—Прости меня, солнце.

—Как же ты заебала, Швец— проворчала Горбачева держа младшую за шею.— просто заткнись, слышишь? Съебись куда-нибудь, мне похуй, только не мешай. Голубоглазая девчонка лишь спросила не хочет ли та поесть или попить, как та накинулась на неё. Их отношения уже не столь милые как это было в самом начале...голубоглазая могла бы её бросить, но она любит её, она не хочет потерять её..она готова на всё ради неё. Из глаз текут солёные слёзки, а в горле ком. Она неуверенно кивает и та, к счастью, отпускает её. Голубоглазая сразу покидает комнату оставляя разъяренную Горбачеву одну. Уходит на кухню и садится за стол. Пытается вытереть слёзы, но делает лишь хуже. Макияж размазывается, и всё выглядит куда ужаснее чем было. —Не реви,— слышится голос сзади.— Я в магазин, тебе как всегда, вина любимого? Полусладкого? Помнит. Мило. Хоть что-то она помнит из предпочтений Алёны... Розоволосая кивает и слабо улыбается. Горбачева накидывает на себя ветровку и покидает квартиру. Алёна остается одна в четырёх стенах. Кареглазой не будет как минимум полчаса. Может, раны обработать? На теле девушки не мало количество царапин и гематом от рук любимой девушки. Она их обрабатывает, но крайне редко. На шее у неё до сих пор след от сильных рук Горбачевой. Скоро там вновь образуется синяк.

***

—Блять, я тебя ещё раз спрашиваю, кто это был?!— разъяренно вопрошает кареглазая сжимая шею Алёна чуть ли не задыхается, а от того что в ванной и так жарко от горячей воды становится ещё труднее. —Отп-отпусти— молит она держась за руки светловолосой. Горбачева продолжает держать. Словно она лишь и добивается смерти любимой. Но ведь это не так, да? Она не хочет её смерти, наверно. —Сучка— она отпускает шею и бьет в нос с кулака— что б я этого гандона возле тебя больше видела, слышишь?!— воскликнула она. Из носа девочки потекла теплая струя крови. Капля упала в воду, а Горбачева лишь развернула девушку к себе спиной и уложила на плечо. Алёне страшно. Каждый день— ссора. Каждый день заканчивается сексом. Каждый день одно и тоже. Кажется словно это один и тот же день что повторяется десятки раз не прекращаясь. Каждый день вино и сигареты. Удушья и синяки, разбитый нос. На девчонке нет ни одного местечка где бы не было синяка, царапины или засоса. —Ненаглядная моя, прелесть...— шепчет светловолосая зарываясь носом в розовые локоны— ты же больше точно не будешь огорчать меня, да?— она касается губами шеи остовляя там мимолётный поцелуй. —Конечно, Сашенька...— шепчет Алёна. Сказать что-то против? Главная ошибка. Саша может взбеситься. Сильно. Тогда даже секс не поможет.

***

—Саш, он просто дал мне 5 рублей!—Алёна решила попытаться сказать что-то против. Вероятно это плохая идея. На балконе стоит магнитофон, что работает очень тихо по сравнению с их криками. Возможно их слышат все. Соседи, прохожие. Возможно, они даже ненавидят их за ежедневные крики, грохот разбитой посуды и падающей мебели и других вещей. —Да у тебя все дают 5 рублей!— показательно размахивая рука воскликнула старшая прижав девочку к стене— а ты— готова им отдаться! —Что?— ошаломленно вопросила Алёна— Я тебя люблю, дура! На кой черт, мне отдаваться прохожему?! Думай что говоришь! —Сучка— кареглазая сжимает шею— тебе кто давал право голоса? А, тварь? Алёна понимает что это было большой ошибкой. Большая ошибка— прирекаться со старшей. —Вот и правильно, молчи, сука.—произносит светловолосая ослобляя хватку на шее—посидишь на балконе, что б знала как с левыми мужикам на улице общаться. Светловолосая хватает её за волосы и выпихивает на балкон, после чего закрывает дверь на замок. Алёна садится на каменную поверхность поджав коленки. Холодно. И плохо. Слёзы текут, текут и текут... Они ни на секунду не прерывают свой путь по щекам розоволосой. Она сама виновата. Надо было молчать. Если бы молча— сейчас бы, в крайнем случае, просто сидела на кухне и может обрабатывала ранки. А вместо этого, она сидит на холодном балконе, вместе с магнитофоном который тихо играет какие-то песенки.

