал в Америку. –Недовольно пробубнил Братишкин, чувствуя, что к щекам уже начинает подступать небольшой жар. Они действительно дали клятву больше не поднимать эту тему никогда. Инициатором тогда был сам Вова. Аргументов, как ему казалось, было достаточно чтобы Лёша с ним согласился и они оба приняли верное решение. Тогда их разговор прошёл тихо и мирно, а вот только через несколько дней Хесус слинял в свою проклятую Америку. –Ну да. А сейчас ты ждёшь какого-то зеркального действия? Думаешь, после этого разговора, я вдруг вернусь обратно в Россию? –Ну а вдруг. –С улыбкой на губах сразу ответил парень, потянувшись за ещё не открытой банкой энергетика. –Ага, в багажнике через границу проеду, чего уж там. –Леша говорил с улыбкой. Простое понимание, что он улыбается, вынуждало сделать тоже самое. –Ну и что ты хочешь обговорить? Мы все давно обсудили, так что сейчас я не вижу никаких причин вернуться к этому. После его слов пробежали небольшие мурашки по телу. Раньше он так бы не сказал. Сейчас Братишкин действительно понял, что именно в нём поменялось, что именно так отличало этого Хесуса от старого Хесуса. У этого пропала та самая доброта, скромность, возможность так легко засмущать. Сейчас Хес всегда привык брать инициативу на себя. Сразу наносить удар и оборонятся, чтобы к нему никак не подступили. Именно это вызывало такое странное чувство внутри, когда он начинал с ним общаться после очередной ссоры. –Ты сам тогда сказал, что всё было по-пьяни. Мы ведь действительно тогда не отдавали себе отчёта, так что всё хорошо. Тем более, это был единственный случай и все. Думаю, это норма. Типа, ну, друзья же могут так иногда делать. Особенно, когда очень плохо и страшно. Хватит возобновлять всё, когда это уже забыто. –И с многими друзьями у тебя получается именно так перенести тяжёлый момент в жизни? –Вова не понимает, что с ним. Откуда взялась эта внезапная агрессия и недовольство. Почему он пристал к этому глупому слову, зачем вообще сейчас это сказал. Да и вообще, какого черта он снова поднял эту тему. –Нет, только с тобой. –Тихо, через какое-то небольшой период молчания ответил Хесус. Он слабо скрипнул зубами, откидываясь на спинку стула. –Вообще, что за вопросы, Вов? Ревнуешь что-ли? –Ага, можешь только помечтать об этом. –Слегка надменно ответил Вова, хотя мысль о том, что он действительно ревнует промелькнула в голове. Это чувство заставило опустить взгляд снова вниз, обвить пальцы вокруг баночки с энергосом так и не торопясь сделать первый глоток, о котором ещё несколько минут назад он так думал. Воспоминания из прошлого сами начинают лезть в голову, и как бы сильно не хотелось их от себя отогнать, память сама по себе начала воспроизводить картины того события и последующих, которые оба друга так старательно пытались забыть и стереть из жизни.

