Замороженное счастье

Фуюми Тодороки было страшно. Ей всего 4 года. Она заморозила от страха воду, которая почти пролилась. Папа тогда и так был раздражённым и усталым. Кажется, её старший брат снова не смог выдержать силу его синего пламени. Пламя брата красивое, но такое далёкое для Фуюми. А папа практически не выпускает Тойю с тренировок. Брату, наверное, сложно, но у неё нет шанса с ним поговорить. Папа лишь иногда за семейным ужином с прищуром поглядывал на её белоснежные с алыми вкраплениями волосы, заглядывая в такие же, как у него, бирюзовые глаза. Потом что-то прикидывал у себя в уме и кривился. Когда она заморозила воду, то папа посмотрел на неё очень пристально и попросил попробовать разморозить. Фуюми пыталась, но лишь охладила лёд ещё больше. Она зажмурилась, боясь гнева папы, но тот лишь тихо цыкнул и продолжил есть. Кажется, мама тогда тихо унесла стакан с почти пролитой водой и убежала на плач маленького Нацуо. После ужина Рей поздравила её с появлением причуды, ласково поцеловала в макушку и мягко улыбнулась. Только девочка не могла понять, почему мама не могла посмотреть ей в глаза, когда та заверяла, что папа тоже рад её причуде. Ведь маленькая Фуюми не знала деталей. Не знала, что папа никогда не возлагал на девочку больших надежд. Единственное, что он видел в своей дочери — это возможно выгодный будущий брак. По его мнению, девушка никогда бы не смогла превзойти Всемогущего. Маленькая Тодороки не знала, но плакала, будто понимая, что папа не просто недоволен ею. Ему она безразлична. И это почему-то было ещё хуже. *** Когда причуда проявилась у Нацуо, то девочка узнала этот разочарованный взгляд. Но абсолютная копия внешности матери с самого начала не давала Энджи много надежд, а потому тренировки с Тойей не поменяли своего темпа. Мама помогала Нацуо с такой же слабой, как у самой Фуюми, причудой льда, а Тойя не мог иногда даже говорить, будучи обессиленным отцом. Её старший брат, будучи копией отца за исключением цвета и силы пламени, был главной мишенью для Старателя. И так Фуюми оказалась предоставлена сама себе. Иногда поздно ночью, когда не удавалось уснуть, то она пыталась что-то сделать со своей причудой. Её ледяная сила всё же не была заключена в управлении льдом, как бы странно это не звучало. Она могла понижать температуру вокруг себя, создать снег и касанием заморозить воду, создать иней или изморозь. По сути, самое первое проявление её причуды было самым мощным за всё время. Злоупотребляя силой, можно было получить переохлаждение, ги-по-тер-ми-ю. Но это только по словам мамы. Сама Фуюми ещё никогда не доводила себя до предела, останавливаясь, когда мороз бегал по всей коже острыми иголками. Кстати, насчёт мороза. Её причуду зарегистрировали как «Мороз». Отец не хотел напрягаться с названием, но мама тогда успела вставить другое название, которое было бы хоть чуть оригинальнее, чем «Снег». Причуда всё равно оказалась не настолько сильной, как у матери. Отец махнул рукой и ударился ещё сильнее в геройство, причитая о своём втором номере и никчёмной семье. *** Наверное, причуда маленького Шото расколола семью окончательно и бесповоротно. Фуюми не винила младшенького, но ей было больно наблюдать за тем, как отец стал утаскивать уже и Шото. Мужчина разочарованно глядел на Тойю, безразлично на саму девочку и Нацуо. Но также он избегал болезненного взгляда Рей. Казалось, что хотя бы на это у него хватало остатков совести. Пока причуды Шото не было, Фуюми часто сидела с младшим братом, но после ей запретили с ним общаться. Но иногда ей удавалось обойти этот запрет. Энджи запрещал и напрямую Шото общаться с остальными, взволнованно глядя на идеальную причуду сына. Его новый шедевр. Рей просила мужа остановиться. Не в первый раз она это делала и понимала, что, как и с Тойей, мужчина не остановится. Только вот Старатель стал ещё жёстче к своей жене. И Фуюми видела, как мама до конца пыталась оставаться любящей и заботливой хотя бы для младшего сына. Но ранее ласковая улыбка для Шото начала становиться всё более нервной и болезненной. Сама Фуюми тоже начала бояться и нервничать ещё больше, чем прежде. Боже, ей только одиннадцать, она не готова наблюдать за тем, как шаткая ситуация в семье становится всё более ужасной с каждым днём. И Тойя угасал на глазах. Во всех смыслах. Отец наседал на него с тренировками, он сам вытаскивал из себя всё возможное. Но также подросток видел угасший интерес родителя. Девочка лишь мельком, но, кажется, увидела пряди белых волос. Она когда-то читала про подобный синдром. Но, скорее всего, такой болезненно белый цвет вылез из генов или причуды. Кожа и так была пострадавшей, так почему бы и волосам не видоизмениться. Хах, стоит признать, её мысли не желают сосредотачиваться или осознавать, насколько отец помешался на идее превосходства над Героем Номер Один. *** Начало лета ознаменовалось окончательным разочарованием отца в Тойе. Фуюми было плохо смотреть на то, как её братьев постоянно избивают. Возможно, это было её самое глупое решение за всю жизнь. Ну, хотя бы, потому что оно стало последним. Старатель источал жар, его Адское Пламя гудело не только на его лице, но и в руках. Подросток что-то кричал и обвинял отца. Отец в очередной раз замахнулся, не очень адекватно мысля из-за гнева. Девочка, видевшая ссору, решила вмешаться, заметив ужас в глазах брата. Она, не задумываясь, встала между ними, желая что-то сказать. Но Энджи с раздражением посмотрел на помеху, не признавая на деле, кто это, и на автомате схватил за шею, откинув в сторону с силой. Громкий звук тела, ударившегося о стену с криком, отрезвил мужчину. Он с испугом посмотрел в сторону случайной жертвы. Старший сын кинулся к телу, не обращая внимания на боль в теле. Младшие братья уже подбегали, услышав крик сестры. Рей с обезумевшим взглядом смотрела из окна на тело дочери. Маленькое тело обмякло у стены, оставив кровавый след на каменной стене, где удар пришёлся на голову. Разбившиеся очки лежали где-то рядом. На шее виднелся наливающийся цветом ужасный ожог, который наверняка оставит шрам после себя. В воздухе витал запах палёных волос. Грудь опускалась вниз и поднималась вверх медленнее с каждой секундой. Старатель срочно набирает номер семейного врача, который не раскроет никаких деталей, надеясь, что всё обойдётся малой кровью. Тойя в ужасе думает, что виноват в этом, Нацуо в шоке не понимает происходящего, а Шото действительно не знает, как реагировать в такой ситуации. Но никто никогда не узнает, что жизнь в теле остановилась на мгновение. Разбитый череп и перелом позвонка. Остановка сердца. Душа Фуюми Тодороки, бедная и несчастная, случайно забытая фортуной, ускользает из мёртвого тела. И в следующую секунду новый удар сердца ознаменовал жизнь совершенно нового человека. Тук-тук, суки. *** — Что же, Тодороки-сан, я понятия не имею, почему ваша дочь всё ещё жива, но факт остаётся фактом. Череп не затронут, хотя кожа рассечена там, где расположено самое уязвимое и тонкое место черепной кости. У неё сотрясение мозга, конечно, это серьёзно, но с тем, что могло бы быть… Она выжила и пойдёт на поправку. Это я сказал только по поводу головы. Теперь шея. Повторюсь. Я удивлён, что она жива, и вы не успели прожечь ей горло. На горле кожа очень тонкая, обычно остались бы угли, но повредились только связки из-за нарушения кровоснабжения, да и верхний слой. Что-то остановило процесс, возможно, её причуда запустила охлаждение повреждений, чтобы не погибнуть. Своей причудой я исправил сотрясение и незначительное повреждение позвоночника, также дав ожогу на шее значительный толчок в выздоровлении, но дисфонию и шрам на большей части шеи исправить не выйдет. И если подводить итог, то ваша девочка прошлась по острому лезвию над бездонной пропастью и вышла только с порезом на пятке. Возможно, в тот день Энджи Тодороки в какой-то момент задумался, что делает что-то не так в этой жизни, но быстро отбросил это. Серьёзно, это её вина, глупая девочка, попавшая под горячую руку, в прямом смысле слова. Она выжила, позже поправится, а его будущий шедевр не должен нарушать личный тренировочный план. *** POV Фуюми. Хм, странное ощущение. Вроде только что я навсегда прощалась с… кем-то. Кем-то? Не могу вспомнить. Это определённо были родственники. Только ни имён, ни внешности я вспомнить не могу. Почему? Ладно. Допустим. Так, ощущаю ещё какой-то шум в голо-轟ふゆみの思い出。 