Стань шедевром моих страниц

8 декабря. 20:00. Сегодня, прогуливаясь по заснеженным улицам городского парка, передо мной предстала картина, полная ужаса и страха. На удивление мне она показалась волшебной и в полной мере описала жизнь дикой природы. Признаюсь, я даже немного сжалился над бедным созданием, но спасти его не решался. Было забавно наблюдать, как маленькое тело бьётся в конвульсиях и из последних сил борется за жизнь. Его минуты уже были сочтены, последний вздох сделан, и тело обмякло в зубах более крупного животного. Собака. Бродячая шавка смотрела на меня, не скрывая своей ярости, голода и желания. В зубах она держала небольшую домашнюю кошку, на шее которой висел порванный черный ошейник. Это была небольшая кошка, почти котенок, ярко-рыжего окраса. Я представил, как ее ждут дома и то волнение, которое они испытают... Те эмоции.. они доставляли мне удовольствие. Эти люди будут убиты утратой любимого питомца и так и не найдут тело. Я наблюдал за этой картиной так же, как собака наблюдала за своей жертвой во время убийства. Темно-алая кровь была на снегу, корнях деревьев и на собачьем носу. Сочетание белого и красного цветов было волшебным, но об этом немного позже. Собака кинула на меня последний взгляд и убежала, унося с собой бездыханное создание. Я подошёл к тому самому дереву, и лишь черный, маленький и ужасно потрёпанный ошейник лежал на снегу. И вы не поверите, на нем был адрес. И я не я, если бы не воспользовался этой возможностью. Вы думаете, что я сумасшедший? Да, так и есть. Я обожаю страдания живых существ. Эмоции, которые я испытываю... Жаль, я не могу поделиться ими с вами. Потребовалось немного времени, прежде чем я нашел дом хозяина. Он располагался в двадцати минутах ходьбы от парка. Это был маленький, ветхий домишка, из трубы шел дым, доносился детский смех, а на улице стояли аккуратно слепленные снежные фигуры. Кстати, детские чувства самые лучшие. Они такие хрупкие… И детей так легко сломать, лишь сказав пару слов. Отобрал конфетку — плачут. Толкнул в лужу — снова плачут. А сообщить им о том, что их кота разорвала собака... Я тихо вошёл во двор дома. Меня бесило все, что было в нем: вся детская радость, вложенная в этот снег, аккуратно убранный двор, да вся атмосфера сулила за собой отвратильную, мерзкую жизнь, которую я хотел прервать. Это не зависть, вовсе нет, просто эти люди не похожи на меня, и это раздражает. Мой палец нажал на звонок. Спустя какое-то время в коридоре послышались шаги, и дверь открыла молодая девушка, ей от силы было лет двадцать. Молодая... Чистая кровь. Красивое, я бы сказал идеальное тело, голубые глаза и рыжие волосы. Я замер. Я никогда не видел такой красоты. Я никогда не представлял, что мог бы сделать. Мое сердце пропустило несколько ударов, а в голове уже возникали разного рода образы, которые вызвали нездоровую улыбку на моем лице. Я мог бы мучать эту девушку много дней, мог бы сношаться с ней до потери сознания, я бы мог использовать ее, как хотелось бы мне. Я бы… Я поправил плащ и посмотрел на нее. Желание и страсть во мне не угасали, но я пришел сюда с другой целью. Мне пришлось рассказать ей все, в самых мельчайших подробностях, я старался не упустить ничего, что могло бы быть важным для меня. Смотреть, как с голубых глаз падают слезы было... Я даже не могу описать, что испытываю, это слишком завораживает. Моя рука потянулась в карман и достала последнее, что оставил после себя тот блохастый кот. Я смотрел на вещь с презрением, но старался показать сочувствие. Она верила мне, каждому моему слову, и по итогу выдавила одну лишь фразу: — Я благодарна вам. Спасибо, что зашли. Она закрыла дверь перед моим лицом. Мне даже показалось это некультурным. И я подумал, что такая красивая девушка, хоть и невежливая, заслужила моего внимания. Покидая двор этой семьи, я услышал лёгкий детский плач, и улыбка сама поползла вверх. Я еле успел на последнюю маршрутку, чтобы вернуться домой. Конец заметки. Кстати, возможно, вы не поверите мне, но я мирный и честный гражданин своей страны. И даже работал в полиции, пока меня не уволили за один случай... Сейчас стараюсь завести больше знакомств. Зачем? Все просто: я писатель. Да-да, мои книги пользуются спросом среди молодежи, в категории ужасов.  Некоторые считают, что я жесток. Что мои книги ужасны, и их нужно прекратить выпускать. Многие из них содержат сцены ужасных убийств животных и часто людей. К слову, я считаю, что писатель не может описать что-то, если сам не видел — такой у меня девиз. Откуда же я беру материал для книг? А теперь вернёмся к теме знакомств. Как-то я гулял с девушкой, которая работала медсестрой. И я спросил ее: «Какой самый ужасный случай был в твоей работе?» Она рассказала мне, как в обычный летний день к ним поступил мужчина с тяжёлой формой заражения колотой раны. Он получил ее во время работы, напоровшись на железную арматуру. По его словам, он сам обработал и зашил рану, потому что не хотел беспокоить врачей таким пустяком. Также все инструменты были стерильными. Его рука была полностью охвачена гангреной, а из центра исходил ужасный запах гнили. Нитки, которыми он зашивал рану, перетянули сосуды, чем доставляли ужасную боль. Ткани стали