***

Лёша сидел возле него, слабо потягивая виски. Они сидели так уже несколько часов. Братишкин, обеспокоенный ситуацией с Лёшей, а именно его недавним стримом, где он плакал, просто был вынужден приехать. Вова никак не мог позволить себе сейчас оставить его совсем одного. Хотя, Лёша и говорил, что желал бы побыть в одиночестве и поразмышлять над всем, поспешно предупредив всех друзей в общем чате, что всё действительно хорошо и волноваться им не стоит. Но Братишкин не был бы Братишкиным, если бы не накрутил себя. Да, Хес часто в трудных моментах отстранялся от всех и вся, оставаясь сам с собой, раздумывая над происходящим, а потом возвращался будто ничего и не происходило. Но сейчас не хотелось оставлять его. Как бы то ни было, Лёша — один из его действительно хороших друзей. Он частенько сам мчался к нему, когда у Вовы случалось чэпэ. Был рядом, всегда подставлял своё хрупкое плечо чтобы можно было выплакаться и высказаться, давал советы и наставлял в правильное русло. Братишкин дорожил им. Каждым совместным моментом проведённым с ним. Был благодарен судьбе, что она подкинула ему такое счастье. Был безумно благодарен, что Хесус продолжает его терпеть, не обращая внимания на иногда действительно слишком жёсткие шутки и высказывания. Вот поэтому сейчас, он сидит, смотрит на него в ожидании, стараясь понять, что происходит с этим человеком. О чём он сейчас думает? –Хес? –Тихо позвал Братишкин, придвигаясь ещё ближе, в плотную, уже нагло нарушая личное пространство. На что Лёша, к удивлению, практически никак не отреагировал. Просто кинул на него уставший взгляд и положил стакан с алкогольным напитком на подлокотник дивана, придерживая его тонкими пальцами, чтобы на всякий случай точно не упал. –Как ты? –Нормально. –Хес ответил сухо, явно не желая продолжать общение, но Вова старался игнорировать этот факт. Как никак, Хесус слишком замкнутый в себе человек, к которому ещё нужно найти верный подход и показать, что можно довериться. –Не понимаю, для чего ты сюда припёрся. Я ж ясно сказал, что всё ок, и мне просто надо побыть одному. –Бля, вот только не душни, ладно? –Вова провёл кончиками пальцев по краям собственного стакана с виски. Да, он понимал, что Лёша не совсем рад его видеть. Это стало ясным ещё тогда, когда он появился у него на пороге и нагло ворвался во внутрь квартиры, не менее нагло сообщая, что сегодня — он будет выполнять роль Хесуса. А именно успокаивать и убеждать, что всё уж и не так плохо, как может показаться. Конечно, Братишкин с пустыми руками прийти не мог. Захватил с собой спиртного, дабы дело быстрее пошло. Да, Хесус не пьет. Ну, по-крайней мере, его спаивать раньше никогда не удавалось. Этот хитрый жук на всех стрим хатах, ну или просто вечеринках, старался много не пить. Оправдывался проблемами со здоровьем, ну или ещё что-то придумывал, только бы не напиваться слишком сильно. Но как бы сейчас он настроен не был, всё же принёс стаканы и сидел с ним в гостиной, слушая какую-то музыку. –Я ж знаю, что не всё ок. Тебе плохо, это видно. Лёх, просто выговорись мне, станет легче. –Да о чём выговориться? Ты и так всё знаешь, в этом смысла нет никакого. –Недовольно фыркнул Хес, отводя от него взгляд. –Да я знаю только о произошедшей ситуации, а что у тебя в голове творится — нет. –Нахуя тебе знать что у меня в голове? –он тяжело выдохнул, откидывая голову назад, смотря в потолок. –Вов, ты реально зря бензин потратил только. –Да чё ты заел как пластинка. Одно и тоже говоришь. Я, значит, ехал сюда, чтобы тебе салфеточками слёзы и сопли вытирать, а ты даже говорить со мной не хочешь. –Сейчас уже сам Вова готов был обидеться на него. –Это конечно очень великодушно с твоей стороны, но с этим я и сам как-то справился бы. –Хес, бля, да хватить киснуть. Ну чего ты как ни рыба, ни мясо. Это всего лишь одна девушка. Забудь о ней. Она даже пальца твоего не стоит. Ты только сам себе вредишь, когда постоянно думаешь о произошедшем. –Легко тебе сказать «забудь». –Лёша горько улыбнулся. От этого на душе стало так неприятно и больно за него, что захотелось обнять. Очень крепко обнять и не отпускать. Пусть хоть весь мир начнётся рушится, он будет держать его в обнимку и оберегать до последнего. –Я полюбил её, Вов, понимаешь? Действительно полюбил. Это не какая-то влюбленность или что-то в этом духе. Я наслаждался каждой минутой проведённой с ней. Мне так хотелось постоянно быть рядом, что я готов был сделать все что угодно. Я готов был хоть весь мир к ногам положить, лишь бы она мне улыбалась, обнимала, целовала…а сейчас я ничего не хочу. Хочу просто выкинуть всё из головы, но не получается. В ушах всё ещё звучит её смех, а запах её духов будто преследует меня. Я не единожды вычёркивал людей из своей жизни, но сейчас это так больно делать. Вов, что мне, блять, делать? Как забыть? –Хес повернул к нему голову, и Вова с болью в сердце заметил, что в уголках глаз снова засверкали слёзы. Как же было больно смотреть на такого Хесуса. Он добивался того, чтобы ему открылись, но когда это сделали, сам не понимал, что делать и как поступить. Он был полным ебланом, который никак не мог быть хорошим психологом в подобных делах. Вряд-ли очередной его пьяный поток мыслей сможет выдать какой-то умный ответ. Вова отложил стакан на столик который стоял рядом, а потом снова повернулся к другу, схватил его слегка вспотевшими пальцами за запястье и дёрнул на себя. Лёша вздрогнул, поспешил отпустить стакан который стоял на подлокотнике, чтобы тот ещё не упал и не разбился. Он и опомнится толком не успел, как разрыдался в плечо Братишкина, сжимая между пальцами его худи. Это в его планы не входило от слова совсем. Нельзя чтобы его видели таким, но ничего поделать уже не мог. Слёзы сами выливались из глаз, а желчь и негатив которые накопились ко всем грозились тоже скоро вырваться. Вова не понимал, что ему делать. Было страшно даже пошевелится, не то, чтобы что-то сказать. Он слышал тихие всхлипы на своём плече и от этого сердце чуть ли не разрывалось на куски. Не долго думая, Братишкин осторожно обнял Хеса, слабо поглаживая по спине. –Лёш, тише, успокойся. –Тихо начал он, пытаясь в голове быстро придумать, что сказать, что сделать, чтобы успокоить друга. –Я понимаю, что это сложно, но нужно постараться успокоиться и просто отпустить. Да, это определённо будет непросто, но так сложилась ситуация. Она не достойна твоих слёз. В нашей жизни всегда будут люди, которых прийдётся отпускать, ничего не может быть вечным. Гайка просто очередная девка, которая пытается притянуть к себе как можно больше мужиков. Ты не должен убиваться за такой пустышкой как она. В ответ ничего кроме ещё одного приглушённого всхлипа и дрожащих пальцев, сжимающих ткань не последовало. Вова продолжал гладить слабыми успокаивающими движениями спину. Через некоторое время Хес всё же притих, а после неспешно отстранился, прижимая лицо к рукам, вытирая дорожки от слёз. Как же было больно смотреть на покрасневшие глаза, красные щёки и искусаны чуть ли не до крови губы. Сейчас Вова не знал, куда себя деть. Объятия разрывать не хотелось, но всё же, он отпустил всё ещё слегка дрожащее тело. Он наблюдал, как Лёша быстро вытирает рукавом свитера мокрые щёки, хотя слёзы предательски продолжали катится из глаз. Братишкин осторожно взял его лицо в свои ладони, поджимая губы. –Лёш, всё хорошо, слышишь? Хватит плакать. –С некой опаской он провёл большим пальцем по щеке, вытирая мокрые дорожки. Хесус слабо дёрнулся, но в итоге отстраняться не стал. Уткнулся кончиком носа в ладонь Братишкина, пытаясь успокоить дыхание.

