The Catcher in Lies

Первый снег. Такой робкий и чистый, будто чья-то детская любовь. Нежно окутывает землю, даёт надежду, а потом... Тает от того, что температура была недостаточно низкая. Появляется слякоть, лужи, какая-то непонятная слабость и грусть, будто бы не знал, что в первый раз снежинки  расстают на твоей ладони. Ты свято веришь в то, что зима вечна и никогда не закончится. Будет только расцветать, опалять своими чувствами. Но потом наступает весна и забирает с собой весь пушистый ковёр, оставляя только проливные дожди с привкусом горечи и страданий. Вот и сейчас, ты идёшь по сырой земле, уткнувшись взором на носки ботинок, чтобы не было видно слез.  Ничего серьёзного не произошло, просто расстался с парнем. Забудется, будет легче. Все-таки мы же не хрупкие девчонки, правильно?  Но почему-то на душе какой-то мерзкий осадок, будто потерялось что-то ценное, считая, что это были отношения ради выгоды, а не по любви. От такой глупой реакции смеяться хочется, только вот не можешь. Давно забыл, что такое искренние чувства, заигрался, утонул в пучине лжи.   Вы даже обручены были. И сейчас в твою кожу ладони, которая сжата в кулак, впивается кусок золота с аккуратным камушком. И до тебя не доходит. Почему? Почему так паршиво и херово? Будто пронзили тысячей колышков, пытаясь убить. Только вот решили оставить шанс на жизнь, чтобы ты страдал дальше. Вдалеке уже показывается знакомая многоэтажка. Можно расслабиться и выплеснуть все эмоции на коже, нещадно терзая руки, чтобы алая как вино жидкость, стекала на плитку ванной, пока запястье пульсирует от желанной боли. Волосы растрепаны, глаза опухли, а голос охрип настолько из-за криков, что не можешь вымолвить и слова. Почему же фиктивные отношения принесли столько мук? Почему эта скотина так плотно засела в горле? Телефон разрывается от сообщений родственников, ведь ты свалил с важного ужина, где был расторгнут контракт. Поэтому в доме родителей можно не появляться как минимум лет пять.  В квартире тишина. Лишь тикают настенные часы и светится телефон, на котором раз за разом высвечивается месенджер с матами и голосовыми.  Худые пальцы перебирают заляпанный в крови канцелярский ножик, пытаясь понять, когда таким стал.  Но тут слышится стук в дверь. Приходится подняться и быстро промыв раны водой,  поплестись ко входу. -Что-то хотел? - хрипишь ты, не смотря даже кто стоит на лестничной клетке. -Тэ, открой. Прошу. Прокуренный баритон приятно обволакивает уши, заставляя подчиниться просьбе. Обесцвеченные волосы, кожанка и мятные конверсы. Узнаешь своего друга сквозь пелену. -Опять? Все из-за ужина? Тот придурок виноват? - старший аккуратно берет запястье, осматривая линии на бархатной коже. -Он не придурок... Это все моя вина. Скажи, как его разлюбить?  Есть какие-то таблетки, массажи? Как обычно прячешься в челке надеясь, что этот гений психологии не прочитает всю глубину проблемы. Известно только одно. Эти пронзительные серые глаза никогда не осудят. Какая бы фигня не случилось, он лишь грустно улыбается, спасая твою жопу из дерьма. Вот и на этот раз тебя мягко опускают на диван, попутно ища в холодильнике перекись водорода. Парень уже привык к таким истерикам. -Тэхен, медицина тут бессильна. А тебе всего двадцать пять. Единственный способ забыть его, это влюбиться в другого человека. Да к тому же, на что надеялся? На счастливую любовь? Да я даже не помню, когда ты последний раз улыбался. Такое чувство, будто сейчас передо мной не Ким, а простая кукла. Очнись наконец. Родителям нужен только бизнес, а тому козлу слава и высокие рейтинги. Ты наконец поднял взгляд на Юнги, умоляя замолчать. Несомненно все это горькая правда. Настолько, что чувствуешь себя пятилетним ребёнком, который смотрит на все в розовых очках.   На самом деле, ты не плакал очень давно, а эмоции не показывал ещё дольше. Копил все в себе, увядая на глазах, когда замечал от бывшего парня похождения к другим людям.  Но отец буквально продал тогда ещё семнадцатилетнего тебя, не давая шанса на выбор. Просто поставил перед фактом и все. А когда его сын безвозвратно влюбился, аннулировал контракт. -Хен, ты знаешь как мне сейчас больно?  Как хочется сдохнуть... -Знаю малыш. Я тоже люблю одного человека. И это пиздецки плохо, ведь мы никогда не будем вместе, - на губах блондина появляется грустная улыбка. -Чушь, да любому понравится такой как ты. Просто подойди и скажи... -Я тебя люблю. -Ч...что?-сердце на секунду йокнуло, покрывая щеки красным цветом. -И как. Я тебе тоже нравлюсь? Да успокойся, почему так удивился? Шуток не понимаешь? Видимо да, раз жалостно бегаешь по бледному лицу глазами, не понимая происходящего. Мозг давно улетел на Мальдивы, а логика в долгом отпуске.  Слезы постепенно высыхают, оставляя только пульсации на запястье, перемотаном бинтом.  Повисает какая-то странная атмосфера. Сердце колотится, бросает в жар, а взор находит самые мельчайшие детали в красоте старшего. Но тут слышится щелчок чайника, оповещая, что пора бы заварить лечебную траву, чтобы хуже не стало. Ты молча следуешь за белобрысым на кухню, рефлекторно хватая со стола какую-то сладость. Потом замечаешь лакрицу в руках, откидывая её обратно в плетеную корзинку, ведь это любимое лакомство... Стоп, хватит об этом. -Хен, тебе не кажется, что я поступил тупо. Ведь тогда это был лишь договор? -Тэ, мы не роботы. Имеем право вкусить запретный плод. Да и к тому же, отдавать ещё юного парнишку мужику за тридцать, скотинская идея. Но с другой стороны... Ладно. Не буду. -Продолжай, - руки сжались в кулак, понимая, что сейчас заденут за живое. -А с другой стороны... Был ли у них выбор? Мы все проклинаем богачей, мол такие плохие, заключают фиктивные браки вместо того, чтобы устроиться на работу. Но им не понять, что вы привыкли к такой жизни и хватаетесь за последний шанс. -Что верно, то верно. Мне правда не стоило так поступать. Отвар приятно вяжет горло, расслабляя и давая наконец возможность уснуть. Тяжёлый однако выбрался денёк. Хотя скорее всего в напитке снотворное, ведь Юнги как никто другой опекает тебя. Тело обмякает на стуле, постепенно опуская веки, пока голова окончательно не оказывается на столешнице. Мин улыбается как дурачок, глядя на подрагивающие ресницы и мило нахмуренные брови. А потом, когда тушка младшего оказывается в руках, тихо охает от того, что тут явно недобор веса.   Красный нос непроизвольно шмыгает, показывая то, что окончательно так и не удалось успокоится. У тебя привычка обнимать во сне все что движется и не движется, поэтому рука Мина оказывается в плену, а вскоре и вовсе сам парень падает рядом, ведь ты перевернулся на другой бок. Его сердце бешено стучит, от терпкого запаха вишни буквально в пяти сантиметрах...