Осень

Уже неделю в Питере шел дождь. То он лениво моросил целый день, то шумел по старым подоконникам мощным ливнем, но заканчиваться явно не планировал. Арсу порой казалось, что даже внутри основательных зданий университета все какое-то сырое. Включая половину одногруппников, перебаливающих ОРВИ на разный лад. Диагнозы на глаз и по фотографии Арсения научил ставить Позов. Худшим вариантом было, когда медицинские заключения Димка отрабатывал на самом Арсе. Потому что, вероятно, считал: чем зануднее бухтеть на больного, тем быстрее он придет в себя. Хотя сам такой метод гордо называл заботой. На улице по-осеннему стремительно темнело, и Попов торопился вернуться в общежитие. Подойдя к зданию вплотную, Арс привычным взглядом окинул второй этаж. Окно их комнаты уютно светилось. Значит, кто-то из парней уже на месте. Хорошо, если все трое. Еще лучше, если кто-нибудь приготовил поесть. Но такое случалось нечасто. Арсений и трое его друзей занимали комнату почти у самой кухни, но с едой как-то не складывалось. Чтобы что-то приготовить, надо где-то взять продукты и как-то выделить время. Со всем этим у ребят на втором курсе стало крайне туго. Особенно у Арса. Димке порой казалось, что не все маховики времени разбились, остался один, который нещадно эксплуатирует Попов. А как иначе он умудрялся все успевать, оставаясь безупречным по всем пунктам? Кроме как раз еды. Если бы соседи по комнате не подсовывали графскому величеству бутерброды с чаем, того бы давно унесло ветром в Омск. Или отсутствие аппетита тоже являлось личной суперспособностью Арсения? Сегодня все было иначе. Учебная неделя подходила к концу. Попов с трудом досидел последнюю пару в холодном неуютном кабинете и был готов на все ради пары бутербродов. Даже на поток заботливых нравоучений. Но, приближаясь к комнате, Арс понял, что все складывается как нельзя лучше. Об этом говорил ароматный (лучший в мире) запах жареной картошки. - Знаешь, кто приезжал, а? Крестный приезжал! – Антон буквально втащил Арсения за собой в комнату, – такое привез! Ты даже не угадаешь! Попов с первого дня знакомства полюбил эти восторженные искорки в зеленых глазах, которые появлялись у Антона в моменты совершенно детской радости. Полюбил? Слово-то какое подобралось. - Эй, ну ты чего? – Шаст сменил восторг на беспокойство за полторы секунды. - Оставь его, это у него голодный обморок. Или недосып. Или недообморок, - Димка придирчиво оценивал благородную синеву под глазами Попова. - Спасибо, что не голосып, - усмехнулся Арсений. - В натуре спасибо, - в благодарственном жесте сложил руки Матвиенко. Все рассмеялись, а Арсений мимолетно подмигнул Антону: - Не парься, просто устал жутко. И есть так хочется, - картошка на столе приветливо поблескивала ароматным, зажаренным до золотого цвета, луком. Рядом с огромной сковородкой лежал свежий хлеб, стояла открытая банка домашних огурчиков и пара полтарашек пива. - Антон Андреевич, тебя крестил святой человек! – с трудом отвлекаясь от прекрасной картины и идя мыть руки, заключил Попов. - Давай быстрее, это ж еще не все! – Шастун просто не мог усидеть на месте, беспокойно заламывал руки, позвякивая браслетами в такт стучанию вилок. Арсений переоделся в просторную черную футболку, умылся и поправил челку. Идеально для встречи с картошкой. И не только. Стоя посреди комнаты, Антон сиял как солнышко, о котором в этом городе народ уже начал забывать. В руках он бережно сжимал новую гитару, аккуратно протягивая ее Арсению. Инструмент был действительно очень красивый и изящный. Даже пах как-то особенно. Попов нежно провел рукой по струнам, и они ответили звонким мелодичным звучанием: - Это прекрасно, Тох, у меня просто слов нет, - широко улыбнулся Арс, возвращая гитару владельцу. - Это отвал всего, братан, - поддакнул Позов, - но моя старушка тоже ничего, - и он с теплотой посмотрел в угол, где стоял его старенький инструмент. - Это просто мечта! – не переставая лучиться счастьем, Шаст уселся на кровать настраивать гитару. Остаток вечера парни пили пиво и орали песни Короля и шута. Димка с Тохой вспоминали лето, совместные походы на природу. Арсений с Сережей слушали, улыбались и накидывали своих историй. За окном упорно шел дождь, но в комнате было уютно и тепло. Попов прикрыл глаза на моменте, когда Позов с Шастом, хохоча, рассказывали парадокс прохладного теплого вечера Сереге, и мгновенно уснул спокойным, крепким сном. Золотые листья похрустывали под подошвами ботинок. Ночью было морозно. Арсений быстрым, казалось, раздраженным шагом спешил на учебу. Полы тонкого осеннего пальто разлетались от холодного ветра. Видел бы эту картину Дима, решил бы, что Попов таким отношением к своему здоровью