Путь к сердцу

Хёнджин чувствует себя самым грязным человеком в мире и причины для этого, на самом то деле, настолько глупые, что в дальнейшем сам Хван будет смеяться.    Влюбиться в младшего брата друга — приговор? Нет, но от чего-то, после первой дрочки на светлый образ мальчишки, стало совсем-совсем совестно; смотреть в глаза Минхо, а уж тем более Феликсу, было невыносимо.    А Феликсу самому хочется со старшим подружиться, а главное понять, почему тот сторониться его, но сам не замечает, как детская заинтересованность и желание дружбы переросло в симпатию, а дальше в то, что следовало бы назвать влюблённостью, но младший боится признать факт этот и списывает на гормоны, весну, на что угодно.    И каждый раз, стоило Хвану порог дома переступить, щеки краснели то ли он красоты его, то ли от мыслей странных, но сильно возбуждающих: «Интересно, а как он целуется?».    Но весна прошла, гормонов шалящих нет больше, а чувства к старшему угасать не планируют, наоборот, с новой силой врезаются в сердце юношеское и больно делают, потому что мозг твердить продолжает: «Невзаимно это, пойми»     Феликс действиями показать пытается, мол, вот он я, посмотри на меня, но ничего в ответ не получает, кроме чувства тоски.   А Хёнджин, он, понимаете, и рад ответить на все это, но боится, что все это лишь плод его, влюблённого, воображения, нет никакого Феликса, что краснеет при виде его и разговорить пытается, смеётся громко, от чего у Хвана бабочки в животе порхают.   В силу озабоченности своей, ничего, кроме вещей странных и весьма смущающих, в голову не лезет; Феликса хочется сильно, так сильно, аж до слез, честно. И отношения их с мёртвой точки сдвинулись благодаря Минхо, что так кстати уехал по делам срочным (в последствии выяснилось, что уехал к парню своему, о коротком рассказать хотел позже) и любезно оставленной бутылке алкоголя, которую голубки наши решили на двоих разделить. (бутылка алкоголя двигатель…)