без ума от него.

Эндрю с Нилом уже подъехали к отелю, который с виду напоминал обычный многоэтажный жилой дом, но даже его внешний вид произвели хорошее впечатление: дизайн был выполнен в современном стиле, название которого Нил даже попытался вспомнить, но мысли только и метались от ар-деко до минимализма. Нил с Эндрю забрали свои вещи из машины и, зайдя внутрь, сразу направились к ресепшену, за которым сидела миловидная девушка с рыжими волосами, заплетенными в гульку, карими глазами и аккуратными, приятными чертами лица. Одета она была видимо в их фирменную форму, потому что под бейджем с именем Лорана на рубашке была вышита надпись названия отеля: «Oasis Fresh Hotel». Как только они подошли, Лорана сразу же подскочила с места, светло улыбнулась и высказала им заученную приветственную речь. Эндрю сразу объяснил девушке, что они бронировали номер, после чего она попросила показать документы и отдала им ключи, посоветовав обращаться, если что-то понадобится. Их номер находился на третьем этаже, поэтому парни даже не стали искать лифт — если он тут есть, — чтоб подняться на свой этаж. Пройдя немного по коридору, они нашли дверь с номером «305» и зашли в свой номер. Внутри он был намного красивее, чем Нил представлял прежде: нежные цвета радовали глаз; мебель выглядела новой, будто ее завезли перед самым приездом новых посетителей; стиль минимализм приятно удивлял своей красотой. Нил ни разу не жил в подобном месте, тем более не отдыхал; с мамой они всегда останавливались в старых дешевых мотелях, чтоб переночевать одну ночь, и никогда нигде не оставались больше, чем на сутки. А общежитие в Пальметто хоть и было с красивым и приятным интерьером, но оно и близко не стояло с этим местом. Немного рассмотрев прихожую, Нил сразу же направился на поиски спальни. Джостен прошел в гостиную: крупный диван белого цвета стоял вдоль стены, над ним висели пара полок и большая картина. Большая плазма висела на стене напротив дивана. В гостиной был выход на балкон, что немало порадовало Нила. Пройдя большую гостиную, Нил оказался в чуть меньше по размерам спальне. Застыв на ее пороге, он с нескрываемым интересом и открытым ртом разглядывал ее. Вроде бы, ничего особенного — комната, да комната, но Нила цепляла абсолютно любая вещь, выполненная в современном стиле. Все же переступив порог спальни, Джостен заметил кое-что, что его немного напрягло. Повернувшись к идущему следом Эндрю, он спросил: —Одна кровать? — прищурившись, задал он вопрос. Эндрю, с видом без-понятия-почему-тут-только-одна-кровать, выглянул из-за плеча Нила и окинул комнату быстрым взглядом. —Даже не знаю, как так получилось. Наверное, ошиблись, — с нескрываемым сарказмом объяснил Миниярд. — Если тебе не нравится — можешь спать на коврике в прихожей. Эндрю аккуратно обошел Нила и попал в спальню. Возле просторной двуспальной кровати, выполненной в черных и белых тонах, над которой висели настенные часы, стоял такой же большой диван, сочетающийся в цветах с кроватью. Между диваном и кроватью находилась тумбочка, на которой красовался небольшой настольный светильник. Напротив кровати стояла вместительная тумба, на которой расположилась небольшая плазма. Слева от кровати находилось окно с плотным тюлем, выходящее на соседнее здание, вид на которое перекрывала раскидистая пальма. Прямо в спальне находилась дверь в уборную. Прошедши через спальню, Эндрю оказался в ней: уборная вмещала в себе унитаз, большое зеркало, раковину, пару крючков для одежды, душевую кабинку, небольшой ковер и батарею, на которой висели полотенца. Она тоже была выполнена в таком же стиле, как и весь номер: приятно подобрана гамма цветов, дорогая мебель, приятное освещение. Еще немного рассмотрев номер, ребята