Часть 1
23 апреля 2022 г., 13:26
Намджун заходит в квартиру, тут как и обычно довольно шумно, включён телевизор, идёт какая-то детская передача, а по квартире разносится детский смех и лепет, а потом и топот маленьких ножек. Он успевает разуться до того как дочь прибежит в коридор и подхватывает свое чудо на руки, расцеловывая ее пухлые щёчки. Ребёнка нашёл, осталось найти её папу.
Альфа проходит в смежную с кухней гостинную. И если вы думали, что Мин Юнги будет что-то готовить к приходу мужа, стоять у плиты и варганить ужин, то нет, совсем нет, вы прогадали. Мин Юнги страдает на полу. Развалившись на ковре по середине гостинной, он стонет устало, переворачиваясь лениво на спину и смотрит на мужа измучено.
— С тобой все хорошо? — усмехается. От этого человека можно хоть что ожидать, и для чего интересно этот цирк на этот раз.
— Нашу дочь подменили в род доме… — смотрит грустными глазами, они даже немного блестят от слез.
Вот это папаповорот. Намджун хмурится, смотря на такую же хмурую и ничего не понимающую дочь, которая потом хватает шнурок худи родителя и тянет в рот, изучая на вкус. Нет, ну тут сходство не то, что на лицо, на поведение индентично. Юнги так же реагирует, только не на шнурок одежды.
Маленький ангел с тёмными кудрявыми волосиками, юнгиевым разрезом глаз, а его ямочками и губами. Как её подменили, Юнги точно сегодня не пил?
— Юни, мне кажется все-таки не все в порядке. — улыбается, усаживаясь рядом на ковёр и сажает ребёнка на колени, дав играть с такой интересной кофтой, которая уже вся в слюнях.
— Я тебе отвечаю, её подменили. Ну не может быть ребёнок, которого я рожал и носил девять месяцев, быть таким энергичным. Не может. Нет! — мотает головой, хмуря свои густые брови.
И Ким смеётся так громко и заливисто, что подхватывает и дочь, смех которой в точности такой-же как и его, но по детски звонкий и радостный, не понимая, что так рассмешило родителя, но ей это нравится.
Юнги и правда стало тяжелее с тех пор, как дочь стала ходить, а теперь, активно бегая, изводит папу. И его нельзя винить, все же в основном забота за Бёль именно на нем, пускай выговорится немного и поревет.
— И она очень громкая. — морщится юнги, переворачивать к ним на бок и обнимает одной рукой, положив голову на бедро мужа. — Вот младенцем была вылетая я, спит и ест только, а сейчас… мне кажется я на площадке не того ребёнка забрал.
— Милый, она просто пошла в своего отца, и не будет такой тихой и хмурой, как ты. Разве это плохо? — перебирает его светлые пряди джун, не понимая, как с его шутками у него ещё не было инфаркта.
— Да! Вот я её вынашивал, спать не мог на животе, меня мучил токсикоз, это чудо отбило мне мочевой пузырь, а потом пятнадцать часов родов и кормежка грудью… А ты знаешь как мне больно от этого. — вздыхает, все-таки улыбаясь слабо от вида этих пухлых щечек. Девочка как панкейки японские, такая же мягкая и воздушная. — А она вся в отца.
Мин забирает её к себе на ручки, усаживая на свой живот и расцеловывает маленькое личико.
— За такие страдания она должна быть точной копией меня, — мин убирает длинные волосики за ушко дочери, улыбаясь с её смеха и счастливых хлопков в ладоши.
— Можем родить ещё одного малыша, полную копию тебя. — смеётся джун, вставая с пола, чтобы переодеться и приготовить для своей семьи ужин. Кто, если не он то.
— Ни в жизни, Ким Намджун! Ни в жизни! — кричит ему в след и позволяет дочке бежать за отцом, мешать переодеться. Месть жестока, даже слишком.
