In his song we find peace // В его песне мы обретём покой

      Мягкие напевы были слышны по всей школе, полупрозрачная мелодия поднимала настроение окружающих в комнате. Пианист сидел один, его пальцы танцевали по клавишам, его прикосновения были нежными и незамысловатыми. То, как он играл, было завораживающим, его спина была прямой и у него был отдаленный, но острый взгляд на ноты, как будто музыка была той, которая двигала им. Все, что он делал, было в гармоничном союзе, ни одной неуместной ноты, отточены мельчайшие детали.       Студенты должны были скоро покинуть здание, было довольно поздно, чтобы послешкольные клубы закончились, но пианист сидел нетронутым и продолжал играть, не обращая внимания на освобождение. Комната освещалась только естественным светом, солнце освещало его престижную фигуру, светлые волосы выглядели такими же нежными, как тени, отбрасываемые на его бледную кожу.       Коридоры снова переполнены, немногие бродят сейчас вместе с остальными. Все их разговоры затихли, так как многие были очарованы таинственным музыкантом. Усталость, которую они ощущали от того, что их деятельность заканчивалась, они чувствовали, как их тела теряют напряжение, когда они были в присутствии песни.       Ошеломляющий звук шагов постепенно начал смягчаться, Альбедо думал, что большинство студентов наконец уехали домой. Он снял свои ноты с подставки, подошел, чтобы схватить свой рюкзак, и приготовился уйти. Сегодня всё длилось вечность, без особых причин пианист просто немного устал. Солнце начало садиться, белая комната окрасилась розовым цветом.       Выходя из комнаты, он повернулся, чтобы оглянуться назад, улыбаясь. Это было его любимое место в школе, большинство никогда не использовало небольшое пространство подобное этому, так как здесь была комната музыкального кружка, поэтому Альбедо отдыхал здесь, когда у него было время. Он был сам по себе, имея друзей, но с сильными границами, что позволяло ему иметь это место в тайне.       Ходили слухи о том, что таинственный пианист успокаивал взволнованных студентов, но никто не осмеливался войти, когда он выступал. Альбедо был благодарен за вежливость, так как он тоже хотел оставаться скрытым.       Когда он вышел, то был удивлен, встретив незнакомца, спящего за дверью.       Голова скрыта худи и скрещенными руками, рядом с ним опустился черный рюкзак. Положение казалось неудобным, но парень спал так, как будто это его не беспокоило.       Школа собиралась скоро закрываться, и Альбедо забеспокоился, что охрана не найдет спящего мальчика.       Блондин присел рядом с ним, опираясь на свои колени. Он вытянул руку, мягко тыкая в незнакомца.       — Привет, — казал он тихо, не зная, как привлечь внимание мальчика должным образом.       Не получив реакции ни на тычки, ни на голос, Альбедо вздохнул с легким разочарованием.       — Здравствуйте, сэр. Пора вставать, понимаете, — он сказал с тревогой, желая быть дома в данный момент.       В очередной раз парень не дал ответа.       Альбедо подошел немного ближе и снял капюшон, и только тогда парень отреагировал. Его движения были быстрыми, как только Альбедо слабо дернул капюшон, его рука была встречена сильной хваткой.       — Кто ты? — спросил парень, едва в сознании, но строго.       — Я скажу тебе, если ты откроешь глаза.       Он слушал, слегка отворачиваясь. У парня были короткие черные волосы с бирюзовыми кончиками, две передние части были длиннее и обрамляли его тонкое лицо. Его глаза были красивым золотом, Альбедо думал, что он может видеть солнце, таящее в его отражении.       — Мои глаза открыты. Скажи мне.       — Альбедо.       Он, казалось, думал об этом, опустив голову с изумленными губами.       — Красивый, — прошептал он, и, к счастью или нет, блондин услышал и почувствовал, что его уши покраснели.       — Могу ли я спросить, почему ты спал снаружи этой комнаты? — Альбедо подошел, скользнул рядом с ним и уперся больной спиной к стене.       — Музыка была красивой, это было единственное, что помогало мне спать в последнее время, — когда говорил, что блондин подходил к кульминации, он слегка зависал и только потом замечал глубокие мешки под своими золотыми глазами.       — Любая музыка или именно эта? — спросил Альбедо, смущенный и заинтригованный. Он знал, что говорят слухи, но видеть человека, который предстал перед ним, было совершенно другим.       — Это. Это очень… Утешает, я думаю, — сказал он, выглядя немного неловко сейчас.       — Хмм, — Альбедо напевал в ответ, довольный этим ответом, но желая найти более легкий способ помочь парню заснуть.       Ох, он еще не узнал его имени.       — Как мне тебя называть? — он спросил, чувствуя себя плохо, но не обратил на это внимания первым.       — Сяо.       