***

Было сложно вспомнить тот период времени, в который всё пошло совсем по другому пути. Он не понимал, в какой момент Хесус оказался на его коленях и почему он целует его в губы. Вова обвил руки вокруг этого хрупкого создания, прижимая к себе, а одну руку нагло запустил в волосы, полностью ломая «башню», владелец которой провозился с ней не менее полутора часов. Сейчас на эту укладку было как-то совсем наплевать. Больше интересовал сам Лёша, который сбито дышал и недоверчиво, с опаской отвечал на поцелуи. –Так, это что получается, хестишкин действительно канон? –С пьянкой улыбкой спросил Вова, когда они всё же отстранились друг от друга. Его взгляд метался по всё ещё красному лицу. Он цеплялся то за глаза, то за губы, то за выбившуюся из разрушенной причёски прядь волос. –Выходит что да. –Бормочет в ответ Хес, утыкаясь лицом в плечо, чтобы хоть немного скрыть собственное смущение. Вова продолжает водить руками по спине, чувствуя через тонкую ткань свитера выступающие лопатки, позвоночник, рёбра. Он утыкается парню в шею, слабо целуя, попутно забираясь руками под верхнюю одежду Лёши, которую сейчас так сильно хотелось снять. Осторожно проводит пальцами по нежной коже, касается впалого живота и ведёт руками вверх, пытаясь изучить каждый сантиметр тела. Парень проводит кончиком носа по шее мужчины, когда он слабо вздрагивает от прикосновений, а после пальцами цепляется за низ свитера и тянет его вверх. –Не надо. –Шепчет стример, хватая Вову за руки. –Я не хочу раздеваться. –Что? Почему? –Он смотрит с лёгким недопониманием, чувствуя, как усиливается хватка на собственных руках. –Просто не хочу. –Хес смотрит в глаза напротив, а после тянется за очередным поцелуем, принимая решение, что это единственный быстрый выход заткнуть Братишкина. Вова тихо выдыхает, отвечая на поцелуй. Отпускает края свитера, но руки всё так же держит под ним, поглаживая горячую кожу. Сначала они целуются нежно и медленно, но потом углубляют поцелуй, в борьбе за право вести его и быть главным. Отстраниться приходится уже только тогда, когда воздуха совсем нет и становится страшно, что вот вот задохнуться. Лёша слабо отстраняется, закидывает голову назад, сбито дыша. Вова заворожено наблюдает за дёргающимся острым кадыком. Он утыкается носом в шею, вдыхая приятный аромат одеколона, слабо целует. Легко касается пухлыми губами кадыка, пока Лёша от этого громко выдыхает, прижимаясь плотнее и запуская руку в отросшие волосы. Вова ведёт борьбу сам с собой, чтобы не оставить засосов на бледной коже. Пытается насладится только тем, что ему позволяют целовать. Никто из них сейчас ничего не понимает. Разум затуманил недавно выпитый алкоголь. Думать совсем не хочется. Только единственное желание выключить мозг и пустить всё на самотёк. Хочется дальше прижиматься друг к другу, целовать, тихо смеяться из-за какой-то херни. Смотреть друг другу в глаза, рассматривать и запоминать каждые мелочи, на которые раньше бы даже не обратили внимание, впитывая всё в свою память. Сейчас никак не хочется думать о том, что Вову дома ждёт девушка, что обоих раньше вроде как совсем на парней не тянуло, и оба считали себя натуралами. –У тебя встал. –Хриплым голосом шепчет Вова на ухо голубоглазому, чувствуя, как что-то твёрдое упирается в живот. –У тебя тоже. –Для подтверждения своих слов Лёша слабо двигает бёдрами, дразня стояк Братишкина. Вова резко выдыхает, сильнее сжимая руки на тощей талии. –И что делать будем? –Он сглатывает слюну, обводя кончиком языка припухшие от поцелуев губы. –Если хочешь, я могу уйти в ванную. Ну, типа...ты понял короче. –Вове так весело наблюдать за тем, как Лёша краснеет. Небольшой румянец появляется на щеках, быстро расползаясь по всему лицу, будто угрожая, что скоро его владелец цветом будет похож на помидор. –Нет, не хочу. –Братишкин мотает головой со стороны в сторону, улыбаясь. –Сейчас такая хорошая возможность воплотить все те вещи, который описывают девчонки в этих фанфиках. Как раз проверим, правда ли всё так гладко проходит, как они там выписывают. –Блять, ну ты и еблан. –Недовольно огрызается Хесус, но всё же тихо смеётся, прикрывая рукой рот. Вова смотрит на него и не может налюбоваться. У него такой красивый смех, и улыбка тоже замечательная. Вот только Хес постоянно её прикрывает, позволяя собственным дурацким комплексам вбивать себе в голову, что она уродская. Братишкин не раз пытался его отучить от этого, но всё в пустую. Лёша продолжал постоянно прикрывать рот рукой. Вова действительно не знает, что сейчас делать. У него раньше никогда не было с парнями, это первый случай. Ему страшно сделать что-то не так и всё испортить. Вова снова хватается за края свитера Лёши и приподнимает его, всё же оголяя небольшой участок кожи. Хес сейчас уже не так протестует, но всё же взглядом косится на него с неким недоверием. Братишкин же делает вид, что это не замечает, скользит руками по бледной коже, проводит пальцами по выступающим рёбрам. Сейчас было лютое желания начать откармливать этого оболтуса. На нём одни кости да кожа, да и за последнее время сложилось такое чувство, что вместо того, чтобы набирать, он наоборот скинул несколько килограмм. Хесус, немного помедлив, вторит его действиям, и приподнимает уже футболку Братишкина. Начинает неспешно гладить живот, поднимается вверх к грудной клетке и снова опускается вниз. Он не выдерживает, поддается вперёд и снова целует уж слишком заманчивые пухлые губы, шустро обводя языком каждую трещинку на них. Сейчас они выглядят как два подростка, которые впервые решили попробовать заняться сексом. У обоих движения рваные и неуверенные, обоим страшно, хоть по ощущениям приятно. Братишкин осторожно проводит кончиками пальцев по тазобедренным косточкам, довольно мычит в поцелуй. Руки спускаются вниз. Он осторожно положил руку на пах парня, и сжал, от чего Хесус сразу выгнулся, прикусывая щеку изнутри. Вова довольно улыбнулся этой реакции и ещё раз слабо погладил вставший член через ткань дорогих штанов. Хес резко выдыхает, хватается за Вовины плечи, сжимая на них руки. Сам же Семенюк останавливаться не собирается. Он продолжает движения, наблюдая как Лёша выгибается и, сам того не понимая, ёрзает по стояку в штанах Вовы. Это только сильнее разжигает желание побыстрее избавится от одежды и сделать уже хоть что-то, чтобы возбуждение спало. Вскоре, он всё же перестаёт дразнить, и пробирается рукой под штаны и боксеры, стягивая их вниз. Лёша облегчённо выдыхает, ослабляя хватку на плечах стримера. –Так ты и правда бреешься. –Шепчет Вова с наглой, довольной улыбкой, наблюдая, как и до этого красное от смущения лицо Хесуса становится более красным. –Попу, значит, тоже бреешь. –Далбаёб. –Фыркает Лёша, ёрзая на выпуклости в штанах Братишкина. –Я же говорил, что везде бреюсь. –Ага, говорил. –Вова улыбается, целуя его в подбородок, а после спускается на шею. –Лёх, блять, хватит жопой ёрзать. Или успокойся, или я тебя прямо тут выебу. –Сука, извини, сложно усидеть на одном месте, когда ты меня тут так нагло совращаешь. –Лёша снова закидывает голову назад, когда чувствует, как чужая ладонь обхватила его член и сделала несколько слабых движений на пробу. Изо рта вылетает слабый стон, из-за которого Вова замирает и смотрит на него несколько секунд, молча осматривая лицо, но потом всё же продолжает свои действия. Братишкин проводит мозолистыми пальцами по всей длине, обводит головку, размазывает по ней выступившую естественную смазку. Лёша плавится, будто вот-вот превратиться в лужицу и растечётся по полу. Он громко дышит, лезет целоваться и безобразно продолжает оглаживать тело Вовы. В один момент остраняется, максимально быстро старается справится с молнией и пуговицей на штанах Вовы. Спускает джинсы вместе с нижним бельем и обхватывает пальцами налитый кровью член. Братишкин выдыхает сквозь зубы несколько ругательств. Тонкие длинные пальцы обвиваются вокруг, нежно гладят, размазывают смазку, задают слабый темп толчкам. Братишкин прижимается сильнее, продолжая покрывать бледную шею поцелуями. Осторожно касается выступающих ключиц, который выглядывали из-под воротника свитера. Дыхание сбито, по вискам течёт небольшие бусинки пота, а перед глазами всё начинает плыть, и никто из них не знает, это из-за алкоголя или возбуждения. С нежных поцелуев они переходят на более грубые и глубокие; постоянно кусают друг другу губы, придерживаются единого темпа, который удалось найти. Вова одной рукой продолжает придерживать Хеса за спину, чтобы тот не рухнул в случае чего. Внизу живота начинает сводить приятный спазм, по телу будто проносится электрический ток, а перед глазами всё плывёт. Они делают ещё несколько рваных толчков, после чего кончают практически одновременно. Когда Вова приходит в себя, то уже видит как Лёша, тяжело дыша тянется к сухим салфеткам на столе. На его животе и руке капли семени, как и у самого Вовы.

