Вы - моя поддержка!

Начался предпоследний урок истории, одиннадцатый «Б» класс едва не опоздал на урок Фагота Карловича. Мужчина не любил, даже в какой-то степени ненавидел, когда ученики опаздывали к нему на урок. Но, несмотря на случайные опоздания ученика или ученицы, он относился к таким ребятам с пониманием. Поэтому, прежде чем отругать их за очередное опоздание, он всегда спрашивал о его причине. Если и не было весомой причины, он мог немного поругаться, но всегда был достаточно спокоен и никогда ни на кого не кричал. За это ученики и любили его. Сегодня ученикам предстояло хорошенько сосредоточиться на уроке своего любимого преподавателя, так как близилась серьёзная контрольная по истории. Одиннадцатый «Б» класс был выпускным классом, и через каких-то две-три недели у них намечался выпускной, а затем и суровое и ненавистное всеми учениками ЕГЭ! Именно поэтому все одиннадцатиклассники ходили страшно нервные, раздраженные и иногда даже словно чем-то напуганные. В их числе была и Аня Осипенко — такая же обычная старшеклассница, как и все остальные. Правда, у нее был небольшой секрет, который он хранила в себе вот уже почти как целый год… Она испытывала к своему учителю далеко не дружескую симпатию. Бедная Анна чувствовала себя на уроке Фагота Карловича уж очень скованно и сильно конфузилась, когда учитель вызывал её к доске или же проводил перекличку в классе. Бедная девушка начинала испытывать какой-то стыд, а по лбу тут же начинал течь холодный, словно лёд, пот! Вот и сейчас она сидела на уроке истории и в очередной раз погрузилась в мысли о том, как же Фагот шикарен. «Ну почему?.. Почему я влюбилась ни в кого иного, как в учителя?! — отчаянно думала Осипенко, подперев свой подбородок рукой. — у меня же и так море проблем… Оценки не очень хорошие, причем, не только по истории, папа все время напивается и скандалит… А еще и в учителя влюбилась!» Мысли о возлюбленном побудили в девушке не очень приятные ощущения. Её, подобно электрической дрели, стало сверлить, придавая сильнейшего дискомфорту, из-за чего она никак не могла сосредоточиться на уроке и на том, что говорит Фагот Карлович. Тут она почувствовала, как кто-то позади неё тыкал чем-то ей в спину. — Пс… Эй… Осипенко!.. — прошипел пухлый парень на задней парте, пытаясь не спалиться перед учителем. — Передай Арнольдовой шпаргалку! Аня с кислым лицом, все так же продолжая думать о своих проблемах, приняла шпаргалку и аккуратно потыкала девушку, что сидела перед ней. — Лен, тебе тут передают, — прошептала она абсолютно измученным и уставшим, даже немного хрипловатым голосом. — А? — удивлённо вопросила мулатка, сидевшая на первой парте. — Это мне? Спасибо, Аня, спасибо… — вежливо, но очень тихо поблагодарила она подругу и быстро выхватила бумажку из её рук, дабы учитель не заметил это. — Эй, а где спасибо мне? — с обидой в голосе и так же шёпотом вопросил обиженный толстяк. Только Лена хотела что-то ответить, как до ушей всех трех донесся строгий голос учителя, до этого времени, что-то писавшего на доске: — Лена, Аня и Денис! Опять разговариваете на уроке?! — как и всегда, его голос был очень строг, но не зол. — М-мы?! Нет! — нервно возразила Лена, с ненавистью посматривая на Аню с Денисом, словно бы она сама не виновата в том, что учитель их услышал. Денис тут же уткнулся в свой учебник, а Аня, спокойно сложа руки, сосредоточила свой волнительный взгляд на Фаготе Карловиче. Толстяк слегка обиделся на Лену, но решил не подавать виду, так как не хотел в очередной раз посетить кабинет директрисы. Аня же продолжала быть погруженной в свои не самые позитивные мысли, полностью забыв об уроке. Даже дольше, чем это было позволено… «А ведь реально, что мне теперь делать-то?! — с отчаянием подумала она в очередной раз, резко хватаясь за голову, — признаваться я точно не буду, что Фагот Карлович обо мне вообще подумает?! А вдруг… а вдруг, папе расскажет? Нет-нет, только этого не хватало!» Девушкой овладело еще большее отчаяние, уже схожее с немой истерикой. Вдруг она кое-что поняла — она сейчас заплачет. Прямо сейчас. — Ф-Фагот Карлович, а-а можно выйти?.. — нервно вопросила она, поднимая руку, как в начальной школе. — А? — едва слышно вопросил Фагот Карлович, на секунду замерев с поднятой вверх рукой, в которой он крепко сжимал белый тоненький мел. — Осипенко, ну что ещё?.. — его голос звучал то ли измученно, то ли устало, а его карие глаза устремились прямо на девушку. — Можно выйти? — повторила та свой вопрос, не замечая того, как ее рука дрожит. — Хорошо, выйди, но только быстро, — уже спокойнее, почти холодно разрешил он, вновь поворачиваясь к доске. — С-спасибо… — негромко поблагодарила Осипенко, резко поднимаясь со своего места, и ретировалась в туалет. Она пыталась сделать это одновременно и быстро, и так, чтобы никто ничего не заподозрил и не посчитал ее ненормальной и нервной. Когда она покинула класс, все ученики преследовали свою одноклассницу испуганными взглядами. Сам же преподаватель был слегка насторожен поведением своей ученицы, обычно, она никогда не отпрашивалась куда-либо во время урока, а если даже и отпрашивалась, то очень редко. «И что это с ней сегодня такое? — спросил Фагот Карлович сам у себя, — Она сегодня сама не своя, видать, опять что-то личное… Но как же мне узнать? Не красиво это, да и она, может, не хочет делиться своими проблемами с кем-либо.» — Фагот Карлович, а можно и мне выйти?! — внезапно выкрикнул толстяк, дёргая своей большущей рукой. — Так, Бегемотов! — уже сердито воскликнул мужчина, поворачиваясь в сторону Дениса. — Ты больше всех в классе дисциплину нарушаешь, можешь идти, но только в кабинет к директрисе! Денис тотчас умолк и как можно быстрее опустил свою руку обратно. Учитель же просто продолжил урок, стараясь сосредоточиться исключительно на нем, однако ему не давали покоя мысли о странном поведении Ани. «Действительно, что это с ней? Может, она приболела? — неуверенно подумал Коровьев, записывая на доске какую-то дату, — хм, а может… позвать ее к себе после уроков, поговорить с ней по душам? Точно, так и сделаю… Только надо придумать какую-то уважительную причину».