спустились на ресепшн, чтоб узнать, где находится столовая. Но, как оказалось, столовая после часу дня не работает и открывается только после шести вечера, поэтому парни решили прогуляться до ближайшего магазина. На часах два часа дня, и, по сравнению с полуднем, жара только усилилась. Люди вокруг суетились в попытках быстрее спрятаться от жары. Некоторые возвращались с пляжа неподалеку, некоторые просто прогуливались. И Нил слишком завидовал каждому из них: Кто-то шел в купальнике, кто-то в легкой майке и шортах, кто-то в платье. Один лишь Нил был одет во все ту же кофту с длинным рукавом и шорты. Заметив завистливые и грустные взгляды Нила, Эндрю лишь пробубнил: —А я говорил одеваться легче, — Эндрю пожал плечами и кинул короткий оценивающий взгляд на Нила. —Не хочу привлекать к себе много внимания, — объяснил тому Нил, после чего вытер рукавом выступащие капли пота с лица. —Придурок, — усмехнулся Эндрю. он сложил руки в карманы шорт, после чего продолжил: — Тебя тут никто не знает, и ты никого не знаешь. Ну увидят, ну посмотрят как-то не так, ну и что? Только вред себе приносишь из-за боязни косых взглядов, а эти люди тебя даже не запомнят. Нил и правда задумался над этим. Сколько бы он не прятал свои шрамы, рано или поздно все равно придется показать их, — будь то случайно или намеренно. Но сейчас он их прячет. Но от кого? От косых взглядов людей, которые ему ничего не сделают? Или от пары словечек у него за спиной? Нил об этом обязательно подумает, но позже. Сейчас ему хочется рассматривать местную архитектуру, что было весьма увлекательно. Хоть архитектуры здесь практически и не было, но Нилу нравилось рассматривать иную, не такую как у них, жизнь. Тонкие улочки, по которым то и дело суетились все время спешащие куда-то колумбийцы; одноэтажные домики, обклеенные выгоревшей на солнце рекламой; облупленная краска на старых стенах — все это никак не вязалось с придуманной в дороге эстетикой этого города. Санта-Марта — туристический город, но, не смотря ни на это, ни на то, что сейчас был сезон для отдыха, туристов не было заметно. Хотя они с Эндрю жили практически в центре города, которому присуща вся эта суета, туристов, которых легко отличить от местных, было скудное количество. Нил сначала удивился, но потом Эндрю ему объяснил, что сейчас только начало лета, и некоторые еще не ушли в отпуск или на каникулы, а то, что они приехали сюда в начале лета — очень хорошо, ведь в середине сезона все гостиницы и пляжи забиты. В магазине ребята купили два небольших ланча, состоящих из одного грибного крем-супа на каждого, пары ароматных булочек и большой порции овощного салата. По их приходу в отель на часах был уже вечер; уже семь часов, а на улице даже не думало темнеть. Температура воздуха упала до плюс двадцати пяти градусов, подул приятный, прохладный вечерний ветерок. Ребята первым делом поели, после чего стали решать, как они проведут эту неделю и куда сегодня пойти. —Я не хочу сегодня никуда идти, — Эндрю поставил Нила перед фактом. Тот лишь одарил его понимающим взглядом. За сегодняшнюю поездку оба устали, да и идти сейчас куда-то не было смысла, если только не в круглосуточный бар или ночной клуб, где они сегодня уж точно не хотели находиться. Многочасовая поездка вымотала, а поход в магазин по жаре выжал их ребят последние капли. И единственное, чего сейчас хотелось, — это смыть с себя последствия долгой поездки и улечься спать в мягкую кровать. —Я тоже. Сегодня можем остаться тут, а завтра поехать на пляж. Ты хочешь сходить на экскурсию? — поинтересовался Нил. —Ненавижу их. Скукотень смертная, — ответ Эндрю понравился Нилу. Сам он такого рода развлечения не признавал интересными, но если бы Эндрю захотел, — они бы пошли. Но