забыть о сожалениях

неровное дыхание ощущалось в этот раз слишком бурно. брови капитана нахмурились, смотря на свой разбитый бокал, который давно уже был опустошен. Альберих не убирал и не собирался руку от разбитого бокала и лишь сильнее сжимал. Алая струя крови расстеклась по ладони, вскоре превратившись и создавая новые потоки алой жидкости. На плечо синеволосого упала чья-то горячая рука, и тот сразу сделал глубокий вдох. –опять? -никакого удивления в хриплом, уставшем голосе не слышалось, как будто это был не первый раз, когда такое происходило. На самом деле, так все и есть. Дилюк не первый раз наблюдал за тем, как синеволосый разбивал его бокалы. –я перебрал.-вздохнул капитан и накрыл горячую руку не повреждённой ладонью. –я вижу, -легкие поглаживания по тыльной стороне смуглой руки, одаривали теплым ощущением Альбериха, успокаивая того. –прости, Люк.-со смешком пробормотал Кэйа и наклонил голову к ладони винодела. –давай не будем говорить друг другу эти слова по типу «прости», они ничего не изменят.-Дилюк отошёл. В темноте не было видно куда, но по звукам, огненоволосый отошёл за аптечкой. –ты как всегда прав, огонёк.-улыбнулся Альберих и достав из кармана щипцы, которыми он чаще всего пользовался после заданий, если в руку попадут какие-нибудь осколки дерева либо стекла, но из-за таких случаев, теперь Альберих вытаскивает осколки не после боя, а после охвативших его эмоций. Он стал аккуратно вытаскивать из-под ранок медленно осколки, нахмурив брови из-за темноты, пытаясь сосредоточиться и привыкнуть к темноте. Шаги, что недавно отдалились медленно приближались и подойдя ближе к капитану Дилюк поставил на стол лампу и аптечку. Пока он зажигал лампу пиро стихией, то отдернул руку Альбериха от его же поврежденной конечности. –у тебя и так один глаз, а в темноте что ты хочешь делать? -нахмурился Рагнвиндр и после тщательных попыток зажечь лампу так, чтобы её случайно не спалить до тла, наконец таки с облегчением вздохнул. –обращаешься со мной как с ребенком, огонёк, разве так важно сколько у меня глаз? а вдруг у меня зоркое зрение? -изобразив одной рукой срещивание рук на груди с улыбкой проговорил Альберих. –завидую твоему зрению, которое тебя не подвело и ты все это время сжимал перчатку щипцами.-Дилюк забрал у капитана щипцы и подал стакан.-выпей, успокоишься. –знаешь, ты никакой не огонёк, ты лёд! ледышка! -тыкнув здоровой рукой в грудь Дилюка, тот подхватил стакан и заупом выпил, ощущая мерзкий вкус лекарств и скорчившись от горькости и чувства что его сейчас вывернет, он замолчал. Рагнвиндр хорошо подметил, что тот будет говорить, в то время пока он будет вытаскивать осколки и дал ему напиток, который ему в далёком детстве давал Крепус. Если бы спросили Дилюка, какой на вкус был этот напиток, он бы соврал, если бы сказал что напиток на вкус как сидр. Дилюк тоже был достаточно активен в детстве, и поэтому чтобы он помолчал, Крепус заваривал большое количество целебных трав, которые так же служили успокоительным и давал ребенку. даже спустя огромное количество времени, он запомнил какие там были травы и сделал напиток более отвратительным, лишь бы Кэйа хоть немного помолчал. Дилюк никак не отреагировал на это, но Кэйа заметил, как огоньки в его глазах забегали, и тот наверняка уже во всю смеялся с этой ситуации внутри, но ничего не сказал, лишь нахмурился. Дилюк снял с Альбериха перчатку с шипами и лишь пробормотал что-то так тихо, что Кэйа смог услышать лишь:"какая безвкусица» и продолжил лечить ладонь Альбериха. После всей процедуры Альберих спокойно вздохнул.Не потому что теперь все осколки вынуты, а потому что его руку наконец не будут терзать пальцы, оставляя на запястье следы. –можно было бы и поаккуратнее, да и успокоительное повкуснее сделать.-с наигранным недовольством выразил капитан. –аккуратнее не получится, пока ты будешь дергаться, когда я пытаюсь помочь.-обработав раны, он перевязывал ладонь капитану, а про напиток и слова не провернул. –а кто не будет дергаться пока ты так со всей силы сжимаешь мне запястье! это ещё хуже чем осколки в руке! -до этого Кэйа разговаривал с виноделом довольно тихо, не хотелось нарушать тишину в таверне, но сейчас он повысил голос.Кажется, сколько бы успокоительных не дали бы капитану, он бы стал наоборот активнее и громче. Дилюк встал и как будто не слышал предыдущих слов, с таким же безразличным тоном, как и был произнес: –выплатишь за разбитый бокал.