***

Урок продолжал идти полным ходом, ученики записывали новую тему, изучали новые даты, что были действительно важны для экзамена. Все, кроме, естественно, Анны. Та продолжала сидеть в туалете и… плакать. Благо, никого в туалете не было в этот момент — так что она могла не стесняться. Слёзы душили девушку, вдобавок в её голову нахлынули те самые неприятные воспоминания. Ей было очень тяжело осознавать своё тяжкое и, видать, безвыходное положение. Мало того, что отец был очень строгим и контролировал каждый шаг бедной Анны, так и не было кому пожаловаться, кроме как тёте или младшему брату. Но отец всегда находился рядом, и поэтому Анна боялась лишний раз пожаловаться им. Она уже не помнила, сколько прошло времени с того момента, как она здесь сидит и жалеет себя. Она не думала, что думает учитель и ее одноклассники — ей было не до этого… В любом случае, когда Аня почувствовала, что ей стало чуть лучше, она выдохнула с облегчением. Ее тонкая тушь потекла по щекам, что очень хорошо чувствовалось. «Надо бы мне умыться и возвращаться на урок…» — подумала она как-то туманно. Выйдя из кабинки туалета, девушка быстрой походкой подошла к умывальнику и, включив несильный напор воды, принялась смывать с себя макияж. Вытерев лицо одноразовыми салфетками, Осипенко услышала звонкий и очень протяжный звук — это был школьный звонок, висевший в коридоре. — Уже перемена? Блин! Надо бы поскорее поспешить обратно, к Фаготу Карловичу, а то ещё, не дай Бог, к директрисе отведёт! — судорожно промолвила девушка сама себе и пулей выбежала из туалета.