раз Миниярд и сам не любил такое времяпровождение, то и напрягаться было незачем, что, безусловно, радовало Нила. —Отлично. Значит, сегодня отдыхаем, а завтра едем на пляж. А что в остальное время делать будем? У нас же в запасе неделя, если не больше, — полюбопытствовал Нил. —Будем днями зависать на пляже, походим по городу. Покажу тебе свое любимое место, — удовлетворил его интерес Эндрю. И эта идея более чем понравилась Нилу. Отдых ради отдыха, а не напряг мозгов экскурсиями, суетой и ранними подъемами, — то, что любили они оба. Пока они решали, как провести эту неделю, и построили планы, время начало близиться к ночи. Часы, висевшие над кроватью, показывали десять вечера. Время было не очень позднее, особенно учитывая то, во сколько они ложились после ночных тренировок на протяжении всего учебного года, да и на улице только-только начало смеркаться. Но оба уже зевали и хотели поскорее лечь спать. Сначала Нил думал, что Эндрю прогонит его спать на диван, но как только Миниярд вышел из душа и плюхнулся на кровать рядом с Нилом, сомнения сразу пропали. Эндрю умостился рядом с Нилом, повернувшись к нему спиной, после чего Джостен щелкнул выключателем и лег к нему лицом. Комната погрузилась в давящую темноту. Мысли Нила в панике забегали с такой скоростью, что, казалось, голова от них нагревается. Не любил он такую темноту. Раньше это значило, что это еще одна ночь, которую надо пережить; еще одна ночь, когда шансы на жизнь падают вдвойне. Сколько бы времени не прошло, Нил, наверное, всегда будет помнить ощущение пистолета под подушкой, ощущение паники и страха перед сном. Он никогда не забудет то чувство, когда потерял единственную поддержку, единственного человека, который оберегал его. Но и никогда не забудет то чувство, когда понял, что он обрел новую поддержку. Вот он, лежит перед ним. Вот крепкая спина, к которой можно прислониться, почувствовать себя защищено и в безопасности, хоть угрозы больше и не было. Он так близко, что до него можно дотянуться рукой. И Нил тянет к нему руку. Он хочет потрогать, прислониться, ощутить себя защищенным, но останавливается на полпути. Он помнит, что нельзя. В следующую секунду Эндрю, будто почувствовав то ли внезапно нахлынувшую панику и страх от воспоминаний, то ли бешеное сердцебиение, повернулся к Нилу лицом. Сейчас их глаза находятся на одинаковом уровне, и Эндрю смотрит своими карими глазами прямо в глаза Нила. В ночной темноте его цвет глаз становился необыкновенно темным, и его зрачки, казалось, были бездонными. Попробуй, шагни в эту глубь, и ты провалишься в нее навсегда. А вот бледно-голубые глаза Нила были невыносимо холодными, и сейчас они, сверкая в лунном свете, выражали холодных страх. Эндрю всегда казалось, что цвет его глаз излучал холод способный заморозить все вокруг, но он не боялся замерзнуть, потому что Нил, смотря на Миниярда, всегда издавал только тепло. Несколько долгих секунд они просто смотрели друг другу в глаза не в состоянии отвести взгляд, но Эндрю первым прервал эту игру в гляделки. Он подвинулся ближе к Нилу и, приподнявшись чуть выше, положил его голову на свое плечо. Он чувствовал, что Нил боялся, волновался, и он хотел помочь, хотел оказать свою безмолвную поддержку. Не сказав ни слова, Эндрю приобнял Нила, накрыв своей рукой его лопатки, будто давая понять, что он рядом, что Нилу не за что волноваться, ведь он всегда его защитит. И Нил верил ему. Это тот редкий случай, когда он доверяет кому-то свое существование, ведь кроме Эндрю им был один единственный человек. Эндрю прижался к нему — не сильно, но достаточно, чтоб успокоить небольшую дрожь в теле. И у него получилось. Нил и правда откинул все негативные мысли, сосредоточив внимание на Эндрю и завтрашнем