похожими на кашу. Это было ужасно. Он ходил так несколько месяцев, прежде чем заметил, что вдобавок его рука стала местом обитания паразитов. Он ещё не знал, что его кровь переносила несколько инфекций, из-за которых он часто падал в обморок. Она рассказала, что это был самый противный случай в ее работе. К слову, кто будет искать убийц среди писателей? Которые основывались на собственных выдумках и идеях? Которые не знают ничего, кроме как проводить дни за исправлением сюжетов? Вот именно. Никто и никогда не заподозрит известного человека в убийстве.. Да даже если те, кто имеют деньги — всегда невиновны. Уже поняли, к чему я клоню? С этой девушкой пришлось повозиться. Мне не составило труда напоить ее и добавить немного снотворного в стакан. Она проснулась, привязанной к операционному столу. Иронично, не правда ли? Врач умрет в операционной. Ее лицо озарило непонимание, и я дал ей несколько минут осмотреться. Вокруг она увидела множество крови, некоторая была свежей, но другая уже засохла на стенах. В конце концов, сцену избавления от тела тоже нужно было прописать. Я вышел на свет, когда она стала задавать слишком много вопросов. Увидев мое растерянное лицо, подумала, что я здесь чтобы помочь ей. Девушка звала на помощь, пока я делал вид, что развязываю ее руки. Каково было ее удивление, когда мой смех заполнил всю комнату. Я положил руки на голову и склонился над ней. Последняя надежда умерла в ее глазах, покатились слезы, и она смотрела на меня как на психа, как на человека, который должен умереть. Я закрутил ее волос на своем пальце. — Прости, милая. Ты очень красивая, и я сделаю так, что твоя трилогия станет лучшей в моей коллекции. Она молчала. И меня это раздражало. Хотя наблюдать за ней было интересно. Я надел перчатки. От звука натянутой резины она вздрогнула. Я уверен, что слышал, как бьётся ее маленькое сердце. Я не испытывал жалости, волнения… Ничего. Возможно, удовольствие, не больше. И так, в моей руке оказался банальный скальпель, с которого все началось. Она все так же молчала. И я подумал, что перестарался, когда колол ей транквилизатор… Но стоило только поднести инструмент к ее лицу, она улыбнулась. Улыбнулась? Что? Я был настолько обескуражен, что инструмент выпал из моих рук. Я отшатнулся от стола, на моем лице отразилось удивление, ужас и восхищение. Она продолжала молчать, лишь улыбка не сходила с ее лица. Я не понимал в чем дело, ведь никто и никогда не вел себя так странно. Я чувствовал ее страх, ее желание жить… Но это... Что это... Руки задрожали... — Что? Не можешь убить меня? Ты маразматик, который забыл ценность человеческой жизни. Гореть тебе в аду с твоими книгами. Это единственное, что сказала эта мерзкая дрянь. О боже, какое наслаждение. Убить ее — будет честью для меня. Я вколол ей дозу крысиного яда и отошёл сделать некоторые зарисовки. Как и ожидалось, по моим подсчётам симптомы проявили себя через полчаса. Девушка начала захлёбываться в собственной рвоте, это было немного мерзко, но того стоило. Один за одним, ее стали поражать разного рода «неприятности». Самое интересное началось, когда отекли дыхательные пути, и она не смогла кричать. Ее глаза закатились, был виден только белок. Я решил действовать. Я подошёл к телу и сделал небольшой надрез на животе. Уверен, она все чувствовала, но ей сейчас было не до этого, она боролась за каждый вздох на этом столе. Пыталась ухватиться за каждую нитку, которая могла бы вытянуть ее с того света. Но единственное что она сделала, это вцепилась мне в руку. Я держал ее до последнего, она мысленно просила помочь, но единственное, чего я хотел, это ее смерти. И вот, она ослабила хватку. Как и ожидалось, умерла от сердечной недостаточности. Эх, я надеялся, она протянет ещё немного. Ее рука вяло упала вниз. Спустя время, ее зелёные глаза пополнили коллекцию на моей полке. Они выделялись среди всех остальных. Чем? Да я и сам не знаю. Было в них что-то особенное… Она до последнего смотрела на меня. Эту девушку я запомню надолго. Каким образом я ещё не избавлялся от тела? Я прятал его в лесу, присыпая содой, чтобы скрыть запах от собак, скармливал свиньям в деревне, растворял в растворе щелочи... Думаю, сегодня нужно придумать что-то особенное. Эта книга должна стать шедевром. Кажется, придумал... Зачем избавляться от тела, если можно провести игру? Отделить конечности от тела не было проблемой. Идея, которая пришла мне в голову, была жуткой и такой восхитительной. Я разложил конечности по коробкам и поздней ночью разнес их по родственникам умершей девушки. Спросите откуда адреса? Так они объявили о пропаже сразу, как не обнаружили ее на работе. Меня знают не только как хорошего писателя, в народе говорят «Белый маньяк». Свои убийства я совершаю только зимой, книги, в свою очередь, выходят к осени. Я ухожу в тень на девять месяцев, дабы отвести подозрения. Все это время я пишу книги, работаю, веду спокойный образ жизни и даже посещаю кулинарные курсы. И так, помните я рассказывал про сочетание белого и красного цветов? Коробки, которые я оставил на снежном крыльце, были пропитаны кровью... Скажете, что я болен, и будете правы. Я болен своей работой. Болен идеей написания лучшей книги. Я болен.