***

Братишкин просыпается от головной боли. Издаёт жалобный тихий стон, прижимая руку ко лбу, зажмуривая глаза. Голова гудит, во рту пересохло. Он недовольно что-то бубнит, а потом затихает. Через несколько минут всё же открывает глаза и смотрит на потолок, быстро моргая. Понимание, что он сейчас не дома приходит как-то слишком неожиданно. Вова приподнимается на локтях, осматриваясь вокруг. Сбоку слышится чьё-то тихое сопение. Стример переводит взгляд на шум, но ничего кроме торчащих из-под одеяла волос не замечает. Он осторожно хватается за края одеяла, дёргая его вверх, откидывая в сторону. Возле него лежит Лёша. Стример прижимается к подушке, сладко спит, но слабо хмурится от внезапной прохлады которая прошла по телу, но просыпаться, видимо, не намерен. Его волосы растрепаны, губы приоткрыты, а низ футболки в которой тот спал приподнялась вверх, оголяя поясницу. Братишкин смотрит на такого спокойного и достаточно милого Хеса ещё несколько секунд, пока в голове не прозвучал громкий колокольный звон в виде воспоминаний. Вот они сидят на диване, слушают музыку и о чём-то болтают, вот уже Братишкин начинает пытался его расспросить о чём-то, вот Хесус уже плачет и утыкается в его плечо, сжимая худи, вот они уже целуются, Вова перетягивает его к себе на колени для большего удобства, рушит башню, прижимает к себе. Весь вечер проносится перед глазами слишком быстро, от чего и голова начинает ещё больше болеть, отдавая мигренью в висках. Резкое чувство рвоты подступает слишком неожиданно. Вова сжимает зубы, прикрывает рот ладонью, накрывает мирно спящего парня одеялом и быстро спрыгивает с кровати, по памяти направляясь в ванную комнату. Уже там склоняется над унитазом, хватаясь одной рукой за живот, а другой за своего «белого друга». Он просидел возле него минуты пять, прежде чем тошнить перестало. Как же было херово. Живот будто вывернуло наизнанку, а все органы внутри болели. Вова нажимает на кнопку слива и поднимается на дрожащие ноги. Подходит к умывальнику, поворачивает кран в сторону холодной воды и подставляет под сильную струю руки, чтобы потом окунуть туда лицо. Он выпрямляется, выключая воду и смотрит на отражение в зеркало. Какой же он ужасный и мерзкий. Боже, да он изменил своей девушке. Этого уже достаточно, чтобы зачмырить его. Да и ещё с кем. С парнем. С мать, его, грёбаным Хесусом. –Сука. –Недовольно шипит он, слабо ударяя кулаком об раковину. На своё отражение смотреть просто отвратительно. Даже не из-за того, что он выглядит слишком помятым и с признаками явного похмелья, а просто из-за совершённого поступка. Братишкин выбирается из ванной на цыпочках. В гостиной всё так же стоит последняя недопитая бутылка алкоголя, и несколько пустых на полу. Вова скрипит зубами, но взглядом быстро находит свои джинсы с футболкой, после чего поспешно одевается. Он берёт в руки телефон и смотрит на уведомления от Алины. Ночью она несколько раз звонила, писала. От этого факта стало ещё больнее. В итоге, он быстро идёт в прихожую, обувается и вылетает из квартиры как ошпаренный.