дне. Утром Эндрю проснулся раньше Нила. Он уже успел сходить за завтраком в столовую к тому времени, как Нил только проснулся. Джостен открыл глаза и уже было хотел потянуться к лежащему возле него Эндрю, однако того рядом не оказалось. Нил уже начал сомневаться в том, что поездка — не очередной сон, но быстренько откинул эти сомнения и бредовые мысли. Вспомнив события вчерашнего вечера, Нилу стало немного стыдно за его поведение перед сном, поэтому он поставил себе мысленную заметку извиниться за это перед Эндрю. Нил поднялся с кровати и направился в уборную, чтоб привести себя в порядок. Умывшись, он направился на поиски Миниярда. Как ни странно, нашелся он довольно быстро: тот сидел на диване перед большим телевизором, закинув лодыжку на колено и со скучающим видом листая каналы. Заметив стоящего в дверях Нила, он мотнул головой сперва на место на диване возле себя, а после на столик перед диваном, на котором стоял завтрак. Джостен неспешно подошел к дивану, сел в полуметре от Эндрю и быстрым взглядом окинул еду. На столе находились два небольших подноса, на каждом из которых стояло по тарелке какого-то салата, пару жареных яиц, несколько кусков хлеба и пара банок газировки. Ни одна из порций не была тронута. —Сколько ты ждал меня? — поинтересовался Нил, беря в руки один из подносов. —И тебе доброе утро. Час, не больше, — ответил Эндрю. —Доброе утро. Спасибо, что принес, — поблагодарил Миниярда Нил, на что тот лишь неоднозначно хмыкнул и взял второй поднос. —Я хотел извиниться, — помешкав, начал Нил, — за вчера. — Эндрю искренне не понял, за что Джостен извиняется и что такого было вчера, поэтому лишь, вопросительно нахмурившись, кинул на него непонимающий взгляд, после чего Нил, вдохнув, продолжил: — Ну, ночью, — объяснил он, на что Миниярд еще больше нахмурился, но уже не вопросительно, а более удивленно. —Придурок? — с набитым ртом поинтересовался Эндрю. Он дожевал еду и через несколько секунд продолжил: — Если тебе плохо, то можно просто, блять, сказать, — последнее слово он произнес с особой интонацией, чуть ли не проговаривая его по слогам, чтоб до Нила дошло, что они не посторонние друг для друга люди, что они могут делиться переживаниями друг с другом. Но Эндрю не мог произнести это вслух. Ему казалось, что это слишком ванильно — вся эта гармония в отношениях, полное взаимопонимание, няш-мяш. Нет, конечно, он не хотел полного недопонимания с обеих сторон, он не хотел каких-то разногласий. Просто Эндрю далеко не такой человек, да и не в отношениях они с Нилом, поэтому того, что он сказал вслух, — вполне достаточно. Но, словив на себе то ли виноватый, то ли непонимающий взгляд Нила, он, вздохнув, все же решил объяснить чуток подробнее: —Умеешь же ты аппетит портить. Иногда ты так тупишь, — Эндрю замолк посреди фразы, выразительно взмахнув рукой. Поставив тарелку с салатом на стол, он продолжил: — Я не знаю, что это было ночью, но, думаю, если ты захочешь, то расскажешь. Я веду к тому, что иногда стоит делиться своими переживаниями и секретами, даже если мы не играем в правду, — Эндрю наполовину сердитым, наполовину безразличным взглядом посмотрел на Нила. Тот лишь буркнул что-то вроде «Хорошо» или «Ладно», на чем диалог и закончился. Все остальное время завтрака сопровождалось звуками телевизора. Поев, ребята стали собираться на пляж. Как оказалось, Эндрю забыл свои плавки, — зато своих перчаток-рукавов он взял 5 пар! — поэтому Нил одолжил ему свои, что пришлись как раз по размеру. За окном было хмуро, но дождь идти не собирался. По прогнозу сказали, что облачность и слабый летний ветер будут до конца дня, поэтому температура не будет подниматься выше двадцати пяти градусов. Джостен уже обрадовался и хотел было снова нацепить