Аргх. Это было неприятно. Чёрт, как только задумалась над тем шумом, воспоминания хлестнули по мозгам. Кажется, меня зовут Фуюми Тодороки, двенадцать лет от роду. Хм, а первая память говорит, что мне было тридцать шесть. Большой скачок. Тодороки? О, знакомая фамилия! Но не по второй памяти, а по первой! Эээ, звучит странно. Но не суть. Я точно помню аниме, где были персонажи Тодороки, выглядят также как из второй памяти. И эти причуды тоже. Подождите, тогда получается я в аниме? Или я изначально была в аниме, а это пришли знания с какой-нибудь прошлой жизни? Ведь осознаю я себя сейчас как Фуюми. Голова трещит от попытки причислить себя к какой-либо личности конкретно. Значит, кладём на это болт, по заветам первой жизни. Эх, чувствую себя неблагодарно, когда помню всю сюжетку, канон и инфу про мангу и аниме «Моя геройская академия», зато даже внешности родителей с первой жизни никак не вспомню, хотя знаю, что они точно были. Ещё были то ли братья, то ли сёстры. Не могу понять по силуэтам. Есть ещё какой-то ребёнок, его силуэт отдаётся болью где-то в груди. Закругляюсь с обзором. И без этого тошно. Самое крайнее воспоминание наполнено тревогой, паникой и болью. Старатель кидает в стенку, держа за шею. Саму шею облизывают жадные языки Адского Пламя. Вот же уёбок, а не отец. Даже от самого воспоминания дико больно. Хотя сама Фуюми, кажется, всё равно любила папу. Кусочки памяти о родителе теплятся какой-то светлой нереалистичной надеждой. Где-то глубоко внутри она до сих пор хранила любовь. Необъёмную любовь ребёнка к родителю. Бедная девочка. Или бедная я? Не понятно. Мать, конечно, тоже хороша. Хотя она сама жертва этой ситуации. Так, насколько помню по первой памяти, то Старатель начнёт раскаиваться и пытаться поправить ситуацию. Вроде бы. И то, как по мне, слишком поздно. К тому времени Даби уже… Кстати, он ведь ещё не сбежал из семьи! И у Шото нет шрама, хотя тренировки начались. О, и неудивительно, что Нацуо из канона относился к отцу как к незнакомцу, ведь, по сути, так и есть. Старатель нашёл своему среднему сыну школу с системой интерната, когда дети приезжают домой только на каникулах и то не всегда. Кажется, Фуюми туда не отправили только, чтобы девочка помогала матери или что-то в этом роде. Сколько же проблем с этой семьёй! Но теперь с моей семьёй, чего уж тут. И раз уж это семья моя, то я не позволю натворить ещё больше хуйни. Соберись. Надо успеть до срыва Рей. Только, когда же это будет. И если и уходить из семьи, то с Тойей или после него? Шото надо взять с собой. Малой заслуживает хоть какого-то детства, хоть оно уже оказалось попорченным из-за поехавшего Старателя. Ориг-Фуюми действительно заботилась о братьях. Нацуо и так далеко от дома большую часть времени, с ним всё должно быть в порядке, но связь с ним будем поддерживать. Да и по канону у него никаких травм не предвидится. Тойя станет Даби в любом случае, поздно вмешиваться, волосы уже побелели, а взгляд на грани депрессии и всепоглощающей ненависти в сторону отца. Но можно попробовать остановить его от контакта с Шигараки и Все За Одного. Блять, Все За Одного. Точно. Что делать? Что? Хотя… А, похуй, надо разобраться с насущными проблемами. Как зарабатывать деньги подростку на улицах с ребёнком за спиной? Исключая торговлю телом. Чем я располагаю? Ай… Ясно, голова сейчас точно не располагает лишними ресурсами. Удивительно, что я до сих пор могла хоть как-то мыслить. Ох, кажется, я могу очнуться. Что же. Встречайте нового члена семьи, Тодороки. С Богом. Или с тем, кто даровал мне ещё один шанс. Не суть важно. End POV Фуюми. *** Девочка на футоне хрипло вздохнула и открыла слезящиеся глаза. Голова саднила и раскалывалась, шея горела, во рту будто пустыня, а само горло трескалось изнутри. Рядом с местом сна лежали новые очки, которые на автомате оказались на владелице, также недалеко стоял стакан с водой и какие-то таблетки. На упаковке было что-то про болеутоляющее средство. Фуюми быстро запила лекарство, лишь бы унять гудящую голову. Потом нерешительно поднесла руки к горлу и аккуратно начала охлаждать воздух вокруг, чтобы не навредить больше, но притупить боль. Через секунду она опустила конечности, и сосредоточилась на понижение температуры через кожу на самой шее. Скорее всего, охлаждающая мазь просто истратила эффект. Но причуда помогла сгладить неприятные ощущения. Причуда, которая казалось была всегда с ней, пользоваться ей было привычно. Белоснежные бинты опоясывали не такую большую территорию. Ближайшее зеркало показало, что бинты покрывали только самую повреждённую часть. Но раздражённая кожа была от подбородка и завершалась у ключицы. После лечения надо будет подробнее рассмотреть шрам, но вряд ли это будет скоро. Кстати, стоять у зеркала было сносно, вестибулярный аппарат не возмущался, а ноги не подкашивались. Девочка решила пройтись по дому в традиционном стиле, смотря на него так, будто видела его только где-то на фотографиях. Но взгляд менялся с удивлённого обратно на скучающий. Будто вспомнив что-то. За окном тем временем разливалось красное марево, часы показывали время ужина. Фуюми пошла в сторону столовой. Календарь говорил, что пострадавшая пролежала во сне с прошлого дня. Если Старателя срочно никуда не вызвали, то будет вся семья на ужине. Когда девочка отодвинула дверь, то в комнате все повернулись в сторону звука. Она отметила чужие взгляды и то, насколько они различны. Новая Фуюми была даже не удивлена, когда глава семьи через пару секунд отвлёкся обратно на еду со скучающим видом. Она бы цокнула или фыркнула, если бы не ситуация. Вместо этого она с умилением отметила реально взволнованный вид Шото, Нацуо и Рей. Тойя казался не только взволнованным, но и виноватым. Тодороки-младшая отметила необходимость разговора со старшим болваном, чтобы объяснить, что её травмы — это по большей части вина про-героя. — Фуюми, зачем же ты встала? Тебе не тяжело? Ты чувствуешь себя лучше? Врач советовал постельный режим, — Рей уже встала и подошла к дочке. — Всё в порядке, мама. Я выпила обезболивающее, и оно уже подействовало. Я бы хотела сейчас покушать. Хорошо? Ты можешь вернуться к еде, — мягкая улыбка была адресована беспокоящейся женщине, та неуверенно приняла её. Почти все в комнате неосознанно отметили деформированный голос. Низкий и хриплый. Кажется, врач говорил, что это надолго, если не навсегда. — Отстань от девочки. Ты же видишь, что она сюда дошла самостоятельно, — грубый голос раскрошил остатки уверенности женщины, её глаза наполнились страхом. — Да, дорогой, — дрожащий голос вызвал ярость у Фуюми. — Ты же сможешь сама вернуться обратно? — грубый голос на этот раз уже был адресован дочери. — Тодороки-сан, думаю, что вы лучше меня ознакомлены с моим состоянием. Мне уже всё вправили, а ожог никак не повлиял на способность ходить. Вы можете не беспокоиться, — блеснувшая сталь в чужих бирюзовых глазах удивила Энджи. Он совсем не узнал свою дочь, хоть раньше и не был с ней очень близок. Но, по крайней мере, он ни разу не слышал такого ни от кого из своих домочадцев. Глаза, ранее теплившиеся лаской и надеждой, превратились в осколки льда. Мягкая атмосфера опустилась ниже нуля и напоминала о зимней стуже. Когда-то звонкий нежный голос разрезал воздух хрипотцой и низким тоном, но в нём же сквозило столько безразличия, раздражения и холодной ярости, адресованной лично ему, что можно было бы усомниться в том, что перед ним его дочь. Старатель слышал такую интонацию от взрослых людей, злодеев или от самого себя на каких-нибудь репортажах. Это шокировало и вводило в ступор. Но и придраться было не к чему, уважение было заключено в каждом слове. А с необычного обращения как-то пробрало. Его дочь никогда раньше его так не называла. Да и судя по всему, момент не продлился долго, а вся остальная семья и не заметила короткой смены Фуюми. Может быть, и обратили внимание только на непривычное «Тодороки-сан». Так. Это же точно Фуюми? Сомнения утихали из-за бинта на ранах и той же внешности, что и раньше, кроме подпалённых волос, которые надо будет срезать. Если бы отец знал дочку чуть лучше, то узнал бы и ту же самую позу, то же самое движение, чтобы поправить сползшие очки. И множество нюансов, которые сама новая Фуюми почерпнула из памяти тела. Но Энджи не успел что-либо сказать, а девочка уже успокаивающе улыбалась Шото, который спрашивал, не больно ли ей. Старатель ощущал, что что-то в этой жизни он определённо сделал не так. *** Фуюми решила, что самый лучший вариант — это прослойка между белым и чёрным. Улицы, закоулки, подполье, ночная