Альбедо немного рассмеялся, думая, что имя человека, у которого были глаза, поразительно напоминающие восходящее солнце на фоне темного неба, было подходящим, он подумал, что это немного мило.       — Сяо, как бы ты себя чувствовал, если бы я сказал тебе, что пианист за этими дверями был я? — он был строг к тому, чтобы держать свою личность в секрете, но Сяо, находясь перед ним, дал ему уверенность, которой ему не хватало.       Его цитриновые глаза просветились, было видно шокированное выражение лица, и он, казалось, почти почувствовал облегчение от того, что именно Альбедо тот, в ком он нашел утешение.       — Правда? — спросил он, стараясь изо всех сил не звучать слишком взволнованно. Сейчас он казался гораздо более живым, чем несколько минут назад.       — Да, следуй за мной. Я сыграю для тебя.       Они встали, Сяо взял Альбедо за руку, следуя за ним рядом с пианино. В комнате уже было темно, солнце давно село.       На случай, если был пасмурный день, Альбедо прятал свечи, чтобы убедиться, что он может играть в атмосфере, в которой он чувствовал себя наиболее комфортно. Школьные огни были слишком суровы на его глазах, он предпочел бы не играть с ними.             Он ходил вокруг, осторожно ставя и зажигая все свои свечи, в то время как Сяо смотрел в изумлении. Он сидел на скамейке для фортепиано, глаза следили за Альбедо, куда он пошел. Его светлые волосы нежно светились на фоне света свечи, напоминая ученику о принце.       Затем Альбедо достал свои упакованные листы, готовясь играть для парня. Раньше он чувствовал себя истощенным, но теперь он чувствовал себя более непринужденно. Неприятности предыдущих часов больше не влияли на его разум и тело, потому что в данный момент были только он, пианино и Сяо, и это сделало его довольным.       Как и раньше, он вытянул пальцы и сделал глубокий вдох перед игрой. Читая ноты, он на самом деле не думал, он не беспокоился о том, что выглядело правильно или что могло быть возможной ошибкой. Он чувствовал музыку, его пальцы двигались импульсивно, и он дрейфовал вместе с мелодией.       Сяо смотрел с трепетом, глаза скользили от пальцев к лицу, находя парня рядом с ним захватывающим дух. Его спокойная демур не проявляла никаких признаков тревоги, это было так, как будто он стал его музыкой. Его движения грациозны и точны, каждая нота сыграна так, как должна быть. Он казался невыразительным, когда играл, как будто его тело было на автопилоте. Его фигура скатывалась между приглушенным огненным светом, освещая его черты и усиливая впечатления единственной аудитории.       Песня была мирной, атмосфера спокойной, и, несмотря на то, что сегодня утром они были незнакомцами, они внезапно почувствовали себя связанными с друг другом.       Он навалился сзади, его тело хотело быть ближе к пианисту. Это было необычно для Сяо, который обычно изо всех сил старался не беспокоиться о других. Может быть, он был очарован выступлением Альбедо, или, может быть, сладкая песня заставляла его уставать, но по какой-то причине он чувствовал себя свободным и отстраненным, как будто он мог встретить место, где Альбедо проживает во время игры.       Его голова прислонилась к плечам блондина, а пианист не обращал внимания, полностью сосредоточившись на том, что перед ним. Как всегда, он был полностью погружен в свое ремесло, посвященное созданию нежного и успокаивающего выступления.       Он почувствовал, как Сяо зашевелился напротив него и, поскольку он обычно оставался невыразительным, улыбка теперь закралась на губы пианиста, он слегка опустил голову из-за маленького бутона счастья, заложенного в него, пока он продолжал играть.       То, что лежало перед Сяо, было великолепным видом с вершины горы. Белый цвет украшал его окружение, снег падал медленно. Единственным звуком, который можно было услышать так высоко, был ветер, приглушенный эхом воя. Холодный воздух прижимался к его лицу и у студента образовалась застенчивая улыбка.       Что-то в этой местности казалось таким свободным, как будто здесь был один он, чтобы с болью пересечь небо и отдыхать напротив горы. Он ходил вокруг, не обращая внимания на то, что его одежда промокала от толстых штабелей снега. Он просто хотел двигаться, исследовать местность и видеть мир вокруг и под собой.       Он шел бесцельно, просто наслаждаясь путешествием. Он заметил различные виды птиц, летающих, отдыхающих и питающихся. Кабаны бегают по земле, а красные кристаллы украшают пейзаж.       Путешествуя, он обнаружил пещеру. Её вход почти незаметен, как будто он раскрыл себя только для того, чтобы Сяо вошел. Он подошел ближе, подходя ко входу.       То, что он увидел перед собой, было шоком, ему пришлось сделать оглянуться, чтобы осознать, реально ли это.       Альбедо стоял в пещере, улыбаясь, рисуя на холсте. В пещере был зажжен небольшой костер, освещающий блондина и сцена поразительно знакома, когда Альбедо играл на пианино.       