какую-нибудь кофту, но Эндрю сразу же пригрозил, что оставит Нила дома, если он оденется не по погоде, поэтому он с нескрываемой досадой надел черную футболку и такого же цвета шорты. Путь до пляжа, куда хотел попасть Эндрю, занимал сорок минут на машине. И хоть возле их отеля находился пляж для отдыхающих, все равно не хотелось сидеть в окружении зевак, которые только и знают, как обсуждать окружающих. А место, в которое везет Эндрю, по его словам безлюдное, и там нечего стесняться или бояться чего-то. Так что, это потраченное время на дорогу того стоило. По дороге на пляж Нил разглядывал местные пейзажи, чтоб как-то отвлечься от дороги, но он понимал, что откладывать этот разговор в долгий ящик — плохая идея. —Ночью… — начал разговор Нил, и, помешкав пару секунд, продолжил: — Да я и сам, если честно, не знаю. Почему-то стало очень тяжело и, — не закончив фразу, Нил красноречиво взмахнул руками, будто этот жест закончил его мысль. Он не знал что говорить, не знал, как описать то, что случилось. —О чем ты думал? — спросил Эндрю. Нил не мог так прямо сказать, о чем думал в тот момент, но и смысла молчать или врать не было. Раздумья затянулись в долгую минуту тишины, которую все же нарушил честный ответ Нила: —О маме. Эндрю глубоко вздохнул. Это был не вздох от разочарования или от усталости, скорее, что-то между переживанием за Нила и принятием неизбежного. —О том, как она учила меня засыпать с ощущением пистолета под подушкой и прижимающейся ее спины к моей. Эндрю одарил Нила пристальным настороженным взглядом. Тот ровно сидел на переднем пассажирском кресле, то перебирая пальцами, то настукивая ими какой-то неопределенный ритм, нога мелко, еле заметно подрагивала, а взгляд ежесекундно метался по дороге; все его поведение будто говорило за него: «Я нервничаю!» —Тебе все еще неспокойно? — поинтересовался Эндрю. —Это был единственный раз. Раньше такого не было, — честно признался Нил. Эндрю молча протянул руку к Нилу и сжал его ладонь, оказывая безмолвную поддержку, после чего потянул его руку в своем направлении. Положив его руку на рычаг коробки передач, Эндрю накрыл ее своей. Не отрывая взгляд от дороги, он какое-то время выводил на руке Нила незамысловатые узоры, после чего начал обводить каждый шрам. Сначала Миниярд очерчивал шрамы на запястье и кисти — частые вертикальные полосы и кружочки от ожогов, потом перешел к пальцам. Он обводил каждый круглый шрам, каждый вертикальный и параллельный шрам, будто пытаясь их разгладить или стереть так, чтоб и из памяти стерлось то, как он получил эти шрамы. Эндрю хотел, чтоб Нил больше никогда о них не думал, чтоб Нил не вспоминал про те времена, когда получал шрамы один за другим. Спустя минут двадцать ребята подъехали к месту назначения. Весь путь до пляжа они разговаривали о прошлом. Нил рассказал некоторые подробности — хотя, казалось бы, куда еще подробнее, — о своем прошлом. Обо всех местах, где они с мамой побывали, о самых рискованных моментах в их побеге, и даже о том, как произошла стычка с Нэйтаном, которая в итоге привела к смерти матери. Эндрю внимательно слушал, иногда поглаживая его руку, и задавал тематические вопросы. Пару раз он тоже рассказывал о своем прошлом: о некоторых приемных семьях, о самых худших из них. И так они провели все время в дороге. Миниярд начал тормозить у обочины в метрах тридцати от воды. Эндрю полностью остановился на вытоптанном газоне возле пляжа и переключил рукой Нила рычаг коробки передач, только после чего отпустил его ладонь. Выйдя из машины, Нил не стал далеко от нее отходить, а присел на капот в ожидании Эндрю. Джостен оглянулся вокруг: на пляже не было ни души. Белоснежный песок разлетался от нечастых порывов слабого ветерка, а морская