***

Прошло уже три дня с их последний встречи. С того дня Лёша ни разу не запустил стрим, ничего не постил в телеграмм канале. Ну, кроме того, что прихворал и стримов пока что не будет. Вове было страшно ему написать или позвонить. Он всё ждал, что Лёша хоть сейчас проявит в чём-то инициативу сам, но нет. Все эти дни Братишкин отчаянно пытался узнать информацию о том, как он, через общих друзей, но те лишь говорили, что не в курсе, что с ним и как он. Это каждый раз будто делало невидимый, но до жути больной надрез на сердце. Все эти три дня он думал о случившемся. Думал, что сказать, что сделать. Он любил Алину и расставаться совершенно не хотелось, но и Хесус… После их совместного вечера отношение к нему кардинально сменилось. Вова знал, что это его хороший и заботливый друг, но сейчас появлялись мысли о совсем другом, неприличном. В первую ночь, он еле смог заснуть. Сначала из-за тревожных мыслей, а после из-за снов. В них Братишкин видел Хесуса. Тепло улыбающегося, краснеющего, такого милого и домашнего, как тогда утром, когда он сбежал. Какой же ужасный и низкий поступок тогда он совершил. Чувство рвоты всё ещё подступало к горлу, когда он вспоминал какие-то детали и думал о том злосчастном вечере. Алине, в итоге, он так ничего про это говорит не решился. Семенюк любил её, а причинять такой вред для их отношений было слишком для него. Тогда, Братишкин объяснил причину, по которой не вернулся домой тем, что Хесу было действительно очень хуёво и он был вынужден остаться с ним до самого утра. Пусть она лучше поверит в эту выдумку, чем узнает о реальной ситуации. Сейчас Вова смотрел в экран телефона, поджимая и кусая губы в попытке успокоиться и наконец-то отправить набранное сообщение.

Братишкин

Хес, привет. Можем сегодня встретиться в 10 вечера у тебя? Хесус Привет. Да, можем. Он отвечает практически что моментально, от чего сердце в пятки спускается, когда он видит, что Хесус начал печатать. До их встречи осталось часа три. Как раз хватит времени чтобы собраться и всё ещё обдумать тысячу раз, а потом проклинать себя за всё. Но всё же, он едет. Хотя, несколько минут назад и набирал сообщение, что не сможет встретиться. В итоге стёр. Поговорить было нужно, а главное важно для их общей дружбы. Да и он просто хотел увидеть Хесуса. В каком он состоянии, что с ним. Братишкин прибывает ровно в десять. Стоит возле двери и мнётся, ведь помнит, что давал себе обещание больше тут не появляться. Но всё же жмёт на дверной звонок и застывает в ожидании. Несколько секунд которые он ждал пока откроется дверь тянулись будто вечность. Только сейчас он понял, что лучше бы вообще ничего не писал и они бы решили эту ситуацию позже. Братишкин же ничего даже толком не придумал, что сказать. Нет, он конечно приготовил огромную речь, пытался изложить её у себя в голове правильно и чётко, подойти с холодным рассуждением. Вот почему-то сейчас, когда он стоит на пороге квартиры Хесуса все мысли исчезают. Лёша аккуратно открывает дверь и сразу смотрит уставшим взглядом Братишкину в глаза, но потом отводит. –Проходи. –Голос хриплый, безэмоциональный. Хесус отходит в сторону, впуская Вову внутрь квартиры. А Братишкину уже кричать хочется от того, как всё неправильно. Хочется обнять, пожать руку, увидеть улыбку на лице. Но ничего на его лице прочитать не удаётся. Только голубые глаза, которые ещё несколько дней назад казались такими яркими, будто потухли. Братишкину стыдно смотреть ему в лицо, да и впринцепе смотреть на него. Быстро прошмыгнула в квартиру, он снимает обувь и направляется в сторону гостиной, смотря на идущего впереди Лёшу. –Будешь пить что-то? Кофе? Чай? –Нет, спасибо, ничего не хочу. –Вова смотрит на небольшой диван возле журнального столика и с дрожащими ногами садится на него. Воспоминания вновь начинают пробираться в голову. Как же хотелось просто стереть память и не мучаться. Забыть всё раз и навсегда. Почему нет такой возможности? –О чём хотел поговорить? –Голос Хесуса вынуждает всё же поднять на него взгляд, а потом быстро опустить вниз. –Ты сам знаешь о чём. –Вова складывает руки в замок, а после смотрит на переплетающиеся пальцы. –Лёш, я надеюсь ты понимаешь, что тогда мы совершили ужасную ошибку. Мы были пьяны, не давали себе отчёт о действиях. Тебе было плохо, девушка бросила. У меня с Алиной тоже ссора случилась. Всё произошло на эмоциях. Хес…это такая странная хуйня. Я люблю Алину, понимаешь? Я дорожу нашей с тобой дружбой и не хочу её терять. Ты чудесный человек, правда. Надеюсь, что ты понимаешь, что об этом стоит забыть как о страшном сне. Лёша, ты должен понять. Пожалуйста. В конце концов, мы не какие-то там геи. Да, безусловно, шутить об этом перед камерой чтобы аудитория обрадовалась ещё более менее норм, но не больше. –Слова выдавливать из себя крайне сложно. Хочется ничего не говорит, а просто обнять его. Лёша выглядит сейчас как самый страшный его кошмар. Никаких эмоций, ничего говорить не хочет, просто смотрит в пол, будто увидел там что-то интереснее чем обсуждение данной темы. –Давай останемся друзьями? –В итоге выдавливает из себя Вова, после чего голова Хесуса всё же дёргается вверх, поднимая на него свой взор. Смотреть в эти голубые глаза страшно. Такое чувство, будто они сейчас дыру в нём прожгут или Вова сам лично утонет в них. –Ок. –Тихо отвечает Хесус, складывая руки на груди и сильнее прижимаясь плечом к стене. –Что? Это всё, что ты хочешь сказать? Просто «ок»? –Вова вопросительно на него смотрит, сжимая руки в кулаки. Братишкин весь на взводе уже несколько дней, изводил себя мыслями всё это время, а в ответ на свои слова получает «ок»?! –Да. –Лёша пожимает плечами, потирая рукой лоб. –Ты высказался, я тебя понял. Мне всё понятно. Просто забыть и выкинуть из памяти. Хорошо. Я согласен. Друзья так друзья. Вова смотрит на него, пока внутри происходит полный ураган. Сейчас снова хочется залезть ему в голову и узнать, что у него там в мыслях. Неужели ему всё это время было настолько похуй на всё? Что ж ты за человек то такой, Хесус. –Это всё? Или ты ещё что-то хотел обговорить? –Снова подаёт голос Лёша. –Это всё. А, да. Ты приглашён ко мне на день рождения. Я буду ждать тебя. Приди, пожалуйста. –Отвечает Вова, уже поднимаясь с дивана. –Хорошо. Братишкин ещё несколько секунд смотрит на него, а после направляется к выходу. Он ожидал, что после разговора станет легче, но вместо этого внутри появилась огромная дыра которую теперь не знает как заткнуть. Это такое странное и непонятное чувство, что хочется кричать так, чтобы услышали все. Напоследок смотрит на Хесуса в надежде, что он ещё что-то скажет, но в итоге они только прощаются и расходятся. Сердце начинает болеть, а глаза почему-то слезятся. Как только дверь закрывается, Лёша несколько секунд смотрит в неё, а потом несколько раз ударяется лбом о деревянную поверхность, сжимая зубы чтобы не позволить чувствам снова взять над собой вверх. Какой же он был наивным идиотом, когда на что-то надеялся. Да и на что ещё…на какие-то там взаимные. Он машет головой, ещё раз ударяясь об дверь, а скупые слёзы начинают снова капать из глаз. Больно.