-и ушёл обратно на первый этаж. –я молчу, молчу! Огонек, кстати тебе помощь не нужна в ближайшее время? -поскакав за огоньком Кэйа уже жалел о том, что померился с Дилюком. После этого, он стал таким спокойным, что может лишь иногда похмурится из-за каких-то действий капитана, но а так он больше никак не реагирует, даже на его выходки с эмоциями. Если когда-то в первый раз Дилюк так сильно расспереживался, что даже чуть не побежал за барбарой, но даже если посмотреть на то, что барбара лекарь и она должна помогать при травмах, то тут надо было лишь вытащить осколки. Кэйа скучал по такому эмоциональному Дилюку, но и по тому, который постоянно выгонял его из таверны и держал на него кажется всю ненависть со всего мира, он не хотел вспоминать. –не переусердствуй в ордене на заданиях всё равно без удачно сложившихся обстоятельств, если приложишь все усилия, выше головы не прыгнешь, да и ни к чему хорошему не приведёт. Подкосит твое ментальное здоровье, потом больничные брать будешь.-вставая за барную стойку спокойно говорил винодел расставляя после рабочего дня все бутылки по местам. –Люк, мое ментальное состояние быстрее подкосится с тобой, чем в ордене.-подсев за барную стойку, а точнее на прежнее место Альберих спокойно улыбнулся. –заметил, капитан.-краем глаза Дилюк глянул на перебентованную руку капитана и тяжело вздохнул.-не скорби о прошлом.Я же говорил тебе, не твоя вина, да и мы уже воссоединились.Сейчас всё стало же в разы лучше, верно? –верно, -с довольным тоном говорил Кэйа.Сейчас, идут такие прекрасные дни, как будто в прошлом никакой ссоры не было, Крепус жив, а Люк до сих пор в ордене.Скорбить о прошлом не хочется, да и весна всё-таки, на улице уже апрель и тепло очень. Время было уже в районе пол четвертого, а в окне уже просвечивался бледно-оранжевые краски рассвета. Глаза слипались, и Альберих не слышал что ему говорит Дилюк и в итоге разволился на барной стойке. Последнее что он услышал, был лишь глубокий и хриплый вздох. Дилюк закончил все дела в таверне и уже хотел сказать Кэйе выходить заметил, что тот уснул. Он нахмурил брови и пристально смотрел в закрытый глаз, рассматривая лицо друга. Он никогда не замечал,что у Кэйи не только глаза глубоко-синие,но даже и ресницы были голубоватые. Винодел про себя довольно удивился такому факту,ибо никогда не замечал этого и заметил лишь в темноте. Дилюк аккуратно убрал выбившиеся синие волосы за ухо и обратил внимание на сережку. Эту серьгу Крепус подарил Кэйе когда им было где-то четырнадцать. Он был с ярким лазуритом,но сейчас,он выглядел каким-то больше тусклым,чем ярким синим,а приглядевшись можно заметить и трещину,как бы описывая своего хозяина,такого же потускневшего и разбитого. У Дилюка был такое же украшение,но на нем был рубин и он висел на его груди,украшая галстук,за всё время рубин никак не потускнел и не разбился. Удар в роковой день был для обоих сбиванием с ног,потеря самообладания и не только Дилюк почувствовал огромную обиду и ненависть,но в отличии от него Кэйа.. Он бы никогда не возненавидел Дилюка,даже на мгновение,и не дрался бы на серьёзности. Вспоминая тот день,когда Кэйа еле держался на ногах и пытаясь блокировать только появившейся крио стихией,то в его глазах читался страх,и кажется он мог бы встать на колени и тысячи раз повторять: "это лишь шутка,глупая,обычная шутка,давай только забудем об этом,забудь все что я сказал тебе." Дилюк не держит больше на него обиды,и лишь хотелось взять его тело и перебинтовать все старые раны,которые никогда не заживали и объяснить все на чистую. Недавно,они поговорили,узнали друг о друге побольше и Дилюк сказал,что оба они должны забыть о прошлом,как бы долго не залечивались раны,скорбить постоянно о нем,нет смысла. Дилюк тяжело вздохнул и вышел из размышлений и воспоминаний. Всё же,он сам говорил что скорбить о прошлом не надо,и жить только настоящим,но и сейчас нарушил это обещание, хотя бы для себя. Дилюк положил горячую руку на голову синеволосого и тот сразу зашевелился приоткрывая глаза. С полуприкрытыми глазами он смотрел на Дилюка и прищурил глаза. –давай я переночую в таверне,у тебя тут тепло так..-зарывшись носом в свои руки полуразборчиво бормотал капитан. –а у тебя холодно? –конечно холодно! у меня дом кажется старее самого мондаштадта,такое чувство будто окна скоро отвалятся и стены развалятся.ужасные условия,но моры не так много дают,так что и переселяться куда-то сложно. –дома служащих в ордене недавно перестраивали ведь,или ты как всегда решил выделиться и сказать что тебе и в таких условиях хорошо? –... Кэйа лишь промолчал,потому что понял что его вогнали в тупик.Он поднял голову,но в глазу все было размыто,что даже лицо винодела он не сразу разглядел. Зевнув он поднялся с места,но до сих пор сонный,даже не пытающийся нормально проснуться,потому что он идет не на службу,облакотился на край барного столика. Дилюк спокойно вышел из-за стойки и положил руку капитана себе на плечо. Был бы это старый Дилюк-тот бы давно его пинком выгнал из таверны,ибо нечего делать вид чтобы ему помогли просто потому что тот не выспался,но это было в прошлом. Они прошли за дверь и проверив что дверь закрыта они направились домой.