жизнь. Место для подпольных героев, что не желают славы, для линчевателей, которые не успели превратиться в обычных серийных убийц, для недо-злодеев и простых преступников, по типу карманников, которые занимаются этим, чтобы выжить. Место, в которое время от времени заходят представители белого и чёрного. По крайней мере, они сами себя так делят. Бывшая владелица тела неплохо развила свою причуду для её возраста и без специализированных тренировок. И сейчас Фуюми часто поддерживает лёгкую изморозь на ожоге. Не полноценный снег, конечно. Ну и просто поддерживать холодным только отдельный участок кожи довольно проблематично. С наличием изморози холод идёт автоматом. Процесс был не до конца понятным и самой Тодороки, но причуды в первой жизни вообще не существовали, так что да. Теперь по дому ходили двое, кто почти на постоянной основе использовали причуды. Фуюми выдавал слабый эффект в виде блестящих снежных частичек. А Энджи так и так ходил с горящими волосами. В зависимости от настроения определялся участок, который будет гореть. У него могут гореть и волосы и борода, иногда только борода, и очень редко он не использует причуду вообще. Хотя пассивные побочные эффекты есть у всей семьи. Мама, Нацуо, одна часть Шото и сама Фуюми всегда имели более холодную температуру тела, любовь к холодной погоде и холод в целом, но вместе с этим небольшой риск гипотермии. У отца, Тойи и другой части Шото всё логично наоборот и с риском перегрева. Но это так, дополнение. Возвращаясь к теме, Фуюми решила начинать в скором времени, не сильно беспокоясь, что откинется, ведь если примет нужные меры, то этого не произойдёт. Во-первых, её наконец-то допустили к школе. Во-вторых, радовало, что Старатель не был очень заинтересован в дочери. Он требовал лишь отличные оценки, послушания, присутствия на ужине без опозданий. На фоне полностью расписанного дня Шото это вызывало беспокойство за младшего брата. Но пока это было всё же несомненным плюсом, как и почти не затронутые карманные деньги, которых было предостаточно. Видимо прошлая хозяйка тела мало хотела и от того мало тратила. В школе не было близких друзей, только приятели. Новой Фуюми захотелось обнять ориг-Фуюми от такой новости. Но опять же — это было плюсом. Так как никто и не думал подлавливать на поменявшемся характере. Поместье Тодороки располагалось в пригороде, а частная школа была на ближайшей окраине города. Мусутафу был огромным, поэтому к центру было ехать далеко. Как выдалось время, девочка посетила дешёвый магазин, где приобрела чёрную мешковатую ветровку с капюшоном и кепку, чтобы скрыть ныне слегка укороченные белые волосы, в специальном месте приобрела тонированные очки для зрения и, на всякий случай, обычные солнцезащитные. Остальную часть образа можно было собрать из гардероба, хотя после пришлось заглядывать в аптеку за медицинскими масками и за обычными перчатками в ТЦ. Для начала нужно было ознакомиться с недружелюбными улицами. Выходить опять же полностью не подготовленной было плохой идеей. Благо, тело изначально было в хорошей форме, так что начинать с полного нуля не пришлось. С первой жизни остались воспоминания об уроках самозащиты, плюс опыт из различных стычек. А со второй жизни есть редкие наблюдения за тренировками братьев и самим отцом. Не богато, но уже что-то. Натренировать тело, чтобы привыкло к нужным действиям, и развить лучше дыхалку с мышцами ног и рук. Второе в приоритете. Как говорится, быстрые ноги пизды не боятся. *** В это же время выцепить способного на разговор Тойю оказалось гораздо легче, чем раньше. Ведь отец сильно сократил тренировки, заклеймив сына неудачной попыткой. Ближе к ночи девочка постучалась в чужую дверь. Ответа не было. — Тойя, это я — Фуюми. Тихое сопение послышалось в комнате. — Брат, можно войти? Пожалуйста, нам надо поговорить. Тихие шаги. И подросток пустил к себе в комнату. Парень избегал смотреть на сестру, понимая, что его взгляд вновь упадёт на бинты. Фуюми на это лишь глубоко вздохнула, закрыла дверь и, подхватив Тойю за руку, направилась к разложенному футону. Усевшись поудобнее друг напротив друга им нужно было начать диалог. — О чём ты хотела поговорить? — тихий обречённый шёпот. — Брат, послушай меня внимательно и не перебивай. Хорошо? — девочка аккуратно взяла чужие горячие руки в свой ледяной плен. Ей не понравилось, как парень вздрогнул от прикосновений, но успокоилась, когда коротко взглянул на неё, будто вспоминая, кто перед ним. — Ладно. Я слушаю. — Твоей вины нет ни в чём. Ты не виноват. Ты не виноват в том, с какой причудой родился. Ты не виноват в том, в какой семье ты родился. Ты не виноват, что наш отец понятия не имеет, как быть хорошим родителем. Ты не виноват, что он помешан на идее превзойти Всемогущего. Ты не виноват, Тойя. Ты не виноват ни в одной из моих ран. — Н-но, если бы я был достаточно силён, то- — Брат. Ты обещал не перебивать, — одна девичья рука поднялась к лицу, поднимая его, заставляя смотреть на говорящую. В чужом бескрайнем океане бирюзовых глаз читалось раскаяние в сторону сестры. Фуюми, сознание которой было достаточно взрослым, лишь с грустью смотрела в ответ. Дети не должны так смотреть. Подростки не должны хотеть своей смерти наравне со смертью родителя. Такие четырнадцатилетки не должны с болью коситься на чужие раны, сами же будучи не в самом лучшем состоянии. — Прости. Продолжай. — Если тебе будет легче, то я принимаю все твои извинения и всё твоё раскаяние. И прошу меня простить в ответ за то, что заставила тебя столько нервничать. Также прошу меня простить за то, что не могла помочь тебе раньше. А теперь слушай ещё внимательнее, Тойя. Ты мой брат, часть моей семьи. Семьи, из которой Энджи Тодороки вылетел со свистом. Я хочу, чтобы ты понимал. Ты можешь мне доверять, правда. Я не смогу в действительности осудить тебя за любой выбор. Пока ты будешь в своём уме, то я не буду пытаться вставать на твоём пути. Исключения, конечно же, есть, но думаю, что ты никогда не наткнёшься на эту грань. В общем, доверяй мне, пожалуйста. Мы могли бы хотя бы говорить. — Почему я? — спустя пару секунд тишины спросил Тойя, который аккуратно прижимался к холодной руке на лице, боясь потерять тактильный контакт. — Нацуо слишком мал и не помнит время, когда отец мог уделять время. У него с ним не было абсолютно никакой связи. Он не поймёт ни меня, ни тебя. Его ненависть, ненависть к незнакомцу. Шото ещё более маленький, отец уже начинает лишать его детства, и я не желаю этого. Не позволю. Но и с ним мне нельзя ничем делиться. Мама… думаю, ты и сам прекрасно видишь, что с ней творится. Зато ты можешь понять, почему мне противен Энджи, ведь мы оба видели, как он падает всё глубже в собственноручно вырытую яму, которая когда-нибудь станет его могилой. Мы оба были привязаны к нему, пока он не сжёг всё это. Ты можешь и выслушать, и мыслить. Ты вряд ли осудишь меня за мои будущие действия. Хотя, мне кажется, дети Тодороки имеют право держаться вместе. Как думаешь? — Ты права, — парень с грустью проследил за удаляющейся рукой, что ласково его поглаживала по щеке. И с удивлением выдохнул, когда его притянули в объятия. — Могу отпустить, если неприятно, — еле слышный шёпот в плечо был прерван обвившимися горячими руками. — Спасибо. — За что? — Меня давно никто не обнимал. — …меня тоже. Ответом ей стали крепче сжавшиеся объятия. *** Помимо прочего девочка начинала собирать как можно больше компромата на Героя Номер Два. Любое психологическое или физическое насилие оказывалось записанным на телефон. Диктофон, видео и фотографии. Позже сохранялось на несколько носителей и тщательно пряталось. Наступит время, и материалом воспользуются. Просто так наблюдать было противно, но оно того требовало. Контакт с Шото удалось наладить по вечерам. Сестра стала пробираться через наружный двор к младшему брату. Чуть позже к ней присоединился Тойя, которому пришлось проводить лекцию, что малыш Шо не причастен к отставке старшего брата на прямую. Время от времени заглядывал Нацуо, пока не закончился июль и вместе с этим его каникулы. А самый маленький член семьи радовался, ведь старый контакт с матерью почти оборвался, она с каким-то страхом смотрела на его левую часть и просила прощения. От отца кроме побоев на тренировках нечего было ждать. Фуюми же была ласковой, старшая сестра иногда напоминала больше маму, чем сама мама. Шото видел, как и другие братья тянулись к сестрёнке за какой-либо лаской. Рей давно просила прощения