***

Последующие дни проходят более проще. Вова уже старается не думать о той ситуации, да и о разговоре тоже. Мысли заняты подготовкой ко дню рождения. В итоге, всё приходит просто чудесно и все люди, которых он хотел видеть, были там. Хесус приехал один из последних, но как же он был рад, когда его увидел. Тогда он впервые за долгое время его крепко обнял, утыкаясь носом в плечо чувствуя такой знакомый аромат одеколона, и вообще ни о чём не думал. Было так легко на душе. Лёша вручил подарок в виде камеры, которую Вова так давно хотел. Парень еле смог сдержать слёзы, из-за чего только сильнее прижался к Хесу в объятиях, чувствуя, как его руки плавно поглаживать спину. Весь остаток праздника прошёл на ура. Все пили, веселились. Даже Лёха пил, принимал участие в каких-то дурацких конкурсах. Честно признаться, Вову удивил тот факт, что Лёшу даже принуждать к алкоголю или каком-то активном участии не надо было. Он сам почти первый потянулся к спиртному. Но вот к концу вечера ему пришлось вызывать такси, так как пацан еле на ногах стоял. Его шатало со стороны в сторону, постоянно тошнило, слово нормально выговорить не мог. Именно из-за этого Мазелову пришлось ехать с ним. Вова бы и сам отвёз его на своей машине, только у него ещё были дела, да и с Алиной хотелось провести время вместе. Как бы не крути, всё наладилось. Их общение с Хесом вернулось в своё обычное русло. Теперь они могут нормально смотреть друг на друга, улыбаться, шутить на разные темы, обсуждать всё как раньше. Будто ничего и не было. Жизнь начала налаживаться.

***

Вова нервно смотрит в телефон, в надежде, что его сообщения просмотрят, ну или в крайнем случае перезвонят. Но нет. Ни ответа, ни привета. Тишина. Братишкин матерится, набирая номер Мазелова. Если ему память не изменяет, то вчера Илья должен был остаться у Лёши. Вот как раз он почти сразу поднимает трубку. –Алё, Илюха, привет. Слушай, ты не знаешь, где старый? Я до него дозвониться не могу. Спит ещё? –Привет. Эм, нет. Он уехал ещё утром. А что? –Всмысле уехал? Куда? –Вова нервничает, поглядывая на ключи от машины которые стоят на другом конце стола. Чувство, что ещё несколько слов и он тут же встанет и поедет к Хесусу домой. –Ну вот так вот. В Америку, сегодня утром. Ты не знал? От этой информации голова кругом идти начинает. Всмысле уехал? В Америку? Зачем ему туда? Снова на несколько дней и обратно? Почему не сказал? Что за хуйня. Мозг сейчас взорвется. –Надолго? Почему я ничего не знаю? –Вова, мне то откуда знать, почему тебя не предупредил? Он на самом деле вчера только некоторым людям рассказал. А вот насколько уехал, не сказал. Вроде как, навсегда. –Последние слова Илья говорит уже более сдавлено. Видно, что ему сложно самому ещё эту информацию переварить, а что уж там говорит о Вове. Братишкин моргает несколько раз и зависает, будто весь мир постепенно рушиться. Он смотрит в одну точку, пока сердце больно сжимается. Вчерашняя вечеринка мелькает перед глазами. Они же достаточно времени провели друг с другом, почему Хес ему ничего не сказал? Они же, как никак друзья. Да, отношения у них сейчас крайне сложные, но что поделать, раз так всё сложилось. Вова сжимает челюсть, уже готовый высыпать огромную кучу мата. –Это ещё что за бред, Илья. Какие, нахуй, навсегда? Ты что, ёбнулся? –Вова до последнего не хочет принимать тот факт, что Лёша уехал. Вот взял и свалил в Америку, даже не попрощавшись с ним. Да что уж там, даже не предупредив об отъезде. –Да я вчера с ним ехал, он мне всё рассказал. Типа, давно уже хотел свалить, вот и момент подходящий нашёл. Говорил, что уедет навсегда, но иногда будет к нам приезжать, если будет возможность. Слова слышаться в голове эхом. Это звучит как приговор. Вова не понимает, что сейчас происходит. Время будто остановилось, а в голове только одно предложение «Лёша уехал в Америку навсегда». Несколько глубоких вдохов и выдохов вроде как помогают, но всё ещё переваривать информацию как-то сложно. –Эй, Вов, ты меня слышишь? –Мазелов старается к нему достучаться, услышать хоть слово, но в ответ слышит лишь звук сброса звонка. Вова с силой сжимает в руке телефон, а после ударяет кулаком по столу. Как же так получилось. Почему? Почему он уехал и оставил его одного? Почему даже слово не сказал? Почему вчера улыбался, шутил, делал вид, что всё хорошо, что он рядом и дружба снова востановленна, а после этого сваливает куда-то на другой конец земной планеты.