***

—Сашуль, я пошла!— воскликнула Алёна стоя в коридоре квартиры. —Куда намылилась?— в коридор выходит старшая. В её зубах сигарета, а лицо явно недовольно. Алёна вздрогнула. Такой вид старше пугает. Ничего хорошего можно не ждать. —Ну..с подружками погулять..— невнятно произнесла Алёна. Кареглазая девушка потушила сигарету и кинула куда-то на пол, а сама стала подходить вплотную к возлюбленной. —Ты— никуда не пойдешь, уяснила?— произнесла она. —Но Сашенька, почему?... —Больно плохо ты себя ведёшь в последнее время.— произнесла она— прирекаться стала со мною. Подумай над поведением, исправишся— может и пущу погулять на часик. Александра ушла в комнату оставив Алёну одну в коридоре со своими мыслями. Девушка сняла с себя куртку и повесила обратно. Сейчас, единственное как можно завоевать "прощение" это отдаться кареглазой полностью. С ног до головы. —Сашуль...прости меня... Александра отрывается от гаджета, убирает его на тумбочку и протягивает руки. —Иди ко мне, малышка— произносит она. Малышка...как же она давно её так не называла. Аж ком в горле появился, а по телу пробежали мурашки. Алёна послушно садиться на колени той, ожидая действий. Она ожидала всего что угодно, но явно не того что кареглазая просто обнимет её... Это кажется всё как глупый сон. Или фантазии Алёны что она придумывает каждый вечер. —Сашуль, всё хорошо?— шепчет Алёна. Та молчит. Кажется, словно осознает весь ужас своих действий. Всех своих действий которых она делала на протяжении уже года. —Нет, всё плохо— отвечает она спустя долгое молчание.—А у тебя? Глупый вопрос. Она знает. —Конечно Сашенька, всё хорошо, хочешь я, э...помогу тебе, что бы хорошо было? — Алёна замешкалась, а после потянулась ручками к ширинке штанов старшей. —Чшш..— кареглазая остонавливает её. Это действие старого вина, что стоит на тумбе? Сигарет? Или она принимает что-то похуже? Почему она стала так добра, буквально за 10 минут? Что произошло?. —Ты же обычно, ну, только так..— смахивая слёзы произнесла Алёна. —Я ужасная.— выпалила Горбачёва— почему ты со мною? —Как почему? Сашенька, я люблю тебя... —Любишь ежедневные избиение и удушья?— Кареглазая осознает весь ужас проблемы. Она сломала её. Эта не та девочка которую она полюбила. Эта девочка теперь плачет ежедневно. Хотя Александра обещала себе, что не позволит слёз на её лице . —Ну если тебе от этого хорошо, значит и мне должно быть, разве не так?— неуверенно вопрошает Алёна. —Глупая... Светловолосая прижимает к себе дрожащее тело. Ей страшно, она чувствует. Она довела бедную девочку, которую так любила. А всё из-за чертовых проблем со психикой. Она не сдерживается. Надо обратиться к психологу. А лучше к психиатру. Она должна научиться сдерживать гнев и другие не самые лучшие эмоции. А Алёне должны помочь с психологическим состоянием... Ей не лучше сейчас... —Прости меня, солнце...— она целует в макушку. Алёна вновь вздрагивает. Как давно такого не было. Казалось бы, всё что им осталось это вино и сигареты, всё что их связывает общая любовь к вину, и то как Алёна любит её. Но любит ли Горбачева её? Наверное. Алёна не знает. —По обещай мне, если я, хоть раз, ещё один, чертовый раз, подниму на тебя руку, ты уйдешь от меня, уйдешь и забудешь как страшный сон, ладно? —Сашенька, я не смогу...—шепчет Алёна утыкаясь в плечо старшей