Сяо вошел, его шаги были тихими. Альбедо концентрировался на своей работе, как и во время игры.       Взгляд решимости и заботы, который признавался его бирюзовыми глазами, был прекрасен, он вкладывал столько усилий во все, что делал.       — Привет, — сказал он, давая о себе знать.       Альбедо обернулся, выглядя более шокированным, чем Сяо был изначально.       — Что ты здесь делаешь? — он не казался сердитым, казалось, что он хотел увидеть парня.       — Не знаю… может быть, меня просто тянет к тебе? — Сяо слегка шутит, увеличивая улыбку на лице Альбедо.       — Милая мысль.       Сяо приближается к Альбедо, собираясь понаблюдать за его искусством. Почему-то человек рядом с ним полон одних лишь сюрпризов. На холсте изображена картина Сяо, с тех пор, как они были в классе. Его голова лежала на чем-то, казалось бы, похожем на одежду Альбедо, и казалось, что его рука держала легкую хватку, как будто он бессознательно протянул её к другой.       Он чувствовал себя неловко из-за того, как картина изображала его, но внимание к деталям, которое Альбедо уделял ему, было невероятным. Как будто он искал каждую прядь волос, которая покрывала его голову, чтобы получить каждую ресницу. Он чувствовал себя пораженным, Альбедо ничего не мог сделать.       — Что ты думаешь? — Альбедо сказал, закрывая их щель, чтобы обхватить руками талию мальчика.       Сяо ахнул при внезапном контакте, будучи застигнутым врасплох. Но, несмотря на это, он никогда не отталкивал Альбедо. Было так холодно, но его тело было теплым, руки Альбедо чувствовались так приятно, держа Сяо близко, что он хотел раствориться в прикосновении художника.       — Почему ты нарисовал меня?       — Не знаю. Когда я играю, я обычно представляю себе это место, и когда ты был рядом со мной, мой разум продолжал возвращаться к тебе, — сказал он и его дыхание щекотало шею Сяо.       — Кстати об этом… где мы?       — Внутри песни, —… что?       — Подожди, позволь мне объяснить, — Альбедо поймал себя на этом, пытаясь понять, как правильно сформулировать. — Когда я играю, это то, куда я иду. Мои руки двигаются вместе с нотами и я позволяю себе убежать. Люди говорят, что, когда они слышат, как я играю, они начинают чувствовать себя спокойно или непринужденно, что напряжение снимается. Я не думал, что эффект, который я дал себе, может передаться другим, но по какой-то причине я ясный пианист.       — Как долго ты был в состоянии сделать это? — спросил Сяо, оглядываясь назад, чтобы встретить глаза Альбедо.       У блондина было сильное желание опустить и поцеловать парня в лоб, но он сопротивлялся этому.       — Моя учительница пианистка была удивительной женщиной. Она не только умела играть на фортепиано, но и была быстрым учеником и надежным учителем. Когда я был моложе, я очень равнялся на нее, и по сей день я все еще это делаю. Когда она играла, мое сердце всегда чувствовало свет, и, как я понял, я никогда не чувствовал раздражения или гнева. Она сказала, что отключилась от музыки и позволила песне освободить ее. Долгое время я не понимал, но по мере того, как я часто играл, я как бы развивал идею. Ты должен был представить свой покой и то, в каком направлении ты хочешь идти, — он вздохнул, сталкиваясь их лбами вместе.       Сяо посмеялся над милым поведением, которое блондин показал ему.       — Она кажется хорошим учителем.       — Она была, — Альбедо согласился.       Его руки все еще были вокруг Сяо, он забыл, почему он это сделал или как они вообще оказались в таком положении. Он просто чувствовал, что это было правильно, что Сяо принадлежал его объятиям.       — Сяо, — сказал Альбедо сладким и нежным голосом.       — Да?       — Как ты сюда попал, если ты не против того, чтобы я спросил?       Сяо не против, но, честно говоря, он не знает. Когда Альбедо играл, он чувствовал необходимость быть с ним.       — Они говорят, что музыка приводит тебя в место, где ты хочешь быть, я думаю, что я хотел остаться рядом с тобой.       Альбедо почувствовал себя покрасневшим, золотые глаза Сяо сосредоточились на нем, а сладкие слова казались излишними.       Он поднял руку к щеке Альбедо, к которой отвел глаза, чтобы оторваться от золотого взгляда парня.       Они только что встретились, но в тот момент, когда они нашли друг друга, они были неразлучны. Как будто они должны были найти друг друга, что Сяо спал за пределами комнаты, чтобы привести Альбедо к его поиску. Они не знали друг друга, оба были незнакомцами, но в тот момент, когда музыка начала играть, все это перестало иметь значение.       — Когда мы вернемся в музыкальную комнату, ты будешь по-прежнему держать меня так? — спросил Сяо, снова привлекая внимание блондина.       — Конечно, буду, — успокоил он, дразня касаясь Сяо.       — С сегодняшнего дня все мои песни посвящены тебе.