***

Алина приходит домой поздно, уже под вечер. В квартире на удивление тишина. Всегда когда она приходит, то обычно слышит негромкую музыку, ну или разговоры, ведь Вова часто играет в такое время с друзьями. Она проходит в гостиную и включает свет. Только тогда видит сидящего на кресле Вову, пустую бутылку виски возле него. Парень опустил голову вниз и держится руками за волосы, сжимая их, будто готов вырвать. –Эй, Вова, что такое? –Девушка сразу подбегает к нему, садится рядом. Одну руку сразу положила на плечо, а вторую на лицо, пытаясь обратить на себя внимание. –Что случилось? –Алин, я такой конченный мудак. –Это единственное, что удается выдавить из себя, прежде чем заплакать. Девушка сразу притягивает любимого к себе и всячески пытается успокоить, но получается не очень. Вова продолжает хныкать, сжимая руки в кулаки. Она пыталась ещё несколько раз узнать, что случилось, почему он вдруг взялся за алкоголь, но в итоге ничего толкового узнать так и не смогла. Они просидели в обнимку несколько минут. Алина всячески успокаивала Вову, шептала что-то на ухо, гладила по голове и спине, а после, когда Братишкин более менее был спокоен, уложила его спать.

***

Лёша просыпается достаточно поздно. На часах уже показывает час дня, а он только встал. Перелёт вымотал достаточно сильно, из-за чего, как только вошёл в новую съёмную квартиру, сразу завалился спать, даже забив на принятие ванной. Он толком не спал несколько дней, постоянно думал и накручивал себя, и вот впервые за долгое время у него был крепкий сон. Ему вроде как даже что-то приснилось, но вспоминать что-то хотелось сейчас меньше всего. Сейчас голова будто очистилась, даже дышать стало проще и легче, было чувство, что наконец-то нашел свой дом. Правда, это чувство было не таким уж и длительным по времени. Как только включился телефон, а весь экран блокировки был забит сообщениями и пропущенными звонками от Вовы, снова стало больно. Мысль о том, что он поступил неправильно, что уехал даже ничего не сказав на последок была как поедающий изнутри червь-паразит. Хесус смотрит на сообщение, перечитывает их поджимая губы. Мысленно прикидывает, сколько сейчас времени в Москве, и насколько сейчас у них разный часовой пояс. Хесус Привет. Думаю, что сейчас какие-то слова излишни. Извини, что пришлось поволноваться из-за меня. Хочу сказать, что я уже прилетел, заселился в квартиру. Не успевает он отправить сообщение, как оно оказывается сразу прочитанным, а на телефоне сразу показывается входящий вызов. Хесус смотрит на мерцающие красную и зелёную кнопочки ещё несколько секунд, а после всё же поднимает. –Хесус, ну ты и урод. –Недовольно шипит Братишкин, ковыряясь ложкой в супе, который заказала Алина. У него всё ещё отходняк от вчерашнего, думать получается слегка сложно. Но понять своё единственное желание, что он хочет покрыть Хесуса трёхэтажным матом присутствует. –Я тоже рад тебя слышать. –С улыбкой говорит он, понимая, что рад хотябы услышать его голос. –Почему ты уехал? Почему ничего не сказал? Хес, ты хоть понимаешь, как я тут с ума сходил? Для чего это всё? –Вова бы продолжал засыпать его вопросами, вот только сам Алексей решил его остановить. –Я воплотил свою мечту. Почти всю жизнь хотел переехать в Америку. А говорить никому не хотел. Вообще, вылет планировался на твой день рождения, но пришлось потом перенести. А не говорил из-за того, что ты бы не отпустил. Начал бы втирать разную дичь, потом поссорились бы ещё. –Да, не отпустил бы. Ну чё ты там делать будешь? Там же никого у тебя нет, языка ты не знаешь, люди там совершенно другие и традиции тоже. Да тебя там загнобят. Жить ты там нормально не сможешь, Хес.–Недовольно продолжал ворчать Вова, сжимая между пальцев ложку. Если бы он тогда не пригласил его к себе на день рождения, он бы улетел? –Вот поэтому и не говорил. –Хесус недовольно выдыхает. –Никто меня тут трогать не будет. Тем более, я заселился в русский район. А английский, как-то со временем выучу. –Так ты действительно решил туда навсегда переехать? –Уже с неким отчаяньем спрашивает Братишкин, до последнего надеясь, что это не так. –Ну, тип того. Говорить для начала не хочу, надо подождать и пожить тут немного, а потом уже делать какие-то выводы. –А когда ты обратно в Россию приедешь? –Вова, я только что уехал, зачем мне туда сейчас возвращаться. –Хесус недовольно хмурится, вспоминая, как пришлось проходит паспортный контроль в аэропорту, и как недовольно на него смотрела женщина, проверяющая паспорт. –Ради меня. –Тихо выдаёт Братишкин, а после в их разговоре повисает молчание. –Хес, прости. Может, мои слова тогда показались грубыми и я как-то задел тебя, но не надо было бежать от меня аж в Америку. Можно было просто сказать, что больше не хочешь продолжать общение, и что я мудак. Этого бы вполне хватило. –С самооценкой у тебя всё не так уж и плохо, раз уж так думаешь. –Хесус хмыкает, потягиваясь на кровати. –Вова, всё нормально. Я тогда понял тебя, мы всё забыли и просто друзья. И бежал я не от тебя, а от самой России. Мне там всё чуждое и не комфортное. А сюда меня всегда тянуло. Может быть, хоть сейчас у меня получится почувствовать себя дома. –Вот оно как. –Вова рад, что Хесус вышел с ним на связь. Рад, что они сейчас говорят, что вроде как ничего плохого и не произошло, вот только какой-то неприятный осадок в глубине души оседает, притупляя чувство радости. –А с вещами делать что будешь? Ты тут всё оставил. –Да, знаю. Пусть ребята разбирают. Что кому нравится и надо, пусть берёт. –Спокойно отвечает, переворачиваясь на живот и утыкается носом в подушку. –В смысле? Ты чё, реально все свои вещи решил раздать? Что за внезапное пожертвование? –Ну а что? Я взял с собой пока что самое важное. Буду тут потихоньку обостраиваться. Они ещё говорили некоторое время, пока у Хесуса не появились какие-то супер важные дела. Вот же клещ старый. Только успел переехать, а дел не меньше, чем когда жил в России. Но даже невзирая на этот фактор, Братишкин рад, что всё ещё не так плохо, как он думал. Конечно, он недоволен, что Лёша свалил, и будет пытаться постоянно его переубедить вернуться. Оба продолжат более менее нормально общаться, хоть и с участившимися конфликтами. И оба будут притуплять то непонятное чувство, которое возникло так внезапно и неожиданно.