над ним издевается. Но Позову сегодня ко второй паре, а Арсу наплевать на холод. Он слишком погружен в свои мысли. Стайка щебечущих девчонок смущенно захихикала, когда красивый брюнет буквально пролетел в паре метров от них, но он и головы в их сторону не повернул. Арсений злился. А пытаясь разобраться в том, что же именно так его раздражает, начинал сердиться еще сильнее. - Да чтоб тебя… - парень выругался и сжал кулаки. С какого момента это началось? Нет, не эта дурацкая злость, другое. Потребность во внимании? Симпатия? Полтора года назад Попов и его одноклассник Сережа Матвиенко успешно поступили в один престижный северостоличный ВУЗ. Специальности ребята выбрали разные, но это никак не мешало им заселиться вместе в одну комнату в общежитии. Когда парни прибыли в свои новые апартаменты, в комнату уже заехали и проживали пару дней двое первокурсников из Воронежа. Арсений хорошо помнил первые моменты знакомства. Димка почти сразу кинулся серьезно и обстоятельно обсуждать предстоящую совместную жизнь, Антон больше улыбался и слушал. И кидал на Арса любопытные взгляды с теми самыми искорками. Радовался. С тех пор Попову были необходимы эти зеленые огоньки. Сначала не так часто, потом все больше и больше. Сидеть рядом с Антоном, шутить с Антоном, помогать по учебе Антону, быть с Антоном. Только бы тот улыбался и «искрил». Но после того, как Шаст увлекся музыкой, все изменилось. Он почти не обращал внимания ни на что, кроме нот и аккордов. По вечерам они долго засиживались с Позом, наигрывая что-нибудь и разучивая, но Димка всегда ложился спать раньше. Антон же еще долго тихонько трогал струны, думая, что никто не слышит. Но Арсений всегда слушал, всегда не спал. Дождь начал неприятно моросить, смывая с листьев хрупкий иней. Снова дождь, снова учеба. Арсений нахмурился и продолжил путь. Нужно что-то делать. - Я хотел бы остаться с тобой, просто остаться с тобой… - Шастун тихо наигрывает и напевает себе под нос, не замечая, что в комнате остались только он и Арсений. Сережа с Димой ушли вдвоем, сославшись на возможность выгодно заполучить конспекты для следующего экзамена. Но Антон этого не услышал. - Я тоже хочу попробовать. Шаст поднял глаза. Перед ним стоял Арс со взъерошенными волосами и в помятой черной футболке. Такой домашний, такой свой. - Ты? – удивился Антон. - А что в этом такого? – Попов нахмурился и как будто слегка обиделся, - не сумею? - Ты? – повторил Шаст и улыбнулся, - конечно, сумеешь. У тебя же все получается. - Да, я знаю, - шутливо вздернул нос Арсений. - Зачем тебе это? – Антон серьезно посмотрел на друга. Искорки в глазах заблестели каким-то ревностным огнем. - Понять хочу. Не то, чтоб музыку. Скорее тебя, - Попов садится рядом, очень близко. Проводит рукой по струнам, невзначай задевая руку Шаста, - что в этом особенного? - Просто нравится и все… У тебя такого не бывало? – Антон, передав гитару, складывает пальцы Арсения в самый простенький Am. - Бывало. Прямо сейчас бывало, - Арсу кажется, что он сдержал легкую дрожь, что Антон не почувствовал. - Ну как? – Шаст все еще не отпускает Арса. И его руку. - Немного больно, - Арсений честный во всем, - но мне нравится. - Со мной по-другому не будет, - Антон больше не касается пальцев Арсения. Он бережно откладывает гитару, придвигается к Попову и невесомо касается губами его уха, - я все покажу тебе, если ты хочешь. Арс больше не дышит. Резко повернув голову, встречается взглядом с Шастом. Искорок нет, бушует огонь. Невозможно сопротивляться, и Попов сокращает расстояние. Сначала неуверенный поцелуй, потом более жаркий. Антон своими музыкальными тонкими пальцами притягивает Арсения за шею, увлекая все глубже, все безумнее. Стягивает футболку сначала с себя, потом с Арса. Мимолетно кидает взгляд на рельеф торса Попова. Бледный, обманчиво хрупкий, но такой красивый. Шастун проводит рукой сверху вниз, спускаясь к ширинке штанов Арсения. - Что ты делаешь? – на выдохе еле слышно шепчет Арс. Антон не отвечает. Справляется с молнией, наклоняется вниз и проводит языком по высвободившейся головке. Попов закусывает губу, чтобы не сорваться на крик. Сумасшествие, о котором он и мечтать не мог. Шаст тем временем скользит языком по всей длине, начиная помогать себе руками. Ритмичные движения пальцев, сменяющиеся поцелуями. Антон стоит на коленях, на его щеках румянец, а его прикосновения сводят с ума. Арсений закусывает кулак и, приглушенно рыча, кончает. Шастун смотрит на свою испачканную руку, слизывает с головки последнюю капельку: - Ты мне за это должен, - ухмыляется Шаст, встречаясь взглядом с Поповым. Там все еще бушует зеленый огонь. - Я и этому научусь, - смеется Арсений. Совершенно счастливый Арсений.