и не протягивала им руки, чтобы мягко потрепать по макушке. Старшие же знали, что она не вытягивает руки, чтобы скрыть постоянную дрожь и тремор. А ведь с детства у них всех остались воспоминания о заботливой маме. К сожалению, у Шото было меньше всех времени с ней. Когда они собирались все вместе, то могли о чём-то тихо беседовать, вспоминать и рассказывать. Но иногда приходила лишь Фуюми, тогда Шото умещался у неё на коленях и чувствовал, как его окружает кокон из самой сестры. Обычно она приходила одна, когда отец был особо жесток на тренировках, и мальчик считал, что почти невозможно заснуть. Но приходила сестра, целовала ранки, охлаждала синяки и успокаивала ноющие мышцы. Шо чувствовал себя таким защищённым, что сон начинал накатывать волнами, а когда низкий хриплый, но такой родной голос начинал рассказывать что-либо, то бессонница и кошмары отступали вовсе. Хотя, конечно, младший ребёнок многое понимал. Он мог различить, что Тойе точно было очень плохо и больно, но в последнее время ему вроде становилось лучше. Шо видел и то, что Нацуо было обидно за малую причастность к тому, через что прошли или проходят остальные. Но Нацуо был сильнее, а возможно просто менее сломленным, он точно сможет выбраться из этой семьи. Шото Тодороки так хотел помочь своей семье. Но пока не знал, как помочь самому себе. Ему сказали, что самой большой помощью с его стороны будет попытка не загнуться на тренировках отца окончательно. Это было сложной задачей, но он постарается ради братьев и сестры. И ради мамы. Кстати, насчёт мамы… *** Осень ознаменовалась нервным срывом Рей. Фуюми материла Энджи Тодороки, отчасти Рей и саму себя, сидя в коридоре больницы у кабинета, где оказывали помощь Шото. Она не знала, когда именно это произойдёт, но наивно полагала, что времени достаточно. А связи у неё толком не налажены. Спокойно покинуть дом с мелким за спиной можно будет только хотя бы после того, как ей самой исполнится пятнадцать. И куча других нюансов. В кабинет их тогда не пустили. Только на следующий день Шото оказался дома. Братья и сестра были не дома, отец уехал сразу по вызову, а мамы он тоже нигде не нашёл. Нацуо ещё не скоро приедет со школы, Тойя где-то гуляет, как и Фуюми. Возвращались они только ровно к ужину, поэтому он не ждал их компанию так рано, когда в двери вбежало трое, даже Нацуо вырвался с интерната. Будто они понеслись в сторону поезда, как только получили сообщение от Старателя, что он оставил свой шедевр дома и сам уехал по геройским делам. Ну, вообще-то, это так и было. Но Шото об этом не знал и просто удивился, когда его сжали в объятиях со всех сторон. Удивился, да. И расплакался. Он и не замечал, как ему было больно и тяжело после слов матери и её действий, до которых её довёл отец. Боль в левом глазу из-за солёных слёз лишь усилилась, но вместе с этим становилось легче. Тойя сзади справа шептал что-то явно оскорбительное про Старателя, Нацуо сзади слева хмурился, шипел на Тойю за каждый мат при ребёнке и старался не задеть повязки, Фуюми спереди обнимала его, рассматривала зону поражения и говорила на смеси японского и ещё какого-то языка, который толком не выходило разобрать. Когда все наобнимались, сестра отодвинула братьев и начала аккуратно протирать мокрое и покрасневшее лицо Шото, проверяя повязку на глазу. Слёзы больно щипали ещё не полностью заживший ожог. Сам мальчик думал, что его будут бояться или сторониться, как это сделала его мать. Он лишь надеялся, что Фуюми придёт ночью или пустит его. Так что было приятно, когда его так любяще обнимали руки семьи, а после Фуюми спокойно прикасалась к его лицу. Он расслабился больше. Вопрос о матери вырвался без раздумий. Лица остальных наполнились грустью. И они не стали скрывать. Новость о том, что мама оказалась в психиатрической больнице из-за срыва, выбила его вновь. Но Тойя дал ему слабый подзатыльник и начал объяснять ему, что к чему. Сестра в этот момент смотрела на старшего брата со смесью гордости и грусти, что заметил только Нацуо. Шото же вроде полегчало от объяснений подростка. Он не полностью принял ситуацию, но явно не планировал запираться в ближайшее время. Тот около ночной визит отличался от прежних. У Шото была рана, но были все, а не только сестра. Нацуо вновь ощущал себя немного лишним, когда Тойя и Фуюми показывали свои шрамы от ожогов, дабы утешить ребёнка. Тойя на высказывание своего полностью белобрысого младшего брата хотел взорваться ядом, но сестра остановила его, щёлкнув по носу. Обоих. А после начала объяснять, как двум дошкольникам, раскладывая ситуацию по полочкам менторским тоном. Шото в сторонке хихикал над братьями. Но в следующий раз пришла только Фуюми. Луна к тому моменту уже осветила комнату. Мальчик видел, что сестра хотела что-то ему сказать. Её обычно спокойные глаза были наполнены сожалением. Оно билось о скалы раскаяния, набирая всё большие обороты. Шото стоял перед ней, а она вдруг упала на колени. Она улыбалась ему как обычно, вкладывая чувства. Только её бледные щёки покрывались мокрыми дорожками, а те в свою очередь покрывались ледяной коркой. Руки сестры аккуратно взяли его лицо по обе стороны, желая успокоить брата или себя, тогда было не важно. — Прости, что не могу забрать тебя сейчас. Прости. Пожалуйста, прости. Мы уйдём отсюда. Обещаю. Фуюми видела, что Старатель сегодня прикасался к лицу сына. Грубо и только, чтобы проверить состояние шрама. Он не отменил тренировок, а потому мальчик пострадал гораздо больше, чем обычно, из-за обрезанного обзора. Она видела, как Шото не смог увернуться от обычных ударов, что злило Энджи. Хотя на тот момент у него включились мозги, и он отменил тренировки после получаса страдания сына. Только синяк на рёбрах должен был остаться внушительным. Девушка просунула аккуратно одну из рук под чужую футболку, филигранно охлаждая пострадавший участок. — Не волнуйся, я смогу потерпеть, — тихий ответ от мальчика. Не сказать, чтобы Шото был слишком удивлён обещанию сестры. Они со старшими часто говорили о возможности подобного побега. Иногда казалось, что Тойе не хватало какого-то окончательного толчка. Нацуо по большей части было всё равно. Но Фуюми всегда выглядела так, будто у неё был чёткий план, который она уже приводила в действие. — Какой же ты у меня сильный, Шо. Это плохо, но на самом деле огромное количество эмоций было из-за прорывов первой памяти. Тот размытый силуэт ребёнка. Её погибший ребёнок. Умер в возрасте семи лет от пневмонии. Она наблюдала, как он угасал день ото дня. Она вновь пережила смерть своего ребёнка. В сотый раз. В миллионный раз. В миллиардный раз. Но всегда как в первый. И Шото стал малодушной заменой для новой Фуюми. Малодушной, но такой нужной. И винить её было некому. — Конечно, ведь я хочу стать героем и спасать людей! Как Всемогущий! Мама говорила мне, что я могу стать героем. Так что. Всё будет хорошо. Ведь я здесь! Младший брат попытался интерпретировать фразу Всемогущего, пародируя его улыбку. Пытался сделать так, чтобы его сестра перестала плакать с такой скорбью на лице. Фраза не подействовала, заставив Фуюми лишь всхлипнуть и уже полноценно обнять Шото. Тот начал вспоминать, как поступала сестра, когда плакал он сам. Он аккуратно начал водить по чужой спине. Подождав пока самый пик пройдёт, он слегка отодвинул Фуюми, снял очки и начал протирать холодные щёки, аккуратно нагревая ледяные узоры обычным теплом кожи. — Я ужасно выгляжу, малыш, да? — беловолосая пыталась взять себя в руки. Всхлипывая, она пыталась прекратить плакать. Удавалось не очень хорошо. — Не плачь, сестрёнка. — Не буду, Шото, не буду. Но ты же позволишь мне такую слабость при тебе сейчас? — Конечно, сестрёнка… Как думаешь, мама вернётся? — Я обещала тебе, что не буду врать. Пока отец не захочет, мама будет в больнице. Но в ближайшее время ей так и так нужно было лечение. Он поместил её в хорошую лечебницу. Не беспокойся, там ей будет лучше, чем здесь. — Почему отец так поступает? — Потому что он… дурак. — Тут явно должно было быть слово от Тойи. Плач где-то глубоко внутри души улёгся, и Фуюми похихикала над замечанием братика. Её план ещё даже не в средней стадии, а тренировки Шото не будут становиться легче. Так что их ждёт тяжёлое время. — Прости. Пожалуйста, прости, что мы не можем уйти в ближайшее время, — девушка нацепила вновь очки. — Сестра… — кажется, Шото хотел повториться, но его перебили. — Но мы уйдём отсюда. Я обещаю. Чужая бирюза глаз смотрела в другие цветные омуты, вселяя