***

Братишкин всё же делает один большой глоток энергетика. –Я хочу извиниться, что тогда так поступил, а потом и вовсе наговорил всякого. Возможно, если бы ни это, то ты и остался бы тут. –Он сжимает пальцами банку и делает ещё одну затяжку. –Блять, Вова, ты заебал. Сколько мне ещё раз нужно говорить, что всё нормально и я не обижаюсь или что-то в том духе? Мне действительно уже пофиг на ту ситуацию. Это было настолько давно, что пора уже действительно забыть. –Голос звучит достаточно уверено, но сам Хесус нервно бегает взглядом по комнате, вытирая потные ладошки об штаны. –Ты говоришь это так, будто тогда для тебя это ничего не значило и было какой-то игрой. –Вове почему-то больно об этом говорить, но иногда складывается именно такое впечатление. От этого неприятно на душе, к горлу подступает какой-то непонятный ком. –Это не так. –Тихо произносит Лёша, стараясь не думать о том времени, когда он разошёлся с девушкой, а потом, к прибавок ко всему чуть ли не переспал с лучшим другом. Хоть секса между ними как такового и не было, постоянное чувство чужих горячих рук на коже присутствовало, постоянно вспоминались поцелуи, из-за которых, в те времена он постоянно осторожно трогал свои губы, погружаясь в воспоминания. Не хотелось думать о том, как в день рождения Вовы хотелось его обнять и провести всё оставшееся время в его компании, вместо того, чтобы напиться в зюзю и уехать домой с не менее трезвым Мазеловым под руку. Не хотелось вспоминать, как было больно покидать квартиру и прощаться с Ильёй, который до последнего не верил, что тот действительно уедет. А как же его начало колотить уже в самом самолёте, когда резко захотелось выйти и никуда не лететь. Хесу тоже было неприятно, больно, страшно. В конце концов, он смог позволить их совместной дружбе, хоть какой-то, но вариант выживания. Вова что-то отвечает но мозг сейчас совсем отказался думать. Лёша, как мог побыстрее закрыл их диалог, сообщив, что ему поплохело и хочет пойти отдохнуть, чего и Вове не мешало бы. Хесус тихо выходит из стримерской и направляется в спальню. Открывает дверь с тихим скрипом, из-за чего кошка, которая лежала у девушки на коленках сразу дёрнулась и вскочила, спрыгнула на пол и быстро выбежала из комнаты. Лёша посмотрел ей в след, падая на кровать возле девушки. –Что-то случилось? Выглядишь не очень. –Она выключает телефон и ставит его в сторону, притягивая Хесуса к себе. –Да нет, всё хорошо, просто устал. –Он чувствует, как тонкие чужие пальцы нежно начинают водить по вискам и массировать их. Лёша улыбается как довольный кот и смотрит на девушку. –Давай сегодня сходим куда-нибудь? –А как же стрим? –Алина слабо хмурит тонкие брови, продолжая водить пальцами по недавно выбритым вискам. –Не хочу сегодня запускать. Хочу отдохнуть и провести время с тобой. –Хорошо, тогда обязательно куда-нибудь сходим. Он смог полюбить. Впервые за долгое время смог почувствовать себя любимым. Вновь ощутил чувство когда тепло разливается в области грудной клетки, каково это засыпать с человеком и просыпаться с ним же. Лёша толком и не понял, чувствовал ли что-то тогда к Вове. Да и сейчас не хочет уже этого знать. Не имеет значения. Он сбежал от проблемы чтобы жить спокойно самому и вдруг не усугубить ситуацию. Он искренне надееться, что сделал тогда всё правильно, и сейчас Вова счастлив так же, как и он.