Воображение

Адам дремал на веранде в кресле-качалке. А может и не дремал., а думал о чём-то с закрытыми глазами. Азирафаэль поправил плед у него на коленях и вернулся в гостиную. Раньше бы он коснулся виска Адама двумя пальцами и пожелал ему увидеть во сне то, о чём он мечтает больше всего. Но Адам попросил больше так не делать. — Ненавижу потом просыпаться, — сказал он, — и осознавать, что всё мне лишь привиделось. Слишком больно, мистер Азирафаэль. За двести лет он так и не научился звать Азирафаэля и Кроули по имени. Ангел и демон не возражали. Не то чтобы они боялись спорить с Антихристом. Просто не мешали ему проявлять уважение. Адам Янг был очень вежливым молодым человеком. Он перестал стареть после тридцати пяти, и Азирафаэль, живший на свете шесть тысяч лет (теперь шесть тысяч двести лет, как не уставал напоминать ему Адам), не представлял, что вечная молодость способна превратиться в проблему. После несостоявшегося Армагеддона Адам сохранил свои способности. Если бы он стал обычным человеком, возникла бы темпоральная аномалия, которая со временем поглотила бы Вселенную. Мироздание не любит парадоксы. Так что Адам остался Антихристом, пусть по форме, а не по сути. Ведь мальчика с более добрым сердцем надо было ещё поискать. Время шло. Утекало, как вода при отливе. У Адама появились дети, потом внуки. Правнуки. Родители, друзья и верный Пёс покинули земную обитель. Адам верил, что все они в Раю. — Собакам Рай не положен, разве нет? — сомневался Кроули. — Тем более что происхождение Пса подкачало. Мягко говоря. — С течением времени в нём оставалось всё меньше от Ада, — уверял Адам. — И нигде не написано, что нашим любимым животным заказан путь на небеса. Впрочем, это мало его утешало. — Я скучаю по ним, — повторял Адам. — Я почти забыл, как смеялась Пеппер, истории Брайана, голос Уэнсли. Лай Пса. Мне не хватает моих дочерей и сыновей. Никто из родителей не должен жить дольше, чем его ребёнок. У меня много правнуков, я помню. Но с каждым поколением связь всё слабее. И сейчас я её практически не чувствую. Я не знаю их, они не знают меня. Я хочу домой, мистер Азирафаэль. Я устал. Как вы с мистером Кроули делаете это? — Делаем что, мой милый мальчик? — Живёте и наслаждаетесь жизнью. Радуетесь. Интересуетесь миллионом вещей после стольких лет. — Полагаю, — фыркнул Кроули, — мы с Азирафаэлем не даём друг другу скучать. Верно, ангел? В гостиной негромко играла музыка. Что-то французское. Кроули вытащил пробку из бутылки вина, креплёного, сладкого и терпкого одновременно. Азирафаэль со вздохом опустился в кресло, принял из рук Кроули бокал. — Как наш вечно юный друг? — Плохо. Смерть была бы для него благословением. Но четвёртый Всадник никогда за ним не придёт, и ты это знаешь, мой дорогой Кроули. — Я мог бы попробовать. — И что ты собираешься сделать? Спеть ему колыбельную? Кроули усмехнулся. В его взгляде мелькнул вызов. — Почти. Не стоит недооценивать моё воображение. Азирафаэль кивнул. Воображение Кроули творило настоящие чудеса. Оно пронесло его и Бентли сквозь огонь на М25. Благодаря ему уже двести лет Азирафаэль и Кроули не платили за электричество: ни один прибор в их коттедже в Саут-Даунс не был подключён к розетке. А Бентли продолжала ездить, не требуя бензина, и выглядела так, словно вчера сошла с конвейера. Кроули поставил бокал на кофейный столик и скрылся за дверями веранды. Выждав минуту, Азирафаэль последовал за ним и замер на пороге. — Мистер Кроули? — раздался сонный голос Адама. — Ш-ш-ш, малыш. Ты сказал, что устал. Пришла пора уснуть и видеть сны. — Вы мне поможете, мистер Кроули? — Ты сам справишься. Я в тебя верю. — Что мне сделать? Кажется, Адам всхлипнул, и у Азирафаэля закололо в груди, словно в сердце ткнули маленькой иглой. — Отпустить себя. Перестать держаться за телесную оболочку. — Кроули взял Адама за руку и ободряюще сжал. — Я ощущаю, как твой пульс становится слабее. Он едва прощупывается. Дыхание замедляется. Тебе нужен якорь. Первое живое существо, которые ты полюбил. Кроме родителей. Пёс. Ты слышишь его лай, он ждёт тебя… — Я его вижу, — радостно прошептал Адам. — Он виляет хвостом. У него в зубах клубок Пеппер. Из разноцветных ниток. — Отлично. Твое сердце потихоньку останавливается. Раз. Два. Три. Стоп. Душа… — Кроули замолк и скосил глаза в правый угол веранды, где из пустоты соткался четвёртый Всадник. Азирафаэль выдохнул с облегчением. Получилось. Воображение снова не подвело своего обладателя. Он шагнул к Кроули и обнял его за плечи, прижался щекой к щеке. Из груди Адама вылетел золотой шар и лёг в ладонь, протянутую Смертью. — ВЕЧНО ВЫ ТВОРИТЕ НЕВОЗМОЖНОЕ, — добродушно проворчал тот. — Мы стараемся, — ответил Кроули и улыбнулся.