уверенность и решимость. В это обещание хотелось верить гораздо больше. И он поверил. *** Тойя умер. Ну, точнее, все так думали. Но Фуюми помнила, что скоро он даже появится в качестве Даби. Хотя она определённо даст пиздюлей этому оболтусу при встрече. Парень не оставил никаких записок, ничего не сказал, никаких намёков. Только обычные вечерние объятия были чуть дольше и чуть отчаяннее. А она уже подумала, что за последние полгода восстановления семейных связей он стал доверять чуть больше и хотя бы напишет, что он помирает не по-настоящему. Но устроил он ужасное шоу, от спальни не осталось ни одного цельного кусочка, все легко поверили, что с его причудой кремации не осталось бы и кусочка от самого владельца причуды. Смотреть на расстроенных братьев было неприятно. Как и притворяться самой. И сказать им нельзя на прямую. Так что приходилось успокаивать и давать лишь намёки. Кажется, последней каплей для Тойи стало его пятнадцатилетие. И ещё пара разговоров с отцом, которые она узнала лишь в пересказе самого брата. Надо будет попросить кого-нибудь, чтобы следили за всеми, кто представится как Даби. Карен так и так сообщит ей о любых новичках, но подробная информация — это подробная информация. Хотя вряд ли её брат всплывёт так скоро. О новых бездомных всегда сначала мало знают, не факт, что они вообще проживут достаточно, чтобы влиться в их мир. Даби — подросток, так что он точно не продумывал заранее, что будет после его «смерти». Лишь бы не скопытился раньше срока, остальное поправимо. Наверное. Но в каноне выжил и здесь выживет. Фуюми, кстати, смогла за эти полгода наладить связь с подпольем. Карен — бывшая ассистентка Гирана. Проработала на него всего лишь четыре месяца, а потом смогла вернуться к нормальной жизни. Но бывшая работа от неё не отстала окончательно. Можно сказать, что желая вернуться к нормальной жизни, она в итоге заняла свою нишу, став таким же брокером, как и сам Гиран. Только она была скована своей гражданской личностью и мягким нравом. Её бывший босс считал, что она не сможет продержаться долго, когда на ней уже начинали ездить. Тодороки, кстати, была одной из наездников. Вообще в нынешнее время Все За Одного жив и здоров, от него множество проблем. Так как на более тёмной стороне подполья невозможно развернуться, чтобы он не узнал о тебе. Конечно, большинство этого не знало, но у Фуюми были подсказки с прошлой памяти. Всемогущий также активно борется с преступностью, но довольно часто улетает на вызовы со всего мира. Сейчас он до сих пор работает с Сэром Ночноглазом, а до ужасной битвы ещё три года. Фуюми пока не решила, будет ли полностью влезать в это дерьмо, но если её это затронет, то желательно влезть туда по самую макушку и иметь возможность следить и контролировать. Как говорится, не можешь остановить — возглавь. Но на форумах пока бушует тема Призраков. Призраки — это недавно заявившая о себе группировка. Они позиционируют себя как якудза, но их цели это герои. Организованные налёты пока венчались успехом, но против них уже активно ведут дело. Хотя Призраки оказались не самой лёгкой добычей для полиции и героев. Но если они дальше продолжат себя называть якудза, то кланы могут обозлиться на них, потому что кричать об этом — верх глупости. Плюс, они напоминают об их существовании, а им и так хорошо живётся. Жили себе тихо, продавали оружие, наркотики, следили за проституцией, азартными играми и прочим, распивали с политиками, а тут появились кричащие выскочки. Благо для Призраков, их считают единственными выжившими пережитками прошлого, потому остальные крупные синдикаты ещё не выпнули их самолично в руки полиции. На форумах всё-таки можно найти много интересного, это точно. Фуюми также решила, что это будет её проба пера. Всё же она не собирается ударяться в злодейство. Злодейскому миру хватит одного Тодороки. Хотя в начале, кажется, Даби не был чистым злодеем, но в будущем он точно убивал. И если он и здесь будет уверен, что это необходимо, то Фуюми не будет его останавливать. Но она попытается его вразумить, как бы это не закончилось. Возвращаясь к её положению, она действительно хочет остаться в серой зоне, будучи нейтральной. В прошлой жизни она работала информационным брокером в крупном агентстве, поэтому имела обширный опыт в сборе данных и их анализе, хотя раньше занималась бизнесом. Нынче она выбрала другой продукт в виде информации о злодеях, героях, преступном и геройском мире. И чтобы работать эффективнее ей нужно оборудование лучше, чем её телефон. Пора было преступить к маленькой афере. Так что, возможно, она украла кредитку отца. И подошла в маскировке к банкомату, уклоняясь от любых камер, чтобы снять много денег, пока отец не обратился к своим агентам, чтобы заблокировать потерянную кредитку. Она успела обойти пару банкоматов незамеченной, пока карта не перестала работать. Но ей уже хватало на хороший ноутбук и запас на будущее. Карта была уничтожена без остатков, а Старатель даже не злился больше обычного, ведь для него та сумма была незначительной. Благословление работать на хорошем оборудовании. Больше объёмов информации, больше возможностей. Встречи в живую это, конечно, хорошо, но её комплекция девочки подростка действительно не помогала делу. Что реально помогло, так это её низкий хриплый голос, будто она курящая или что-то в этом роде. Чисто по голосу её воспринимали более взрослой. А детское лицо было закрыто маской. Но общая форма и низкий рост — это боль. И если Призраков поймают через неделю, то полиция вам расскажет о слаженной работе подпольных героев. Те в свою очередь не расскажут о деньгах, потраченных на ценную информацию. В конце концов, это не так уж и важно. *** Время ускоряло свой ход, а Фуюми укрепляла своё положение Шимо. Что насчёт выдуманных имён, верно? Если Тойя взял название своей причуды по сути, то почему бы и ей не поступить также? Имена для подполья редко блещут оригинальностью. Для будущих документов ей нужно было лишь выбрать фамилию, ведь они с Шото планировали оставить их настоящие имена, данные матерью. В один вечер, проведённый в относительном спокойствие, ведь тогда Старатель был на неделю в отъезде, они выбирали себе фамилию. Как бы им не хотелось, но девичью фамилию матери брать было нельзя, поэтому они напрягали все свои познания, чтобы выбрать что-то стоящее. Андо. Не самая популярная фамилия, но и не редкая. Средняя для того, чтобы затеряться без подозрений, да и значение двух иероглифов, «спокойный» и «глициния», нравилось им обоим. К тому моменту, когда Шото исполнилось 8 лет, они провели почти лишь вдвоём 2 долгих года. Как бы горько Фуюми не было, но с Нацуо у неё не было таких же крепких отношений, как с самым младшим братом. В последний раз, когда он навещал их на его зимних каникулах, она предупредила его о планах. Он мог больше не возвращаться в этот дом, а также она передала ему свой новый номер телефона, по которому с ней стоило связаться, если всё станет плохо. Она не могла ручаться, что он не будет обижен на них, но он заверял, что всё понимает. Она сказала, что чуть позже он может писать по любому поводу, когда любые расследования закончатся. И этот день настал, семнадцатого января, через шесть дней после дня рождения Шото, на котором она помимо основных подарков и поздравлений, пообещала ему ещё один чуть позже. За 3 года, которые она провела в своей новой жизни, она никогда не была так рада. Шимо стала довольно значимой фигурой в серой зоне, денег было достаточно. Недавно она смогла не совсем легально, но купить небольшую квартиру в неплохом районе. Да, там было достаточно преступности, но всё должно было быть в порядке, тем более недалёко находилась хорошая школа. Большим плюсом было то, что это было на другом конце города и вне любых путей Старателя. Она полюбила все закоулки и улицы Мусутафу за это время и не хотела покидать его. Фуюми попросила взять Шото самое необходимое. Ребёнок с таким редким возбуждением начал быстрее собирать лишь пару вещей первой необходимости, закидывая их в рюкзак. Без лишней мысли он также затолкал небольшую аптечку, не заметив лица девушки. Той было больно, ведь она осознавала свою медленность во всём этом. Её брату пришлось так трудно, как бы он не заверял, что всё в порядке. Ведь она также была рядом с ним, когда он позволял себе ломаться. Фуюми подталкивала его к такой эмоциональности, чтобы не потерять его эмоции, не потерять его улыбку. Когда Шото с маленькой улыбкой стоял полностью