гладь — спокойная, тихая — переливалась под редкими лучами солнца, которым удавалось пробиться сквозь густые облака. Пляж был окружен зелеными горами и холмами, будто ограждая его таким образом от внешнего мира. Тот в свою очередь неспешно вышел из двери водительского сидения и направился к задним сиденьям. Немного пошарив там, через минуту он уже сидел на капоте возле Нила. В его руке красовалась прозрачная бутылка с коричневой жидкостью. —Коньяк, — заметил Нил, покосившись на надпись на бутылке. — Ты же за рулем. —А я и не буду пить, — объяснил ему Эндрю с такой интонацией, будто это само собой разумеющееся. Нил лишь хмыкнул, увидев, как Миниярд отпил из бутылки, и переместил свой взгляд с него на водную гладь. Но долго рассматривать ее не пришлось: в ту же секунду Эндрю пальцами несильно сжал подбородок Нила и развернул к себе. Сперва Джостен опешил от такого действия, но позже, почувствовав губы Эндрю на своих, чуть успокоился. Поцелуй был глубоким и чересчур влажным. Нил не понял, почему во рту было так мокро и в чем дело, пока не почувствовал вкус алкоголя у себя на языке. Все-таки Эндрю его не обманул, когда сказал, что пить он не будет. Наконец разорвав поцелуй, Эндрю отстранился от Нила с выжидающим взглядом, будто он сейчас напоил его не алкоголем, а ядом. Нил, недоверчиво посмотрев на Миниярда, поинтересовался: —И зачем? —Ты трезвый слишком скучный, — объяснил ему Эндрю и, удовлетворенный реакцией, отвернулся к морю. Нил не злился на Эндрю, хотя его немало удивил и напряг этот жест. Но то, что его удивило куда больше, — наличие самого спиртного. Он не помнил ни одного момента, когда Эндрю мог купить коньяк. В общежитии они практически всегда были вместе, поэтому Эндрю никак не мог положить его туда заранее, а за время, проведенное в Колумбии, у него тоже не было возможности тихонько купить и положить в машину напиток, не считая сегодняшнего утра. Но утром Эндрю и сам встал не рано, поэтому только успел взять завтрак до момента, пока Нил не встал. Оставался только один вариант — тот момент, когда Эндрю пропал посреди тренировки. —Ты знал, — сказав это такой интонацией, будто обвинял его в чем-то, Нил сглотнул остатки алкоголя и бросил на Миниянрда удивленный взгляд. —Догадывался, — сразу поняв, о чем речь, поправил Эндрю. —Капец, — Нил потрясенно перевел потрясенный взгляд обратно на воду. — А если бы я не согласился поехать? —Ты не мог не согласиться, — уверенно вернул ему его Эндрю. — Но, если бы ты все-таки отморозился, я просто оставил бы бутылку на потом. Это же элементарно. Нил слабо усмехнулся и сам уже отпил из бутылки. Встав с капота, он поставил бутылку на газон рядом с машиной, стянул с себя футболку и шорты, обнажая искалеченное тело, и повернулся со слабой улыбкой к Эндрю. —Идем? Спустя несколько секунд рассматривания тела Нила, будто он впервые видел все эти шрамы, Эндрю безмолвно перевел взгляд с Нила на воду, потом снова на Нила, после чего встал с машины, устало потянувшись и начав стягивать с себя лишнюю одежду, на что Джостен лишь беззаботно хмыкнул, развернувшись к воде. Нил впервые обнажил какую-то часть своего тела вне раздевалки или общежития, что являлось для него большим достижением. И хоть на этом пляже никого и не было кроме их с Эндрю, хоть его сейчас никто не видел, Нил все равно чувствовал себя так, будто на него устремлены тысячи взглядов. Невольно поежившись, Нил сделал несколько шагов к воде. Ему хотелось спрятаться от этого мира, спрятаться от воображаемых взглядов. Но все эти мысли и сомнения отпали, как только он почувствовал теплое прикосновение у себя на плечах. —Не волнуйся, мы тут одни, — негромко произнес Эндрю, обходя Нила и проведя пальцами по его спине. Тот, не сказав ничего в