собранный, то они пошли к забору, перебравшись, девушка попросила мальчика подождать там. Даже травмированному ребёнку не стоило видеть то, что она собиралась делать. Пользуясь парой услуг у проверенных людей, ей доставили трупы девочки подростка лет пятнадцати и мальчика восьми нужной комплекции. Крупный мужчина абсолютно непримечательной внешности помог занести их в комнату Шото, оставив их на футоне. — Знаешь, Шимо, у некоторых людей был пул ставок на твою личность, конечно, не конкретно, кто ты, но хотя бы точный возраст, принадлежность в гражданской личности и так далее. Самый популярный вариант, что тебе где-то восемнадцать, ты провалила в своё время геройский курс и возможно имеешь какие-то изъяны во внешности, раз полностью её скрываешь. Никто и в жизни не смог бы предположить, что ты дочка Старателя, — тихий насмешливый голос разносился по комнате, пока его обладатель клал трупы, так как ему указывали. — Как жаль, что ты не сможешь на этом заработать, Корпс, — раздался ответ, также насмешливо тихо. Корпс был другом Шимо, она знала достаточно, чтобы он не предал её, а она в ответ. Он спокойно отнёсся к просьбе забрать трупы у тех людей и притащить их в нужное место, с его причудой отвлечения внимания ему не доставляло больших проблем пройтись от своей машины до забора у дома Тодороки, где его встретил знакомый хриплый саркастический голос. Сказать, что он был удивлён, ничего не сказать. Не каждый день узнаёте, что ваша подруга это пятнадцатилетняя дочка Старателя. При том, что вам почти тридцать. — А жаль, деньги всегда нужны, последний заказ был не самым прибыльным, — разочарованный вздох от брюнета. Он пытался понять, как ему логичнее разместить трупы, отвлекаясь на разговоры. — Тебе заплатить за доставку? — саркастическое предложение. Фуюми поправила его вариант положения тела. Они не могли решить оставить женский труп рядом с мальчишеским или наоборот оставить ближе к двери. — Пф, можешь оплатить только затраты на бензин, если хочешь, я же по дружбе помогаю. Цени такого хорошего меня, — самодовольная улыбка расцвела на лице мужчины. Он поморщил нос из-за трупного запаха, возможно, ему стоило попросить и за оплату чистки салона. — Спасибо, мистер щедрая душа, такого наёмного убийцу ещё повстречать надо, — голубые глаза закатились в привычном жесте. Она также была солидарна с запахом от трупов, если её ладонь у нижней части лица что-то значит. — Возьму и обижусь, — детское поведение было бы менее странным, если бы он не махал рукой трупа вместе со своей. — Пожалуйста, у меня есть Мираж, — девушка на секунду убрала руку от лица, только чтобы показать язык в ответ. — Тот противный линчеватель?! А вот сейчас действительно обидно. Ты хочешь променять такого красивого меня на ту неженку? Она боится лишний раз преступников стукнуть, своими иллюзиями голову морочит им и всё на этом, — лицо наёмного убийцы сморщилось в выражении брезгливости. Он также наконец-то успокоился с перетаскиванием трупа туда сюда, решив оставить где-то посередине пути между футоном и дверью. Мужчина вышел в коридор, осмотрев работу на последок. — Именно поэтому её хочет забрать агентство Усилителя на реабилитацию, может быть, скоро увидим её как героя, — Фуюми поспешила выйти из комнаты, закинув что-то вовнутрь и заперев дверь. — И я о чём! — преступник следовал за известным информатором, размахивая руками. — Тебе напоминать мою сторону? — девушка была рада покидать этот дом, но Корпс мог её раздражать даже в такой момент. — Да-да, пятьдесят оттенков серого, не начинай опять. — Тебе хочется узнать, каково с замороженными яйцами? Пара быстрым темпом шла к выходу, продолжая шутливую перепалку. К счастью или нет, но у дома не было камер, хоть охранная система и стояла. Камеры могли бы зафиксировать не то, что надо Старателю, так что об этом волноваться не стоило. Кстати о Старателе, тот не приедет домой ещё долгое время, а соседей поблизости не было. И даже если кто-то увидит дым, то для дома Пламенного Героя это было бы нормой. Когда кто-то забеспокоится о большем количестве дыма, то будет уже поздно. И если несколько человек будут подкуплены при дальнейшей генетической экспертизе, то это точно не касается горящей мусорки. Перебравшись через ограду, мужчина быстро распрощался и ушёл в сторону своей машины, а девушка побежала к месту, где оставила брата. Ребёнок не сдвинулся с места, рассматривая что-то на земле. Он выглядел немного скучающим, но для Фуюми было понятно, что ему неуютно. Шото развернулся на звук шагов, увидев сестру с едва заметным облегчением. Девушка налетела, подняв мальчика за талию, на что тот тихо захихикал. Она обняла его покрепче и немного покрутила их, вызвав больше светлого смеющегося звука. — Фую-чан, я тяжёлый, — с маленькой улыбкой сказал младший. Его наконец-то поставили на землю. Сестра прижалась к его лбу своим, счастливо улыбаясь. — Я должна больше тебя таскать, пока ты не перерос меня, малыш. А теперь мы с тобой официально исчезли. Давай наденем на тебя шапочку, как у меня, и мы можем ехать в наш новый дом. Если Шото расплакался, когда увидел свою новую комнату с нормальными запирающимися дверями, парой постеров Всемогущего на разрисованных стенах и мягкими игрушками на ярком столе, то Фуюми будет готова убить любого, кто что-то скажет на этот счёт. *** Шимо критически оглядела чёрный цвет волос, проверяя, нет ли каких-то упущений. Рядом стоявший братик также осматривал свои волосы, удивляясь, как странно он выглядит с монотонными тёмными волосами. Мальчик привык, что его внешность с идеальным разделением всего его тела была довольно узнаваемой, но в этот момент, несмотря на гетерохромию и огромный шрам на половину лица, из него исчезла огромная часть Шото Тодороки. Восьмилетнему мальчику стоило привыкнуть, что теперь это отражение Шото Андо. Его сестра сказала, что скоро все документы будут готовы окончательно. И он сможет пойти в школу с началом нового учебного года через пару месяцев. Насколько они поняли, то репетиторы увели мальчика уже далеко вперёд, так что беспокоиться о пропущенных знаниях не стоило. Сестра подумала, что было бы хорошим вариантом потратить эти пару месяцев на социализацию и интеграцию в общество. Шото действительно нуждался в социальных навыках и умении просто говорить с разными людьми. Скоро они пойдут на прогулку в ближайший парк. Фуюми планирует ознакомить брата с ближайшими общественными местами, где он мог бы с кем-нибудь познакомиться. Она сама планировала по-тихому раскрывать свою внешность подполью, там шапка улетит, там маску снимет, так скоро нормально ходить сможет, а то вся эта маскировка очень мешала работе. — Фуюми, а как ты зарегистрировала мою причуду? — слишком долго смотрев в отражение, цветные глаза таки зациклились на шраме, вызвав определённые мысли. — Точно, чуть не забыла тебе сказать, это Управление Температурой. Как у меня официально это Холод. Я знаю, что это не самое оригинальное, прости. — Что? Как? В смысле, у меня мамин лёд и его огонь, — растерянно произнёс мальчик. Сестра нахмурилась на такое описание, полностью повернувшись к брату, она взяла его лицо в свои руки. — Ты цельный, Шото. Ты единое целое и у тебя есть одна причуда. И она полностью твоя. Мой Мороз не мамина причуда, а только моя сила, твой Лёд и Пламень не две разных причуды, а полностью твоя сила. Это твоя сила, Шото, разве не так? — мысленно она попросила прощения у главного героя, Мидории, если она правильно помнила, что своровала его момент и его слова, но она не собирается ждать ещё семь лет до этого. Брат смотрел на неё в этот момент, будто она повесила луну и звёзды только для него, даже его глаза заслезились. Фуюми хотела ударить себя за то, что никогда не удосужилась напоминать ему об этом, помня, что бунт Шото был ближе к Юэй. Почему-то девушка думала, что мысли о разделении своей причуды и послужили отказу от огня, но видимо разделение было с самого начала. — А если я теперь официально управляю температурой, то мне нельзя использовать лёд и огонь? — спросил мальчик, слегка успокоившись от услышанных слов. — Конечно, нет, малыш! Как бы тебе объяснить… В общем, воздух это не что-то сплошное, а куча разных веществ, которые имеют разные свойства. Таким образом, неотъемлемая часть воздуха — это кислород, которым мы как раз дышим. Он также может гореть, если увеличить температуру, улавливаешь? А также воздух содержит воду. Ты ведь слышал о влажности воздуха? Так вот вода может заморозиться, если ты понизишь