ответ, лишь последовал за Миниярдом. Вода оказалась теплой, что удивило Нила. Видимо, за ночь не успела остыть, и это радовало. Зайдя в воду по щиколотку, Джостен посмотрел на Эндрю — тот зашел уже по пояс. Мелкие волны ударялись о его тело, оставляя после себя небольшую рябь на водной глади. Нил застыл, не зайдя в воду и по колено. Все это придавало этому месту особую эстетику, не такую, как в обычный пасмурный день. Это как купаться в водоеме под летним дождем, когда вода еще не успела остыть; это как зайти в пшеничное поле во время штормовой погоды, когда небо затянуто тучами, а сильные порывы ветра наклоняли пшеничные колосья. И вокруг тишина. Ни одной души, что могла бы потревожить эту умиротворенность. Почти ни одной. —Чего застыл? Только не говори, что плавать не умеешь, — Нил отвлекся от своих мыслей на крик Эндрю. Тот уже зашел в воду по плечи и, стоя в метрах десяти о него, недовольно смотрел на застывшего на мелкоте Джостена. —Да умею, — Нил кинул в ответ Миниярду, хотя не был уверен, что тот его услышал. Эндрю скрылся под водой от взора Нила, поэтому второму ничего не оставалось, как пройти на глубину. Джостен медленно, но уверенно зашагал вперед, оставляя за собой дорожку ряби. Глубина оказалась довольно близко к берегу — буквально в метрах пятнадцати от него. Нил заходил на глубину аккуратно, медленно, привыкая к температуре, хотя по ощущениям она было чуть ниже двадцати. Он уже дошел до места, где вода доставала до плеч. Легкие непроизвольно легко сдавило от толщи воды, и Нил вздохнул поглубже, чтоб привыкнуть к этому ощущению. Вдруг он подскочил от неожиданного быстрого потока воды возле себя, будто кто-то на скорости проплыл мимо него, в следующею секунду почувствовав этот же щекочущий поток воды у себя по спине. Нил хотел было обернуться и решил не медлить с этим, почувствовав у себя на спине прикосновения чьих-то рук. Эндрю вынырнул из воды как раз в то же время, как Нил развернулся к нему лицом. Волосы Миниярда намокли, и с них по щекам лились тоненькие ручейки воды. Его дыхание сбилось, и он с открытым ртом жадно глотал воздух, пока по губам стекали капельки воды. Нил еще немного задержал взгляд на поалевших губах, после чего перевел его на глаза Миниярда. На ресницах задержались редкие капли воды, а взгляду мешали упавшие на лоб пара прядей мокрых блондинистых волос. Сейчас их глаза были на одной высоте, и уровень воды был обоим чуть выше плеч, но недостаточно высоким, чтоб доставать до ключиц. Возможно, Эндрю поднялся на носочки, возможно, у Нила подкосились колени от такой неординарной ситуации, — никто не знал этого и думать об этом не хотел. Сейчас их лица были в десятке сантиметрах друг от друга, и дыхание Джостена спирало от горячего и опьяняющего потока воздуха от Эндрю. Нил нервно сглотнул и чуть не подавился своими же слюнями и воздухом, когда Миниярд взял его пальцами за подбородок и притянул ближе — хотя, казалось бы, куда еще ближе, — к себе. Между их губами оставались каких-то несчастных два — три сантиметра. Сердце громко забилось несвойственной для человека скоростью; его стук отдавал глухим эхом в ушах и пульсацией в висках, на шее, на кончиках пальцах и где-то внизу, в пахе. Закружилась голова, и Нилу казалось, что он вот-вот потеряет сознание, упадет, утонет в этом горячем дыхании на его приоткрытых губах, но нет — Эндрю держал его за подбородок нежно, но одновременно достаточно сильно, что не дать Нилу упасть. Наконец, будто насладившись реакцией Нила, Миниярд, отдышавшись, сделал контрольный вдох и, закрыв глаза, притянул подбородок Нила максимально близко. Эндрю прильнул своими мокрыми и немного опухшими губами к манящим, горящим желанием губам Нила, после чего отпустил его подбородок и опустил руки тому на талию. Джостена как током прошибло. Все это было слишком — слишком! — опьяняюще и страстно. Но он хотел большего. Языки горячо переплетались, во рту появился солоноватый привкус моря. Нил протянул руки и, наклонив голову на бок, трепетно положил их на шею Эндрю — уже не единственное доступное, но такое желанное место! Джостен обвил ладонями шею Миниярда, случайно нащупав пульс, который, как оказалось, был не медленнее Нила. Спустя десяток секунд Нил, приоткрыв глаза, прервал поцелуй, но только для того, чтоб отдышаться, взять в сдавленные легкие необходимый воздух, а после опять закрыл глаза и притянул Миниярда снова. Поцелуй уже не казался безумно страстным и взбудораживающим, но Нил все еще чувствовал пульсацию возбуждения по всему телу. И только он стал привыкать, как Эндрю скользнул пальцами вверх по спине, притянув Джостена еще ближе так, чтоб их тела максимально соприкасались. От ощущения прикосновения своей груди к груди Эндрю, по телу Нила пробежались мурашки. Он судорожно вдохнул воздух и поджал напрягшиеся плечи, попутно пытаясь сконцентрировать внимание только на этих липких, мокрых, горячих, жадный и таких желанных ощущениях во рту. Сейчас парней ничего не волновало: ни машина, брошенная у обочины, ни резко ухудшившаяся погода, ни холодный ветер, леденящий мокрую кожу. Сейчас они были сконцентрированы только друг на друге, только на ощущениях и прикосновениях. Но всему есть предел. И даже самым страстным моментам. Спустя двадцать — тридцать секунд Эндрю плавно отлип от Нила. Он заглянул тому прямо в глаза. В обычно ледяные глаза, от которых сейчас так и веяло теплом. Да таким теплом, что оно будто согревало Эндрю от холодного ветра. Только сейчас ребята заметили, что погода ухудшилась, а им стало заметно холодно после спада пьянящего возбуждения. Парни вышли из воды и, вытершись, оделись и залезли в машину. Несколько минут назад они стояли в воде по плечи, не чувствовали холода, не замечали ничего вокруг, а теперь сидят и ежатся от холода. Нил все же надел поверх футболки черную толстовку, которую на всякий случай захватил с собой, а Эндрю, протерев насухо руки, надел свои перчатки-рукава. Кратко нейтрально обсудив ухудшение погоды, Эндрю двинулся с места по направлению в отель. Недельный отпуск проходил гладко и без напрягов. Ребята хорошо отдохнули, ведь вставать каждый день ближе к полудню, вкусно завтракать и идти чуть ли не весь день на пляж, — мечта, да и только. Нет, конечно они не проводили все свое время на пляже. Один день ребята провели за прогулками по городу, в другой день они поехали в любимое место Эндрю в этом городе. Как оказалось, за долгие годы оно немало изменилось, и из одинокой лавочки на краю обрыва над речкой, сделали целый небольшой парк со всеми удобствами. Край обрыва отгородили большим забором, что никому не вздумалось спрыгнуть и, оступившись, упасть; поставили много новых лавочек, а из одинокой лавочки на самом краю обрыва сделали безопасную фотозону. Все это, безусловно, огорчило Эндрю, но виду он не подал, сказав что-то вроде «Времена меняются» и «Ничего не вечно». В конце этой прогулки Нил предложил Миниярду сходить в парк аттракционов, поэтому оставшийся вечер они провели за поисками этого парка, а весь следующий день — за самим посещением его. Хорошо отдохнув, ребята все же попрощались с этим прекрасным городом, забрав с собой приятные воспоминания. Вернулись они в общежитие в середине июня. Кевин должен был подтянуться через неделю, а остальные ребята уже к началу августа. Лето началось великолепно. Это были первые летние каникулы и первое лето в жизни Нила, когда он действительно отдыхал, не думая о плохом. И оно запомнится ему навечно, как самое лучшее лето в его жизни.