температуру. На самом деле, если ты захочешь, то мы могли бы поэкспериментировать с некоторыми другими вариантами того, как может работать твоя причуда. Мне кажется, ты действительно больше, чем тупая мощь, которой тебя учил наш уёбищный донор спермы. — Хорошо, я понял, некоторые вещи мне были известны. И, конечно, позже я бы хотел узнать, как ещё можно использовать мою причуду! И я хотел спросить… Нормально, что я всё ещё хочу стать героем, только не таким, как он, а как тот, кто спасает людей? — голос был полон неуверенности и какой-то странной надежды. — Если ты станешь не просто героем, который спасает людей, но и тем, кто спасает и их сердца, то я буду настолько гордой старшей сестрой, что ты себе представить не сможешь. Отвечая на твой вопрос, то это абсолютно нормально. — Спасает их сердца… Я… Я постараюсь! — хоть начало и было сказано шёпотом, но последние слова были наполнены возрождённым огнём решимости. — Ты знаешь секрет таких героев? — шёпотом спросила девушка. — Н-нет, — мальчик в предвкушении ожидал ответа. — Сначала они спасают себя и своё сердце, — на этих словах аккуратно опиленный ноготок уткнулся в грудь мальчика. Мальчик расстроился, вспоминая редкие моменты, когда понимал, что не мог вспомнить, как правильно улыбаться, как иногда сгорал и леденел, как его тошнило от самого себя. Как он разбивался вновь и вновь. — Но… — Шото замялся, когда его перебили. — Не волнуйся, малыш. Я здесь, чтобы помочь собрать твоё большое сердце и спасти тебя, — девушка обняла своего братика, желая остаться так на долгое время, чтобы просто уберечь ребёнка от всего ужасного внешнего мира. — Спасибо, — последовал тихий ответ, приглушённый тканью. — И тебе спасибо, мой маленький герой. Когда чуть позже они привели себя в порядок, выходя из ванны, Шото вспомнил странный оборот используемый сестрой, который он хотел уточнить. — Фую-чан, а что значит «уёбищный донор спермы»? Брат тоже так выражался, но вы отказывались мне объяснять, говоря, что я тогда был маленьким. — Блядское подполье, вырвалось что ли?! Шо-чан, малыш, не повторяй за мной таких слов, пожалуйста, по крайней мере, пока тебе не исполнится лет двенадцать. — Блядское? — … — Фуюми вовремя оборвала себя перед новым матом, который почти вырвался. Она была умственно полностью взрослым человеком, она могла бы воспитать мальчика, который бы не матерился как сапожник к пятнадцати. С надеждой. *** Когда они шли по улице в торговый центр, для светящихся в темноте звёздочек в комнату Шото, то Фуюми поняла, насколько им повезло, что детей про-героев на Гала-концерты обычно берут только лет с десяти. Если бы братик пошёл туда, то попал бы хотя бы на пару фоток или как минимум упоминался в статьях. И его узнаваемая внешность, даже без двуцветных волос была бы маяком для обычных людей. А сейчас они спокойно терялись в толпе, не привлекая лишнего внимания. Те, кто решил задержать взгляд дольше, отступали, когда видели пятно на лице мальчика, либо отпечаток на шее девушки. Кто-то для себя в голове просто отметил, что это какие-то дети, ставшие жертвами злодеев или сопутствующего урона. И всё же нынче шрамы не были редкостью, а потому было легко затеряться в памяти прохожих. Шото совершенно не привык к такой толпе, хоть старался и не пялиться и не съёживаться от всего. Его сестра сразу сказала, чтобы он сообщил ей, если почувствует себя слишком подавлено. В последнее время они ходили в менее людных местах, чтобы мальчик не отшатывался от людей в целом. Но торговый центр был достаточно крупным и шумным в данный момент, хоть в этот день не было выходного или каких-то распродаж. Но в процессе выбора дополнительных вещей для своей комнаты и самого себя, маленький покупатель успокоился от постороннего шума и редких случайных касаний. Позже они сидели в небольшой забегаловке по дороге домой с тарелками собы, которую по-тихому остудили своими причудами, хихикая. Они решили, что придут сюда не в последний раз. Всё постепенно входило в колею, Шото социализировался через интернет и на улице, морально готовясь к школе. Он не спрашивал, куда уходила сестра по ночам, а иногда и в другое время суток, и откуда получает деньги. Он знал, что хоть это не полностью законно, но и злодейством не является. Его сестра никого сама не убивала, невинные люди не страдали, у нуждающихся не воровала, иногда даже помогала полиции или героям, в принципе, ему было достаточно этих знаний. Вы скажете, что слишком серая мораль была бы плоха для него? Что же, травма делает это с вами. Сама сестра сказала ему, что в случае чего, то она работает фрилансером, а подробностей он не знает. По сути это не было такой уж ложью. У Фуюми тоже всё было хорошо. Деньги в запасе оставались, у Шото было всё что надо. Мальчик даже выразил недавно желание попробовать пройтись по парку не просто так, а чтобы познакомиться с кем-то поближе. Может быть, завести какого-нибудь друга, если всё будет нормально. Вообще, Шимо тоже была в порядке, наконец-то избавившись от постоянной маскировки. Она не волновалась, ведь полиция не могла ничего толком предъявить, ведь она держала в рукавах парочку карт, да и преступлений, кроме содействия, не совершала. Но так и так она никогда не соглашалась для встречи с кем-то из полицейских, а тем более с героями софитов, только если его не приводил кто-то из проверенных. Почти два безмятежных месяца. А потом ей понадобилось зайти в бар не в её зоне обходов, потому что по слухам там появился какой-то новый персонаж, который стал барменом, а также подрабатывал информатором. Мусутафу хоть и был огромным городом, который мог бы сравниться с Токио и превзойти в концентрации героев и злодеев на квадратный метр, но он не был резиновым. Гиран уже посматривал в её сторону, хотя его область и сферы услуг были в разы больше и в другой степи. Ей, честно, стоило молиться, чтобы он выбрал путь сотрудничества, а не тихого уничтожения. Новый возможный игрок в информационном бизнесе прямо рядом с ней был неизвестной фигурой и это плохо. Так что она собиралась это исправить. Дверь не была примечательной чем-либо, кроме небольшой потёртости. Никаких охранников поблизости, может кто-то был внутри. Для бара с определённым контингентом было бы логично иметь хоть кого-то, кто мог вышвырнуть мешающих людей. В помещении было достаточно шумно, чтобы её приход не сразу отметили. Она оглядела, в принципе, достаточно приличное заведение. Когда-то она заходила уже сюда пару раз, но у неё были свои любимчики среди заведений. Этот бар не входил в её список. Взгляд льдистых глаз скользит по посетителям, иногда встречая взгляды с узнаванием, а некоторые с замешательством. Ровно пока этот взгляд не падает на брата, заставляя её ненадолго растерять обычно холодную ауру похуизма и лицо суки. Какая-то чёрная потрёпанная куртка с подвёрнутыми рукавами, белая футболка в похожем состоянии. Чёрные жёсткие волосы. Безобразная кожа с множеством фиолетовых шрамов на половину тела. Поблёскивающие в освещении бара хирургические скобы по краям повреждённых лоскутов кожи. Родные черты лица. И такие же, как у неё, ядовито бирюзовые глаза. Которые сейчас были направлены на какого-то знакомого парня, которому он наливал что-то. Температура вокруг неё резко начала опускаться, казалось, что в помещении пошёл снег. — Брат? *** У Даби был абсолютно обычный и нормальный день, лучше, чем те, что были в прошлом, ведь теперь у него была типа постоянная работа. Он никогда не думал, что технически мёртвому бездомному подростку будет так трудно найти заработок. И тут какой-то преступный авторитет нуждался в бармене и информаторе на полставки. Около двух лет на улице не сделали из него алкаша, что оценил наниматель, поняв, что воровать товар парень не будет. Также оценили другие его качества и вот он на работе. Ещё даже не совершеннолетний, а бармен, сука. Выкуси, судьба, он доживёт до своей блядской мести. За него и за его братьев и сестру. Фуюми и Шото… Нет, он верил, что это был план Фуюми. Она была умной, у неё был какой-то план. Наверняка. А ему дожить хотя бы до своего восемнадцатилетия. Откинув депрессивные мысли, он больше прислушался к разговору каких-то парней о действии бугимена подполья, тот, кажется, замышлял какую-то аферу. Но было мало информации, а тот парень попросил подлить ему коньяка. Тихий хлопок двери зарегистрировался у него в мозгу, но пока он был занят этим клиентом. Кажется, этого парня полностью бросила его девушка, почти сдав полиции с потрохами, когда узнала о его не самом легальном заработке. И через пару секунд температура резко упала. Ему пришлось поднять взгляд к новому посетителю, ведь это наверняка от него. Но не успел он повернуть голову, как услышал до боли знакомый, слегка деформированный голос, который отличил бы от миллионов других. — Брат? И верно. В тот момент, когда их голубые взгляды встретились, казалось, что помимо мороза от девушки, была искра от парня. Даби не отрицал этого. Он лишь впитывал её нынешний вид. Волосы были покрашены в такой же, как у него чёрный. Черты лица почти не изменились, лишь стали старше, хотя, кажется, был тонкий шрам рассекающий бровь. И въевшееся в его память клеймо на тонкой девичьей шее от их старика, которое было настолько узнаваемым для него. Как алая метка на лице их мелкого пиздюка. Как собственные сожжённые почти мёртвые куски кожи. Кажется, что прошла вечность, когда они смотрели друг на друга, каждый в разной степени шока, тревоги и облегчения от факта встречи. — Даби, чувак, ты брат Шимо?! — тот самый парень, которому он только что подливал, очень громко крикнул от осознания и шока, привлекая к ним уже абсолютно всё внимание бара. Но он также громко вскрикнул от испуга, когда в него впились две пары горящих глаз, грозящих самой ужасной расправой за прерывание момента. — Верно… Подожди, ты это Шимо?! — уже Даби в удивлении произнёс. Он слышал о Шимо, ледяной королеве и куча титулов сверху от чересчур драматичных злодеев и не только. Он слышал, что недавно она полностью открыла внешность. Он слышал описания и по словам всегда складывал портрет в голове, но никогда не мог предположить, что это его собственная младшая сестра. — Ты теперь Даби, значит, — а Фуюми вновь вернула холодную ауру, которую Тойя на самом деле видел лишь пару раз, когда она была направлена на горящую мусорку. Было неприятно находиться на другом конце. Он даже почти хотел спросить почему, но вовремя прервал себя. Возможно, он заслужил это за инсценировку смерти и побег без единого слова и весточки. Кто-то на фоне прошептал о семейной драме и что нужен попкорн для такого чертовского зрелища. Они не обращали на это внимания. — Насчёт этого… — Даби никогда не предполагал, что он в свои семнадцать будет съёживаться под взглядом своей сестрёнки, которая была самой близкой для него после матери, а может даже немного ближе. Та оборвала его, красноречиво взглянув на невольных слушателей. — Не здесь. Приходи по этому адресу, когда закончится смена. Когда это будет? — быстро подойдя к нему, прошептала она, вырвав листочек из блокнота и всунув ему в руки бумажку, на которой только что написала место встречи. — Через три часа меня подменят, буду там после этого через двадцать минут. С этими словами Фуюми исчезла из бара в растерянных чувствах и мыслях, пытаясь продумать будущий диалог. В общем, Тойя остался за стойкой в точно таком же состоянии, только у него были клиенты, которым нужны были все подробности. Иногда злодеи были хуже главных сплетниц в школе. *** Когда Даби прибыл на место в каком-то мандраже, то первое, что он почувствовал, как его схватили за ухо, опустив ниже. К его сестре. — Два года. Два ёбанных года, Тойя! Я может и подозревала, что ты не решил закосплеить блядскую ведьму, устроив сожжение самому себе, но мне пришлось утешать Нацуо и Шото намёками, в которые они не верили! Отношение с которыми мы только восстановили. И я не могла сказать ничего им, чтобы не давать пиздецкую надежду на что-то! Придурок! — шипение в его ухо, которое, кстати, больно скручивали. Брату нужно было выслушать всё, что накопилось за три года. Возможно, умственно Фуюми была взрослым человеком, но она не помнила всех тех лет, и в той жизни она никогда не сталкивалась с домашним насилием и многими ужасами, которые она повстречала впервые лишь в этой жизни. Это было тяжело и тело подростка с чрезмерными реакциями, множеством гормонов и не до конца развитым мозгом, вообще не помогало делу. Она выпустила ухо брата, который достаточно сосредоточился на ней. — Фуюми. — Ты хоть понимаешь, как они отреагировали на смерть их старшего брата?! Даже со всей той надеждой и намёками, что я дала, они не верили в это! Они оба знакомы с ужасными реалиями жизни! И как бы я не любила Нацуо, но Шото осознавал это гораздо хуже! Он ломался у меня на руках, боясь, что когда-нибудь наш старик доведёт его до такого же состояния. Но знаешь, о чём он беспокоился больше всего? Он боялся, что может забыть обо мне! Что он пойдёт на что-то такое и забудет про меня, мою заботу и мои чувства. Он драгоценный ребёнок, я люблю своего младшего брата и рада получать отдачу. Но знаешь что, Тойя? Я тоже любила своего старшего брата. Я в какой-то момент действительно поверила, что это работает в обратную сторону, но ты исчез, — долго сдерживаемые слёзы начали скапливаться, а голос становился тише по мере речи. Памяти оригинальной Фуюми хоть и было меньше, но она была ярче, и сейчас полностью заполняла сознание всей безответной любовью к своей семье. — Что?! Фуюми, я не… — Даби хотел что-то сказать и обнять девушку, но та его перебила и остановила рукой. — Ты оставил меня, Тойя. Ты оставил нас. Я говорила тебе, что ты можешь поделиться со мной всем. Что ты тогда сказал? «Конечно, сестрёнка», а потом через пару недель я стояла на твоих похоронах лишь со смутной надеждой, что ты действительно сбежал. Нацуо сейчас почти всё время в интернате, но я с ним имею связь и даю ему знать, что мы живы и здоровы с Шото. Когда любые отголоски расследования со стороны Старателя стихнут, я с Шото встречусь с ним. И с мамой, которой мы также по-тихому передали записку, чтобы она знала, что она не потеряла ещё двоих детей. Я… я даже не могу действительно злиться на тебя. Я так дорожу тобой и понимаю, что Старатель сделал с тобой. Я знаю многие вещи, хоть и не способна действительно понять все из них. Но мне было так обидно и больно, Тойя. Мне было так одиноко, брат, — Фуюми пыталась стереть с лица предательские слёзы, когда почувствовала объятия приятно горячих длинных рук. Её захлестнуло естественной теплотой тела Даби. Она не упустила, как трясётся он сам, и обняла в ответ. Тойе не нужно было говорить в ближайшие пару минут, пока его объятия говорят за него. Пока сестра успокаивается. Пока их маленький мирок был сужен только до них двоих под светом хренового фонаря, чей свет почти не попадал в переулок между какими-то заброшками. Пока он сам не успокоит свою дрожь. Пока он как-нибудь аккуратно и незаметно не сотрёт скопившуюся кровь на углах глаз, которая была у него вместо нормальных слёз из-за сожжённых слёзных протоков. После всего этого они смогут поговорить. Тойе нужно было столько всего сказать. *** — Шо, дорогой, ты помнишь, как я говорила тебе, что Тойя никогда бы так просто не сдался и не исчез? — Фуюми могла ощущать нервозность Даби из-за двери. — Да, — мальчик смотрел с замешательством. Он не понимал, к чему было упоминание их умершего старшего брата. — Так, вот. Я никак не могу подготовить к этому ещё больше. Пожалуйста, пойми, что я сейчас очень серьёзна. Он жив, — сестра напряжённо ждала реакции Шото. Но всё выглядело так, будто в его глазах был значок загрузки или лицо, в общем, выражало синий экран. О, блять, надеюсь, она его не сломала. — О. — Малыш, ты в порядке? — обеспокоенно спросила Фуюми, не впечатлённая красноречивым комментарием. — Если это правда, то всё так, как ты и говорила, — задумчиво произнёс Шото всё ещё с замороженными эмоциями. Но в следующую секунду дверь открылась, показывая Тойю, который не ожидал такого предательства от двери. Он хотел просто лучше услышать разговор, а не так вваливаться на не совсем подготовленного младшенького. — Привет, Шо, — неловко помахал рукой старший подросток. Девушка вздохнула. — Т-Тойя? — кажется, эмоции ребёнка начали наступать на него. — Привет, малыш, — Даби развёл руки в сторону, предлагая объятия. В следующую секунду в его тело врезалось маленькое тело, выбив из него воздух, но парень определённо не был против. Он обхватил тельце удобнее и крепче, успокаивающе поглаживая чужую дрожащую спину, вслушиваясь в тихий шёпот и всхлипы куда-то в его футболку. Парень поднял его небольшую ношу, а брат лишь обхватил его талию ногами, как коала. Они прошлись до дивана, устроившись там. Фуюми медленно присоединилась к ним. Лёд дал трещину и начал таять. Тёплый свет счастья где-то изнутри поднимался вместе с долгожданным воздухом, как будто они вынырнули из ледяной пучины.